— Не нравится мне всё это, — сказал я, чуя неладное. — Не ходи одна, сейчас я дров подкину и пойдём вместе.

— А что, ты сможешь меня при необходимости защитить? — усмехнулась Мария. — Ты же лекарь, а не боевой маг. Или ты хорошо умеешь драться? Так-то видно, что организм молодой и крепкий.

Я покашлял, давая понять, что девочка, которая только что лежала на лежанке под грудой тряпок, внимательно на нас смотрит и прислушивается. Мария тут же замолчала и завела глаза. Я так понял, что она сама себя ругает за невнимательность. О том, что я могу шарахнуть молнией при необходимости, сказать не успел, может так даже лучше.

— Дядь Саш, подкинь дров в печку и пошли поищем её родителей, — невинным детским голосочком сказала она. — А ты Олечка дома жди, мы скоро вернёмся.

— Хорошо, — кивнула та и достала из буфета кулёк пряников, которые начала торопливо запихивать себе в рот. Увидела наши взгляды и решила поделиться: — Будете?

— Нет, спасибо, — покачал я ей головой. — Сможешь чай себе заварить? Воду из ведра не кипячёную пить не стоит.

— Справлюсь конечно, — обиженно ответила та. — Что я, маленькая что ли?

Я сходил к дровне, принёс большую охапку поленьев и подкинул в топку. Разгораться они не торопились, пришлось постараться и как следует подуть на угли. Когда появились первые язычки пламени, я прикрыл дверцу, проверил тягу, и мы с магичкой вышли на улицу.

Мария проследила в темноте за следами на снегу и уверенно пошла к хозпостройкам. Она думает, что родители девочки где-нибудь в свинарнике? Что им там делать? Я уже ждал, что она что-то ответит на мои не произнесённые вслух предположения, но она не стала обращать на меня внимание и открыла одну из дверей, щёлкнув уже внутри выключателем.

Перед нами предстала жуткая картина. Родители девочки нашлись. Всё верно, они были мертвы, но умерли явно не из-за инфекции, им кто-то помог. Что же здесь произошло в этом Никольском? У меня изначально были предположения, что эта вспышка сродни той, что мы разгребали в Ораниенбаумской колонии. То есть село заразили специально и бактерии не совсем обычные из природного очага, а выведены в лаборатории как биологическое оружие. Может здесь какие-то моральные уроды решили провести полевые испытания?

На полу сарая на сене лежали два тела с характерными признаками патологоанатомического вскрытия. Только зашивать их для захоронения никто не собирался, просто бросили тела и ушли. Судя по подсыханию мягких тканей на разрезе, лежат они тут скорее всего со вчерашнего дня. Благодаря морозу нет разложения и соответствующего запаха. Но если они тут лежат со вчерашнего дня, то кто относительно недавно топил печь? С тех пор не могло пройти больше трёх или четырёх часов, у меня в этом плане есть некоторый опыт.

— Господи, кто мог это сделать? — не своим голосом спросила Мария и пошатнулась.

Я взял её за плечи, чтобы удержать на ногах. Если бы это был ребёнок, то сразу схватил бы на руки и прижал к себе, чтобы она этого всего не видела, но в теле ребёнка была взрослая женщина, истинного возраста которой я так до сих пор не узнал. Как там говорят, неприлично спрашивать возраст женщины? Тут несколько другая ситуация, меня на тот момент больше интересовала не цифра, а факт переселения души.

— Отпусти, я в порядке, — Мария быстро пришла в себя и подошла к телам ближе, чтобы лучше рассмотреть.

И у мужчины, и у женщины были взяты образцы из всех органов для исследования. Получается, что в селе провели испытания нового штамма иерсинии чумы и людей использовали в качестве лабораторных крыс. Верх бесчеловечности. Но кому это нужно?

— Мария, у меня есть предположение, что надо проверить сараи в тех домах, где лекари не нашли жителей, про это неоднократно упоминалось.

— Что это вообще? — девочка (точнее магичка попаданка) со слезами на глазах повернулась ко мне. — Кому надо такое делать?

— А ты не догадываешься? — спросил я.

— У них забрали внутренние органы для выполнения какого-то обряда? — срывающимся голосом спросила она.

Сейчас визуально это была обычная маленькая девочка, которой через два месяца должно исполниться шесть лет, а не взрослый человек в теле ребёнка.

