За месяц до начала столкновения, в городе началось рытье подземных ходов между домами. Наверняка врагу стало известно о них, потому что утаить такие работы не представлялось возможным. Большая часть траншей копалась открытым способом, а потом накрывалась плитами и засыпалась землей. Первый в те времена надеялся, что до городских боев не дойдет, но на сегодняшний день думал о том, как бы не проиграть городское сражение, казавшееся неизбежным.

— Дядь Роберт, Эмилия с мамой уйдут из города? — Спросил Ростислав, мучившийся тем, что может погибнуть, не попрощавшись с любимой девушкой.

— Нет. Они отказались. — Роберт вздохнул. — Сказали, что не оставят Даньку и меня. И тебя тоже. — Он отечески похлопал парня по плечу. — У нас у всех есть стимул не пропустить врага и не умереть.

— Очень хочется победить, но они ведь опытнее нас.

— Согласен. Остается надеяться, что мы умнее и смекалистее. Положительный опыт тоже учит мало, заставляет переоценивать себя. Будем надеяться, что они подумают о нас хуже, чем мы есть.

— Как тогда? — Спросил Ростислав.

— Да, когда вы с Данилом притащили пулемет и дали им прикурить. Он ведь надолго запомнили этот бой и даже пытались найти виноватых и почти нашли.

— Но мы сбежали. — Ростислав рассмеялся. — Неуловимые бродяги.

— Да, мы их здорово тогда дезориентировали своим неблагополучным видом. Совет бывалого воина, никогда не оценивай противника по внешности. — Наставительно произнес Роберт.

— И по запаху. — Добавил Ростислав.

К ним подошел Игорь, до этого ходивший перед позициями.

— У меня идея, протоптать тропинку, начинающуюся от мин к нашим окопам. — Предложил он.

— Зачем? — Не понял Роберт.

— Враг, уже подорвавшийся на минах, увидит, что тут натоптано и решит, что это мы ходили и это безопасный маршрут. — Пояснил Игорь.

— Ну, один раз проканает, но оно того стоит. Давайте натопчем, чего сидеть. — Предложил Роберт. — Только аккуратнее, сами на наступите на мину.

Отряд выбрался из окопов и стал протаптывать дорожки, ведущие из балки вверх к позициям отряда. Работе помешали появившиеся неподалеку оленьи упряжки, вывозившие из боя тяжело раненых и убитых. Сопровождали из легкораненые, способные идти на своих ногах. Все бросились к ним, узнать, как идет бой.

— Да продуваем мы в одну калитку. У них минометы, крупнокалиберные пулеметы, гранатометы. Высунуться не дают. Подползают в упор и забрасывают гранатами. Стреляем вслепую с поднятой руки перед собой. А голову подымешь в момент отстрелят. — Поделился раненый в плечо боец.

— А вам мины ставили? — спросил Роберт.

— Ставили, а что толку. Они в лоб-то не лезут, пытаются с флангов поджать, а все мины перед нами. — Возмутился раненый.

— Ясно. — Роберт понял, что он был прав, не позволив саперам поставить мины перед своими позициями. — А много ваших осталось?

— Нет, не много. Человек двадцать, остальные убитые или раненые.

— Двадцать? — Роберт не поверил ему.

— А ты думал, сотня? Нас столько и не было изначально. Полсотни едва набиралось. Так что мужики, мне вас заранее жаль. Враг слишком умело и напористо лезет, а мы как дети, ничего не можем ему противопоставить. Готовьтесь к худшему. — Пессимистично предложил раненый.

— Но будем надеяться на лучшее. — Ответил Роберт.

Мимо них прошли десятка два раненых. Один из них с перевязанной ногой выше колена, бледный от обескровливания, сдался, упал и остался лежать на земле.

— Не могу больше, сил нет. — Произнес он товарищам, попытавшимся поднять его.

Бойцы Роберта положили его в сани с двумя убитыми. Оленья двойка с трудом тянула тяжелый груз. Бойцы так впечатлились отступлением, что не могли скрыть плохой боевой настрой. Роберт понял, что с этим надо что-то делать.

