— Этот как раз первым делом про них и спросил, чё, как там Игорь с людьми поживает, нашли ли мы между собой общий язык, договорились ли.

— И что ты ответил?

— Ну, как есть. Давно не виделись, не соприкасались, держим дистанцию.

— Ясно. Странно, если он знал, что так и есть, то почему резко изменил отношение к нам. Думаю, что люди Игоря не бывали у него после зимы, а тот мог подумать, что мы их порешили. Зря вы этих сегодня потопили. Надо было на обратном пути, заодно разжились бы с них.

— Да как-то все внезапно получилось. Они тоже стрелять начали, вон Ваську рикошетом чуть не убило.

— Да, геополитика не ваш конек, — мужчина, судя по разговорам, считавший себя главным, поднялся, повесил автомат на плечо и направился прямо в сторону спрятавшихся в тени Артема и Дениса.

Парни запаниковали. Они побоялись сдвинуться с места, издать шум, но и ждать, когда попадутся на глаза вооруженному человеку, тоже не могли. Они приготовились бежать. Мужчина не дошел до них трех шагов, расстегнул ширинку и помочился на стену дома. Артем и Денис забыли, как дышать. Сердце глухо стучало в висках, казалось, что этот стук разносится по всему поселению.

— Я придумал, — мужчина застегнул штаны и вернулся к костру. — Мы сами пошлем гонца к «Ленину», который представится будто он от Игоря. Расскажет ему, как между нами зарождаются дружественные отношения, любовь и согласие. Нет, пошлем двоих, вдруг этот знает, что Игорь отправил двоих.

— А расколет?

— А кто расколется, тому отрежу яйца, а его родным и близким уши. Нам мягкотелые нужны только для самой грязной и тяжелой работы, имейте ввиду. Такие люди не должны давать потомство и слышать, что о них говорят другие. Они должны понимать только удар плеткой.

Денис тронул рукой Артема и дал знак, что пора уходить. Артем согласно кивнул. Того, что они узнали, хватало, чтобы у их задания появилась конкретная цель — закончить его во что бы то ни стало.

Весь день Валера и Ольга прислушивались к шумам снаружи, но больше никаких звуков дурных предзнаменований оттуда не донеслось. Главе семейства не терпелось узнать причину сотрясений, чтобы приготовиться, если это еще возможно, к худшему. Он никак не мог выбрать, пожертвовать кислородом и сходить на разведку или же сидеть в подземелье, надеясь, что ничего страшнее того, что уже случилось, больше не произойдет.

Супруга считала второй вариант правильным.

— А если у самого дома земля обвалилась? И через день-другой мы в эту яму провалимся? — Валера больше придерживался второго варианта. — Мне надо только убедиться, что возле дома не случилось ничего страшного.

— Ой, знаю, что тебя не отговоришь все равно, — махнула Ольга рукой. — Собирайся куда хочешь.

— Ну, ладно тебе, — Валера примирительно полез целоваться, но Ольга оттолкнула его в сердцах.

— На сколько дней у нас кислорода осталось? — спросила она ядовитым шепотом.

Валера понял, что ее точили скрытые мысли, которые она не смогла больше держать в себе.

— Три недели, плюс минус три дня, — ответил он серьезно.

— А сколько ты сожжешь, пока будешь там исследовать? Ты же сам говорил, что твое устройство несовершенное и выпускает кислород в небо?

— Я думаю, что дня два надо отминусовать.

— Вот. Два дня жизни не будут лишними. Вдруг их не хватит, чтобы случилось какое-нибудь чудо, — Ольга мокрыми от слез глазами посмотрела на мужа.

Валера понял, что придется искать другие варианты.

— Хорошо, я не буду брать с собой баллон. Туман там немного развеялся, достаточно будет выйти за забор и осмотреть окрестности. Я это смогу сделать и на задержке дыхания. Спасибо тренировкам меня уже на четыре минуты хватает.

— Не надо себя проверять, Валер, ты уже не молодой, чтобы рекорды ставить.

— Не веришь ты в меня, Ольк, не веришь. Не авторитет я для тебя, — начал он стебаться над супругой, выбрав нарочито обиженный тон.