— Это какой-то демонический орден? Слуги сатаны? Что это, Саша? Ты раньше такое видел?

— Именно такого нет, но в середине прошлого века в моём мире вели испытания штаммов бактерий и вирусов на людях при разработке биологического оружия.

— Что за уродский мир, в котором ты жил? — с неприязнью воскликнула она. — В моём мире тоже люди гибнут. И гибнут регулярно, но не так. Меч и магия постоянно находят своих жертв в борьбе за власть и территории, но никому в голову не приходило опуститься до такого! С болезнями борются сообща, забывая про вражду и распри.

— Я так понимаю, твой мир тоже не особо-то добрый, — хмыкнул я. — И смерть там на каждом шагу.

— Но не так же!

— Спорить об этом можно сколько угодно, но любая смерть в итоге — это конец жизни, когда кто-то решает, что кому-то другому пора покинуть этот мир и как бы это ни было сделано, это всё равно жестокость и несправедливость. Давай оставим эти рассуждения на потом, а сейчас проверим мою версию.

— А с ними что делать? — растерянно спросила Мария. От её самоуверенности и некоторой заносчивости не осталось и следа.

— Пока оставим здесь, — ответил я. — Мы проверим ещё хотя бы один дом, а потом я буду звонить в Питер главному лекарю и главному полицмейстеру.

— Тогда пошли, — сказала она и твёрдым шагом направилась прочь.

Я поспешил за ней. Для шестилетнего ребёнка девочка (уже язык не поворачивается её так называть, но так как формфактор имеет место, то продолжу) шла очень быстро и мне пришлось поднапрячься, чтобы не отставать и не переходить на бег.

Мы прошли в конец улицы, где стоял самый красивый дом с резными наличниками и ставнями, которые освещал уличный фонарь и позволял оценить эту красоту. Теперь, если я правильно понимаю, владельцы этой красоты сыграли роль расходного материала в чьём-то бесчеловечном эксперименте.

Дверь в дом также была не заперта, Мария вошла первой, проигнорировав мои возражения, оттаскивать её назад за воротник, как непослушного ребёнка от клетки с тигром я не стал, хотя рука уже было дёрнулась. Боюсь она могла бы не задумываясь шарахнуть меня какой-нибудь магией, а потом жалеть об этом. Девочка вошла в дом, поводила носом туда-сюда.

— Здесь никого нет, идём в сарай, — сказала она, ловко юркнула мимо неповоротливого дядьки в противочумнике, то есть меня, и вышла на улицу. Я с топотом мамонта последовал за ней.

В сарае обнаружилась картина один в один, как и в предыдущем. Только здесь были тела не только взрослых. Мария сразу развернулась, вышла на улицу и выдала на снег содержимое желудка. Всё-таки нервы не выдержали. Потом засунула в рот комок снега, погоняла во рту и выплюнула.

— Звони своему начальству, твоя версия подтвердилась, — сказала она, глубоко вдыхая морозный чистый воздух, стараясь окончательно победить рвотные позывы.

Я достал из сумки антисептик, обработал руки, побрызгал себе на верхнюю часть костюма и полез за телефоном. На экране высветилось пятнадцать минут одиннадцатого, но в такой ситуации про «неудобно» можно забыть. Обухов снял трубку почти сразу.

— Что там у тебя, Саш? — настороженно спросил он.

— Эта вспышка чумы — плод чьего-то эксперимента, мы нашли тела после профессионального патологоанатомического вскрытия, взяты образцы для исследования, — отрапортовал я быстрым речитативом. — Ваши люди взяли посевы и образцы мокроты для изучения патогена?

— Естественно взяли, — пробормотал главный лекарь Питера, сражённый наповал такой новостью. — Саш, ты уверен?

Я ему подробно описал увиденное, чтобы у него не возникало сомнений в моей правоте.

— Всё ясно, — подавленно ответил он. — Дожили. Белорецкому уже позвонил?

— Сразу после вас собирался, — ответил я. — А труп для вскрытия не брали?

— Нет, но, пожалуй, стоило бы, — произнёс Степан Митрофанович. — Я сейчас отправлю специально оснащённую бригаду. Ты тогда скинь адреса, где можно найти тело умершего и где находится то, что ты сейчас нашёл.