— Бойцы, сейчас вообще не время терять присутствие духа. Наш противник — это такие же люди, как и мы. Да, слава победителей расчищает перед ними дорогу. Кажется, что против них нет приема и исход любого боя предопределен. Но это не так. За свою жизнь я часто бывал в ситуациях, когда мне говорили, куда ты суешься, там знаешь какие люди. Они тебя наденут на вертел и провернут, но в итоге, проявив смелость и смекалку, я сам их вертел. Они слишком полагались на пиар, созданный вокруг них и слабый боевой дух оппонентов. А когда им встречались такие, как я и не сдавались с первой попытки, оппоненты терялись. Ведь их приемы всегда срабатывали, а тут нет, и что делать они не знали. Подумайте, разве вам не хочется развеять миф об их непобедимости? Плюнуть в их самодовольные рожи, заставить бояться и говорить о вас шепотом. За нами семьи, родные, друзья, которые сейчас молятся, чтобы мы выстояли. Им страшнее, чем нам. Представьте, что мы проиграем, что станется с ними? Не дай бог увидеть, что с ними сотворят эти ублюдки. И не берите пример с проигравших. Им хочется оправдать себя в наших и своих глазах. Берите пример с победителей. Короче, панику и упаднические разговоры отставить. Воюем, как тренировались. Я отстреливаю тех, кто не дает поднять голову, вы фигачите по секторам. Берегите патроны и гранаты до последнего. Если они подберутся близко, вот тогда нам пригодится интенсивная стрельба. — Роберт замолчал, думая, что еще сказать. — Ну, по-моему, я все сказал.

Раненые продолжали проходить и проезжать мимо. Одна из упряжек завернула к позициям отряда. Роберт выбрался из окопа узнать в чем дело. Раненый боец, сопровождающий ее, откинул полог. На дне саней лежал мертвый боец, четыре цинка с патронами на «пять сорок пять», один на «семь шестьдесят два», и с десяток РГД, запачканных в крови убитого.

— Прихватил с позиции. Вам сейчас нужнее. — Доложил боец.

— Спасибо, берем. — Роберт схватил два цинка. — Как дела у наших?

— Да, никак. Я отошел на километр, и стрельба прекратилась. Взяли наши позиции. Наверное, за мной больше никого не будет.

— Понятно. Ну, тогда спасибо за подарки.

— Держитесь. — Боец дождался, когда заберут все боеприпасы и двинулся в город.

Роберт открыл цинк и разнес патроны по всем своим замаскированным позициям, дополнив имеющиеся припасы. Набил полный подсумок, чтобы при себе имелось и повесил одну РГД на ремень за скобу.

— Сегодня пойдут в наступление или дождутся завтра? — Поинтересовался Игорь.

— Сегодня точно не полезут, они же не терминаторы. — Ответил Чижов. — Их любимая тактика начинать атаку рано утром, когда мы сонные и вялые.

— Да, сегодня вряд ли стоит ждать атаку. — Согласился Роберт с товарищем. — Но совсем расслабляться тоже не стоит. Командование противника не имеет снисхождения не только к своим врагам, но и к своим солдатам. Могут и послать на штурм, особенно если сегодняшний им дался легко. Победы кружат голову генералам.

Бойцы разошлись по позициям. Роберт выбрал максимально высокую точку в траншеях и наблюдал через оптику за будущим полем боя. Когда позади раздались внезапные шаги, он чуть не поседел от страха. Решил, что пока они внимательно смотрели вперед, враг обошел и напал с тыла. К счастью это был городской «скороход», посыльный, доставляющий приказы Первого на передовую.

— Как пройти к позициям Левченко? — Спросил он, отдышавшись.

— Их уже нет, скорее всего. Оттуда вывезли раненых и убитых, и стрельба закончилась. — Пояснил Роберт. — Зачем тебе туда?

— Да, первый просил продержаться до завтрашнего утра. — Ответил посыльный.

— М-м, хорошая просьба, жалко поздно. А что ожидается завтра утром? — Просьба Первого заинтриговала Роберта.

— А этого я не знаю. Вдруг схватят в плен, чтобы я не проболтался, лучше ничего не знать.

— Правильно. Скажи Первому, что передал просьбу Мартенсу, потому что наша позиция теперь самая передовая. Мы обещаем ему продержаться до утра, чтобы не испортить сюрприз. А с тебя лично магарыч за то, что сэкономили пять километров туда и пять обратно. — Роберт улыбнулся.

— А ты точно знаешь, что Левченко сдал позиции? — Посыльный боялся не исполнить просьбу начальства как положено.