– Скорп, осторожней, прошу, – взмолился блондин. – Просто не изведи себя снова до дна.

– Ты ещё про карму расскажи. Мол, бог наслал эти болезни этим детям в назидание. К чёрту такого бога, тот же сатана под прикрытием.

Сёма осуждающе покачал головой.

– Не хочешь про карму? – вскинул брови Сергий. – Тогда расскажи про их величайшую греховность или что-нибудь в духе христианства. Все должны мучиться и страдать. Добавь, что так нужно Абсолюту. А ты уверень, что ему нужно их маленькие трупики по коллекторам извлекать? Или это больше забота людей? В одном мире вроде живём.

Сёма пожевал губу:

– Что ты мне сам про баланс пару месяцев назад говорил?

– Да к чёрту этот баланс. Сатане стоит рога отпилить! Я после этой ямы наркошной вообще многое переосмыслил.

– То-то, я смотрю, аура до сих пор пылает. Насмотрелся?

Сергий кивнул:

– Теперь проблемы буду жёстче решать. Сатанизма нам ещё не хватало.

– Ничего и до него доберёмся. Я тут с полицией проблему решил. Но если не поверили – придётся разбираться на следующей станции. Жаль, в наших удостоверениях званий нет.

– Когда успел? Я надеюсь, нам пути не перекроют теперь? – Скорпион поймал взгляд блондина. – Что, даже вертолётной погони не будет?

– Да откуда у них бензин? Дорогой слишком. Не ссы, откупимся.

В купе заглянула проводница Наталья.

Сияя, как рождественская ёлка, спросила:

– Что-нибудь принести? Сергий, дети после твоего осмотра долго сидят в туалете, потом спят. Что за лекарства ты им даёшь?

Скорпион отвернул лицо к окну, промолчав.

Сёма усмехнулся:

– Айболит он время от времени. Детей любит, потому лечит. Жалеет только, что в тайгу не может отвезти. Там бы само всё прошло.

Наталья присела рядом.

– Всегда хотела поселиться где-нибудь в лесу, подальше от этого странного мира, лечить зверушек, заниматься простыми делами и жить в мире с собой и природой.

Скорпион чуть головой о верхнюю полку не ударился, подскочив.

«Это что, знамение?»

Сёма перехватил инициативу:

– Наталья, а вы смогли бы полюбить таёжного отшельника? Доброго и заботливого, молодого человека в самом расцвете сил. За ним как за каменной стеной.

Наталья ушла в свои мысли, вынырнула:

– Нет таких, наверное. Да ещё и в здравом уме. Кто же в тайге один жить будет?

Сергий и Сёма подскочили одновременно:

– А вот и есть!

– Ещё как есть!

Наталья мягко улыбнулась, поправляя причёску. Уходя, на ходу бросила:

– Ну, тогда знакомьте. За хорошим мужиком хоть в тайгу готова. Насмотрелась уже тут на пивных рыцарей, хватит с меня.

Едва ушла, взгляды братьев встретились.

– Помнишь, я Рыси обещал? – начал чернявый.

– И я обещал, – подтвердил блондин. – Я вообще больше обычно обещаю.

– И что получается? Выполним при случае?

– А как не выполнить? – удивился Сёма. – Да кто её поймёт эту жизнь? То густо, то пусто. Творец такие фишки над нами срубает. Надеюсь его это порядком улыбает.

Всполох света резанул по глазам. Оба моргнули. В купе напротив них образовался белокурый крепкоплечий мужик с синими, как самый чистый лёд, глазами.

– Человек – не то, что он ест, думает или о чём мечтает. А только то, что он делает. Я как-то обронил: «По делам его, узнаете его». И тут же мои слова подхватили многие, что назвали себя пророками.

– Родослав? – осторожно спросил Скорпион.

– Возможно, – ответил синеокий, – а возможно и нет. Понимаешь, Сергий, пока ясно не поставишь вопрос, вряд ли поймёшь ответ. Вот если бы ты меня спросил, «что, Родослав, дома не сидится?», то я бы тебе как есть ответил.

Сёма осторожно вздохнул, боясь лишнего звука.

Сергий, сглотнув ком, спросил:

– Творца бы понять. Расскажи мне про Творца. Почему он допускает зло?

