Я лишь хмыкнул.

— Мы заблудились, потому что ваш магический компас сломался. Потом нас выследил болотник-падальщик. Вы использовали свой излучатель, чтобы ослепить его, а я бросил гранату с реактивом Торнбурга — той самой смесью вытяжки из петунии аптекарской и железного купороса. Получилась такая плотная дымовая завеса, что мы сами чуть не задохнулись. Но болотник потерял нас и ушёл. А когда мы вернулись, Агата Михайловна два часа ругалась из-за грязной одежды и говорила, что больше никуда вас не отпустит без надзора.

— И кто она по профессии? — продолжил допрос профессор, но в его голосе уже слышалось сомнение.

— Агата Михайловна? Она была преподавателем литературы в женской гимназии, пока не вышла на пенсию. Теперь балует вас борщом три раза в неделю и выращивает говорящие бегонии в оранжерее на заднем дворе. А ещё тайком от вас читает фантастические романы, которые вы считаете «безвкусной ерундой».

Профессор медленно опустил излучатель. Его глаза округлились как у совы.

— Семён? Это действительно ты?

— Нет, это Дедушка Мороз подарки вам принес! — не удержался я. — Конечно, это я! А вы кого ожидали увидеть?

Соколов выглядел сконфуженным. Он подошёл к пульту, нажал какую-то кнопку, и сеть, державшая меня, расслабилась, позволив мне мягко опуститься на пол лаборатории. Я с облегчением потянулся, разминая затёкшие мышцы.

— Прошу прощения, — пробормотал профессор, протирая лоб платком. — Я должен был убедиться.

— Убедиться в чём? Что я не инопланетный захватчик? — я всё ещё был раздражён и сбит с толку. — Что на вас нашло, профессор?

Соколов провёл рукой по волосам, сделав их ещё более взъерошенными.

— Ты… ты вёл себя странно в последнее время, Семён. Эти знания, которыми ты блеснул на лекции… Никто не может просто так знать решение ВНЗФ-12! Это одна из Великих Нерешаемых Задач Физики! Над ней бились лучшие умы последних двух столетий!

Я вздохнул, понимая, что объясняться придётся долго.

— А потом, — продолжал Соколов, — я заметил странное свечение у тебя между лопаток. Это не нормально для обычного человека. Я подумал, что тебя что-то… кто-то захватил. Может быть, какая-то сущность из руин, артефакт, внедрившийся в твой организм…

«А дедуля шарит!» — голос Алисы внезапно вернулся в мою голову, хотя и звучал слабо, словно издалека.

«Алиса! Ты в порядке?» — мысленно воскликнул я.

«Более-менее. Он отключил усилитель и основную часть глушителя. Хотя все мои системы ещё перезагружаются. Нас как током шибануло, только электромагнитным.»

— Я не виню вас, профессор, — сказал я вслух. — На вашем месте я, наверное, поступил бы так же. Но вы могли просто спросить, а не устраивать… всё это.

Соколов виновато опустил глаза, затем подошёл к шкафу у дальней стены, достал две стопки и бутылку чего-то явно крепкого и тёмного.

— Выпьешь? — спросил он, наливая в стопки. — Это настойка на травах и ягодах из Тёмного Леса. Сам делал.

— Думаю, сейчас самое время.

Мы молча выпили. Жидкость обожгла горло, но затем разлилась приятным теплом по всему телу. Даже остаточная боль от излучателя начала утихать.

— Так что с тобой происходит, Семён? — профессор сел напротив меня. — И только честно. Я заслужил знать правду.

Я глубоко вздохнул. Действительно, если кто и заслуживал знать правду, так это человек, который верил в меня все эти годы.

«Уверен?» — спросила Алиса. — «Мы рискуем.»

«Придётся довериться ему,» — ответил я. — «Иначе он просто не отстанет. К тому же, его знания могут нам пригодиться.»

— Хорошо, профессор. Я всё расскажу. Но вам придётся поверить в то, что выходит за рамки обычных представлений.

И я начал свой рассказ — о том, как нашёл кристалл в руинах, о падении в шахту, о нападении вурма, о появлении Алисы… Соколов слушал, не перебивая, лишь изредка делая глоток из своей стопки. Когда я закончил, он некоторое время молчал, обдумывая услышанное.

