— Как там Настя? — спросила мама в лоб. Она похоже даже не сомневалась, где я вчера провёл вечер. Может Катя ей сказала? Типа «женские секретики», которые в итоге оказываются совсем не секретными.

— Из того, что я успел узнать, — решил я поделиться небольшим количеством информации, всё равно не отстанут, — учится на архитектора в университете на последнем курсе, живёт в квартире, которую ей купил Баженов взамен всего имущества, которое должно было ей достаться по наследству. Начала заниматься на дому небольшими строительными проектами на заказ, чтобы были средства к существованию, дядя оставил ей денег совсем немного.

— Ясно, — кивнула мама. — Но я имела ввиду нечто другое, когда спрашивала.

— Если ты по поводу наших взаимоотношений, — вздохнул я, переходя от овсянки к штруделю, который за это время успел немного остыть. — Пока у нас нет определённых взаимоотношений, мы пытаемся узнать друг друга заново. Говорить об «отношениях» пока рано.

— Ясно, — снова кивнула мама.

По выражению лица было понятно, что она не совсем верит в то, что я сказал. Но мне не в чем оправдываться, не имеет смысла. Следом за мамой с небольшим опозданием пришла Катя. Набор вопросов был приблизительно таким же, как и ответов. Уж лучше бы я опоздал, рассказал бы всем сразу за один раз, без повторения, а то как попугай уже.

После завтрака подождал отца возле кабинета, знал, что он пойдёт именно сюда и не просчитался.

— Есть какие новости? — тихо спросил я, когда он подошёл ко мне вплотную.

— О чём ты? — удивился отец, но столкнувшись со мной взглядом сразу понял. — А, ты об этом. Ну я спросил пару знакомых юристов, один из них обещал прощупать почву, второй сразу отказался. То ли из-за сложности, то ли по другой причине, он не уточнил. Так что ждём.

— Понял, спасибо большое, буду ждать.

— Саш, если ты сейчас не занят, — нарисовалась сзади Катя. — Не хочешь пойти погулять? Сегодня вроде снег липкий, хотела обновить скульптурную композицию в парке вокруг ёлочки.

— А пойдём! — с энтузиазмом подхватил я. — Пойду оденусь соответствующе.

— Встречаемся под ёлочкой, — бросила Катя и скрылась в своей комнате.

Я был на месте меньше, чем через десять минут, Кати ещё не было и, чтобы не скучать зря, я начал катать снежные комья, пригодятся. Катя пришла ещё через десять минут. У меня уже было готово несколько шаров диаметром выше колена.

— Во! Ты уже в процессе, шустрый! — улыбнулась Катя и для начала провела ревизию уже имеющихся фигур, корректируя образовавшиеся дефекты.

— И что ты сегодня хотела слепить? — спросил я, прикатив в кучу ещё один ком, крупнее прежних.

— Сфинкса, — сказала Катя и начала складывать крупные комья в линию.

— Это какого же размера он будет? — спросил я, оценив размах.

— Не в натуральную величину, не беспокойся, — рассмеялась Катя. — Ты катай пока ещё, тут много понадобится.

— Ладно, — кивнул я, расстегнул верхние пуговицы пальто и ускорился. Для создания монумента мы сейчас похоже полпарка от снега освободим.

— Пока больших хватит, — сказала сестрёнка, оценив мои труды. — Теперь надо помельче, чтобы выровнять туловище, потом за голову и передние лапы примемся.

— Давай я лучше один большой прикачу, а ты будешь от него брать сколько тебе надо? — предложил я рационализировать работу.

— Ну давай так, — ответила она, не отвлекаясь от своей части работы.

Через несколько минут я прикатил ком чуть меньше метра в диаметре, сделав по парку большой круг. Уже немного притомился, мне было жарко, как в бане, но снимать пальто не стал так и простудиться недолго, буду остывать постепенно. Решил посмотреть, нет ли в телефоне новых сообщений и увидел недавно пришедшее от Кораблёва. Он известил о готовности стоек и фиксаторов для капельниц, которые я мог забрать, обратившись к охраннику на входе в офисное здание. Очень хорошо, может даже сегодня и заберу после обеда.