Родослав откинулся на лежанку:

– Тысячи лет, а ничего не меняется. Всем интересно одно и то же. Ну так слушай. Во-первых, Боги, который творили и дорабатывали миры, – личности, но отнюдь не Абсолюты. Во-вторых, Первый, создав пространство вне себя, ограничил себя, ибо Сам находится вне созданного Им пространства. Следовательно, Первобог не всемогущ. В-третьих, создав время, явление самостоятельное, Творец снова ограничил себя, ибо Он не может сделать бывшее не бывшим. Следовательно, он не всемогущ. В-четвёртых, создав души, наделённые свободной волей, Он не может предугадывать их поступки, иначе воля была бы не свободной. Следовательно, Он не всеведущ. Это так, потому что Он добр. Ибо если Он был вездесущ, то Он был бы и во зле, и в грехе, а этого нет. Это так, потому что Он милостив, ибо если бы Он был всемогущ и не исправил бы зла мира сего, то это было бы не сострадание, а лицемерие. И это так, потому что если бы Он был вездесущ, то знал бы злые помыслы людей, готовых сознательно совершить грех, а люди не могли бы избежать греха и поступить иначе, дабы не нарушать волю Его. Но это снимает с них все ограничения. Тогда как за все деяния должен отвечать Он, а не люди, которые всего лишь исполнители. Творец добр, многогранны боги, а значит миры, ими сотворённые и доработанные, благи. И люди в них имеют свою волю. И чередование рождения и смерти – не зло, а благо. Вечная душа перерождается, забыв обиды и горе, перенесённые ей в предшествующей жизни. Цепь перерождений непрерывна. Но лишь затем она нужна, чтобы постичь Путь и понять или отринуть миры созданные. Вот что есть Творец и дети его, сиречь – потомки.

– Но тогда откуда возникает зло? – выдавил из себя Сёма, быстро расставляя всё по местам.

– К этому я тоже пришёл, – приподнялся Родослав. – Не сразу, правда. Потребовалось около пяти тысяч лет, пока я понял весь процесс. Раньше событий было гораздо меньше. И думали не торопясь. И вот что я понял. Если Творец неповинен во зле мира сего, то источник зла – условная единица. Назовем её привычным людям словом Сатана. Но если Сатана сотворён Им, то вина за дела его на Боге. Так как этого не может быть, и противоречит первому принципу и всему, что я сказал ранее, то, значит, Сатана – порождение небытия и сам небытие.

Сёма с Сергием переглянулись.

– Вдобавок Сатана действует, значит, небытие может быть активным. Небытие облекает всё, вплоть до частиц света – фотоны. И влияет на свободную волю людей через ложь. Он действует через необратимость времени, через разрывы в пространстве. Зло приходит в мир из небытия, и горе тем, через кого оно проходит. Эмиссары есть проводники этого зла. Те люди, животные, демоны, которые свободным волеизъявлением приняли обольщения Сатаны, превращаются в нежить и теряют высшие блага: смерть и воскресение; ибо тот, кто не живёт, не может ни умереть, ни воскреснуть. Это простая, логичная система. Но как же за пару-тройку тысяч лет её умудрились исказить до неузнаваемости.

Белокурый поднялся, обвёл пристальным взором притихших «стабилизатора» и «проводника», улыбнулся:

– Ладно, парни, пора мне. Комета к нам одна нехорошая летит. А сил на её уничтожение у человечества ещё нет. Есть только я, как заинтересованный в том, чтобы люди и дальше старались стать лучше. Хотя бы некоторые. А вот по воле Творца или нет, это уже вам решать. Одно могу сказать точно, делайте и добро активным, пресекайте воздействие «единицы зла» и мир расцветёт. Творите добро!

Синеглазый исчез. Скорпион и Семён ещё долго сидели, осмысливая сказанное.

– Это что, точно был Родослав? – первым подал голос Сёма. – Тот самый? Долгоживущий?

– Вроде, – обронил Скорпион, прикидывая до каких высот можно добраться за десятки тысяч лет истории человечества.

– А почему он с нами разговаривал? Ну, вот так, по-простецки. Сам пришёл, сам рассказал. А кто мы для него? Муравьи?

– А почему бы и нет? – пожал плечами Скорпион. – Может уже и не такие уж и муравьи.

– Ха, действительно. А почему бы и нет? – кивнул блондин. – Под конец удачной командировки можно и с полубогом пообщаться. Если ученики готовы, учитель объявится. Только не такой же сразу! Это же слишком круто. Даже для нас!