— Верю, как в самою себя, но последний час нашей жизни хочу принять совместно, всей семьей, а не по очереди. Не хочу прожить оставшиеся дни в страдании. И девчонок жалко. Для них это всё какая-то игра и я хочу, чтобы они так и считали до конца.

Только сейчас Валера понял, что творилось в голове жены, о чем она думала, не выдавая своих мыслей ни словом, ни жестом. Оказалось, что она продумывала последний момент жизни их семьи, о котором Валера старался вообще не думать, непонятно на что надеясь. Осознание скорого конца накрыло его своим откровением. Он взял лицо Ольги в ладони и поцеловал ее в губы, ощутив солоноватый привкус слез на них.

— У нас всё будет хорошо, — Валера обнял жену. — Только я должен убедиться в этом. Не хочу, чтобы наш дом провалился в преисподнюю, — его голос дрогнул от сентиментальности момента.

— Неисправимый герой, — пошутила сквозь слезы Ольга. — Будь осторожнее.

— Считай до двухсот, — посоветовал Валера.

— Не буду, не хочу вообще отмерять время, пусть оно станет бесконечным для нас. Будь мужчиной, сдержи слово и вернись, а я пошла играть с девчонками.

— Не переживай, не в первый раз, и кстати, я вернусь голодным и это не намек.

— Через четыре минуты? Ты научился перерабатывать еду в желудке в кислород?

— Какой это желудок? — Валера похлопал себя по изрядно похудевшему животу. — Бледное подобие. Просто после прогулок на свежем воздухе всегда аппетит появляется.

— Да уж, на свежем… ладно, пообедаем всей семьей, когда вернешься.

Валера направился к гардеробу, чтобы натянуть на себя брезентовую куртку и кирзовые сапоги, в которых находиться на улице было не так опасно. Ольга ушла в спальню к детям. Оттуда сразу же раздался задорный смех. Сердце сжалось от мыслей о том, что скоро этот бункер наполнится гробовой тишиной. Валера вздохнул, нагнулся над кислородным баллоном, потравил немного газа, разогнал его рукой, чтобы смешался с воздухом комнаты, подышал и выскочил за дверь.

Кровь немного перенасытилась кислородом, вызвав эйфорическое опьянение и избыток энергии. Валера выбежал через гараж к воротам, а затем на улицу. Уличный воздух, касаясь кожи, казался теплым и влажным, замершим в безветрии. Туман почти рассеялся, открыв взгляду удивительную картину изменений, случившихся с дачным поселком. Если бы не редкие приметные места, сохранившиеся после катастрофы, то можно было запросто подумать, что это совсем другое место.

Все вокруг стало одного цвета, будто землю припорошило черно-коричневым снегом. Редкие стволы деревьев, не сгоревшие полностью, дома, не развалившиеся во время землетрясения и пожара, раскиданные по черному полю в случайном порядке, выглядели как остатки разрушенного кладбища. Крестами и склепами над могилами людей. Почему-то верилось, что такому миру кислород больше не нужен. Окружающая действительность выглядела покойно уныло и тоскливо, вгоняя в депрессию.

Валера вспомнил, что выбрался из дома не затем, чтобы предаваться эмоциям. Его ждали дома, в сохранившемся райском местечке, куда хотелось скорее вернуться. Он обежал, утопая в грязи, вокруг своего внешнего домика через соседский двор. Никаких признаков появившихся новых трещин или даже проседания грунта он не заметил. Только лужи, подогреваемые жаром прогретой земли, окружали его.

Кислорода в легких еще хватало. Валера решил, что у него есть время забраться по железной лестнице, приставленной к чердаку, чтобы осмотреться получше. Железная лестница покрылась ржавчиной и солевым налетом, оставшимся после испарения влаги. Агрессивная среда не щадила железо. Оно шелушилось ржавыми чешуйками под руками и ногами.

Валера добрался до последней ступени и огляделся. Ему пришла мысль, что мир стал похож на декорации к фильму про чужую планету. Влажный, горячий мир, в котором живут призраки умерших людей и животных, напоминающие о себе ночью пугающими завываниями. Порыв ветра снес поднимающийся от земли туман, на несколько секунд открыв место, где находилась расщелина. Валера пригляделся, но не смог ее увидеть. Ему показалось, что на том месте сейчас блестит водная поверхность. Он не стал верить глазам, понимая, что новая действительность может подкидывать любые картинки с такого расстояния.