После интенсивной нагрузки на свежем воздухе мысли об обеде становились всё более настойчивыми. Только пообедать в кругу семьи похоже не судьба. Сфинкс был уже почти завершён, когда мне позвонил секретарь Обухова.

— Александр Петрович, — вкрадчиво начал он. — Я всё понимаю, у вас долгожданный выходной, хочется побыть в кругу семьи, но моему боссу как обычно неймётся. Он попросил срочно вызвать вас к нему в кабинет на разговор. Как мне показалось по его интонациям, разговор хороший.

— Сколько у меня времени в запасе? — поинтересовался я, оценивая объём работ над сфинксом. По-хорошему надо хотя бы ещё один такой здоровенный ком прикатить, чтобы Кате хватило материала для лепки.

— Примерно через полчаса он собирался уезжать, — грустным голосом сообщил секретарь. — Я бы на вашем месте выдвигался прямо сейчас. За четверть часа доберётесь?

— Буду стараться, — тяжко вздохнул я и положил трубку. — Катя, котёнок, прости меня пожалуйста!

Выпалив последнюю фразу, я бегом побежал в сторону своего микроавтобуса. У меня даже нет времени на прогрев, ну разок можно и так. А ещё Обухову придётся мириться с моим нарядом для прогулок, в таком в свет не выйдешь, но мне сейчас плевать. О теме разговора я уже догадывался.

Хорошо, что в субботу днём машин на улицах минимум, поэтому в «Больницу Всех Скорбящих Радости» я входил даже чуть раньше, чем надеялся. Буквально на пару минут. Секретарь окинул взглядом мои мокрые брюки и общий взмыленный вид, покачал головой и сделал пригласительный жест в сторону кабинета босса.

— Добрый день, Степан Митрофанович! — выпалил я, ворвавшись в кабинет, как северный ветер.

— Привет, Саш, — пробубнил Обухов, изумлённо разглядывая меня с ног до головы. — Что с тобой случилось?

— Не поверите, — хмыкнул я. — Сфинкса из снега с сестрой лепили.

— О как, — ещё больше удивился он. — Ну что ж, поддерживание семейных отношений тоже важная часть нашей жизни, как и прогулки на свежем воздухе. Ладно, садись, а то у меня уже времени нет совсем. Утвердили смету на ремонт помещений. Списки для закупки оборудования и мебели тоже, с небольшими доработками. На вот, забирай, — он подвинул по столу красную папку с документами в мою сторону. — И лучше не затягивай с этим процессом, городской управой назначена комиссия, которая будет контролировать качество ремонта и сроки выполнения. На мой взгляд они невыполнимые, но очень надо постараться.

— Понял вас, Степан Митрофанович, — кивнул я и сгрёб со стола папку, сунув под мышку. — Будем стараться.

— Скажи мне ещё вот что, — сказал мэтр и загадочно прищурился. — Что там с этим призраком? Он реально существует? А то гуляют бредни какие-то, оказывается я чуть ли не единственный в городе, кто про это раньше не слышал. Некогда просто было все бредни собирать. А тут меня в управе настращали, мол куда вы лезете.

— Нормально всё с призраком, — хмыкнул я. — Нормальный призрак, у нас с ним уже дружеские отношения.

— Восхищаюсь я тобой, Саш, — усмехнулся Обухов и покачал головой. — На пути к своей цели ты и с дьяволом найдёшь общий язык и подружишься.

— Не, это уже перебор, — рассмеялся я. — С дьяволом мне договариваться не о чем, душу продавать не собираюсь.

— Ой не зарекайся, Саш, — снова покачал он головой. Потом видимо понял, что глубоко копнул не туда. — Пусть Бог всегда будет рядом с тобой и оберегает тебя, Саша.

— Это можно воспринять, как благословение? — вскинул я брови.

— Вполне, — кивнул Обухов. — Иди с Богом, трудись. А точнее беги давай, время поджимает!

С его последними словами я рванул на выход, собирая в складки широкую ковровую дорожку.

— Да не расшибись смотри! — крикнул мне вслед главнейший лекарь и расхохотался.

Бросил красную папку на пассажирское сиденье и завёл машину. Мои планы постоянно меняются вследствие непреодолимой силы внешних обстоятельств. Собирался поехать забрать стойки для капельниц, но похоже начать придётся с другого. Поехал в сторону объекта, где вёл работы Николай Шапошников.