— Значит, у тебя в позвоночнике симбиоз из кристалла с искусственным интеллектом и инопланетного паразита? — произнёс он наконец.

— Если коротко, то да.

— И ты можешь… общаться с этим ИИ? Она может тебя слышать прямо сейчас?

«Скажи ему, что я не только слышу, но и вижу, как неаккуратно он побрился сегодня утром. Три пореза на подбородке и один под левым ухом,» — произнесла Алиса в моей голове.

Я улыбнулся.

— Она говорит, что видит три пореза от бритвы на вашем подбородке и один под левым ухом.

Соколов машинально потрогал подбородок.

— Невероятно… — пробормотал он, затем внезапно расхохотался. — Боги и демоны! Я превратил свою лабораторию в форт против инопланетного вторжения, а у меня просто студент завёл себе паранормального питомца! Или это питомец завёл студента?

«Эй, я не питомец!» — возмутилась Алиса. — «Я высокоразвитый искусственный интеллект времён Первой Экспансии! С чувством юмора! Хотя завести студента тоже могу, особенно если починю модуль приватных танцев…»

Я пересказал возмущение Алисы, и Соколов снова рассмеялся.

— Прошу прощения… сударыня Алиса, — произнёс он, обращаясь в пространство. — Не хотел вас обидеть.

— Она говорит, что принимает извинения, но в качестве компенсации хотела бы, чтобы вы выключили свой глушитель полностью. Ей неуютно, когда часть её функций заблокирована.

Соколов кивнул и подошёл к пульту. Через секунду чудо-прибор с тихим жужжанием выключился полностью.

«Ааах, так гораздо лучше!» — с облегчением выдохнула Алиса. — «Чувствую себя как после 8 часов в сауне. Все системы работают на полную мощность!»

— Теперь я понимаю многое из того, что меня беспокоило, — сказал Соколов, снова садясь напротив. — Твоя сила, знания, то, как ты смог победить тех шестерых из боевого факультета… А эти глаза вурма, они правда открываются вдоль твоего позвоночника?

— Да, но только когда я в боевом режиме. Обычно они спят.

— Потрясающе! — в глазах Соколова загорелся знакомый исследовательский энтузиазм. — Ты позволишь мне изучить эту связь? Чисто с научной точки зрения, конечно. Я никому не расскажу — это будет наш секрет.

«Он как ребёнок, который нашёл новую игрушку,» — хмыкнула Алиса. — «Но, думаю, нам может пригодиться его помощь. Особенно с укреплением твоих костей.»

— Конечно, профессор, — я кивнул. — Я вам всецело доверяю.

— Спасибо, Семен, я это ценю, — Соколов аж пожал мне руку, его глаза снова заблестели, словно от предвкушения. — Но перед этим давай поднимемся наверх и что-нибудь поедим. Агата будет ворчать, если я пропущу ужин. И твои пирожки, похоже, стали жертвой науки.

Я посмотрел на пирожки, которые выронил при падении. Они лежали на полу, раздавленные и непригодные для еды.

«Скажи ему, что не отказался бы от пирожков,» — произнесла Алиса. — «Да, я знаю, что не могу есть, но мне нравится наблюдать вкусовые ощущения через твои рецепторы. К тому же, судя по запаху, Агата Михайловна готовит божественно!»

— Алисе тоже не терпится попробовать пирожки, — сказал я с улыбкой.

— Она и такое может? — изумился Соколов.

В этот момент дверь лаборатории распахнулась с таким грохотом, что мы оба вздрогнули. На пороге, словно богиня возмездия, стояла разгневанная Агата Михайловна. Её обычно добродушное лицо напоминало грозовую тучу.

— Савелий Аркадьевич Соколов! — возмутилась она, угрожающе размахивая полотенцем. — Это что за гул опять? Весь дом наэлектризовало! Я чуть в обморок не упала, когда меня статическим электричеством десять раз ударило! И что за крики? Соседка Петрова звонила, спрашивала, может мы тут оружие какое тестируем?

Её проницательный взгляд быстро оценил ситуацию: гудящий потрескивающий генератор, сеть на полу, разбросанные пробирки и приборы, а потом остановился на нас — двух взрослых мужчинах, пьющих настойку посреди этого хаоса.

— Это… научный эксперимент, Агата, — виновато пробормотал Соколов, поднимаясь на ноги и отряхивая колени. — Я, кажется, не учел особенности этого типа излучения…