— Что с ним? — заволновался Илья.

— Не знаю. Или Дашу почуял или новое извержение. — Решил Матвей Леонидович.

Ветер как раз подул со стороны вулкана, принеся характерный неприятный запах. Илья уже взмок от слабости и одновременно начали мерзнуть ноги и руки, но мысль, что сейчас начнется извержение, в то время, как Даша находится рядом с вулканом, заставила его забыть о себе.

— Давайте ускоримся. — Попросил он.

Реально ускориться смогли только Максим и Тузик. Матвей Леонидович тоже переболел недавно и едва перешел на бег, как его сразу стал душить кашель. С Ильей получилось то же самое, только он не успел перейти на бег. Голова закружилась, наст ушел из-под ног, он присел на колени и минуту ждал, когда станет легче. Максим убежал вперед.

— Полегчало? — Матвей Леонидович положил руку на плечо Илье.

— Бегать не могу. — Илья поднялся на ноги. — Голова кружится.

— У меня тоже. Идем за Максимом.

Они двинулись за темным силуэтом друга и кружащейся вокруг него темной точки, Тузика. До вулкана еще оставалось километра три. Вскоре Максим растаял в темноте, но его следы на серебрившемся в лунном свете снегу оставались четким ориентиром.

— Вот зараза. — Выругался Илья на Дашу. — Ну, как можно уйти одной?

— Она у тебя целеустремленная. — Заметил Матвей Леонидович. — Много добилась бы, если б не катастрофа.

— Я не уверен, что это качество так называется. Скорее, это ослиное упрямство, помноженное на отсутствие инстинкта самосохранения. — Илья был зол на Дашу.

Она выбрала момент вляпаться в неприятности, когда от него не было пользы. Он злился и на свою слабость. Тело не могло выполнить то, на что он рассчитывал и от этого самому себе казался бесполезным.

Издалека донесся истеричный лай собаки. Илья непроизвольно прибавил шаг. Началась одышка и головокружение. Время показалось вечностью, пока он не добрался до границы снега. Далее начиналась открытая земля, прогретая горячим дыханием вулкана. На темном фоне Максима он не разглядел, но отчетливо ориентировался по собачьему лаю.

— Макс, что там? — Спросил он громко. — Ты где? Подай голос.

— Здесь! Иди сюда, но осторожнее, смотри под ноги. Земля сильно потрескалась. Даша свалилась в трещину.

— Она жива? — Илья испугался за нее.

— Жива. Как бы я ее нашел? — Ответил Максим. — Хорошо, догадался трос захватить.

— Илья, прости меня. — Донесся глухой голос Даши. — Я хотела только посмотреть.

— Ты ничего не сломала себе? — Он пропустил ее извинения.

— Коленку сильно ударила и лицом пропахала по земле. — Даша зашмыгала носом.

— Держи трос, обвяжи вокруг талии и помогай нам тебя вытягивать. — Максим бросил конец автомобильного троса вниз.

Тузик время от времени гавкал в темноту трещины.

— Прекрати. — Прикрикнул на него Матвей. — Уши закладывает от твоего лая.

— Готова? — Спросил Максим у Даши.

— Кажется. — Даша с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать.

— Ну, мужики, тянем на счет. Остались у вас силенки после пробежки? — Поинтересовался Макс.

— Скажешь тоже, пробежки. — Хмыкнул Матвей Леонидович.

— Тогда, считаю. И-и-и раз, и-и-и два…

Даша сильно похудела, и при этом она понимала, чего от нее хотят. Вытащили ее из трещины почти без усилий. Она бросилась в объятья Ильи, проревелась и начала просить прощение.

— Послушай, Даш, конечно, мы тебя простили еще до того, как нашли. Все очень перепугались, что с тобой случилось самое ужасное. Я представлял, как ты забралась на лаву и провалилась в нее. Что мы от тебя тогда смогли бы найти?

— Я разве дура на вулкан лезть? — Даша шмыгнула носом.

— Вот и я до сегодняшнего дня думал, что ты не дура.

Даша отстранилась от Ильи и посмотрела на него в упор.

— Я перед вами обещаю больше никогда ничего не делать, не поставив в известность. Согласна, я дура и разрешаю всем так ко мне и обращаться, дура Даша. Я заслужила это прозвище.

— Ладно, прекрати. — Илья прижал ее к себе. — Идем домой.

Настроение у всех поднялось, кроме Тузика. Он устал и плелся рядом, изображая хромоту. Максим пожалел его и взял на руки.

— Ладно, в тебе веса, как в маленьком ребенке, надо уже тренировать руки.

Даша незаметно стукнула Илью по руке, напоминая о своих подозрениях в беременности Гули.

— А скажи, Дарья, ты все-таки хоть что-нибудь узнала о возможности перейти по вулкану на ту сторону? — Спросил Матвей Леонидович.

Даша громко выдохнула.

— Сегодня я узнала только одно, что у меня есть люди, которые любят меня любую.

Ее признание вызвало дружный смех.

Растянувшийся по дороге народ собирался у развилки в нерешительности. Никому не хотелось выбирать, у многих имелся первоначальный план с конечной целью путешествия, но обстоятельства вынудили людей сомневаться. Пожилая «респектабельная» чета сбросила тяжелые рюкзаки. Мужчина достал термос и налил жене воды, потом себе.

— Если вам нужна дорога, выбирайте ту, по которой легче идти. Если вы хотите куда-то дойти, то выбирайте путь, который приведет к цели. — Громко изрек он.

Петру понравилась его мысль. Он решил познакомиться с пожилой четой поближе.

— А вы сами что выберете? — Спросил он.

— Нам есть куда идти. — Ответил мужчина, убирая термос в рюкзак. — Мы не из тех, кого легко сбить с цели.

По виду, он не собирался интересоваться у Петра, куда нужно ему. По тому, как они с женой независимо держались, у них не было привычки интересоваться чужим мнением насчет своих планов, но своё они обязательно озвучивали, преподнося его как сакральную мудрость. С одной стороны это казалось высокомерием, но с другой имело под собой прагматичную основу. Толпа всегда подвергала под сомнение чужие решения.

— Может быть, у вас есть предположения, кто восстанавливал дорогу после землетрясения и для чего? — Петр решил, что пожилая чета могла знать об этом.

— Предполагаю, что не для нас. И будет безопаснее не приближаться к табличкам с надписью, опасная зона, стреляем без предупреждения. — Хмыкнул мужчина. — Запомните, власть в такой ситуации автоматически начинает считать народ своим врагом.

— Почему это? — Не понял Петр.

— Потому что знает, что с нее могут спросить по-настоящему и это им не понравится.

Петр не ожидал такого ответа. Ему вообще не приходило на ум предъявлять что-то власти, которая ему не сделала ничего плохого. Он понял, что попал под то самое влияние толпы, которая вносит сомнения в принятие собственных решений. Пожилая чета хоть и пыталась внешне отделиться от нее, по сути, являлась ее концентрированным проявлением.

— Ладно, спасибо за советы. — Поблагодарил Петр и вернулся к Марине.

— Что они тебе сказали? — Поинтересовалась супруга. — Во что надо было вкладывать деньги, чтобы они не сгорели?

— Да, в несгораемые сейфы. — Пошутил Петр. — Ничего умного не сказали. Типа у них есть какой-то план, и они его придерживаются, а мы сами должны думать.

— И что ты надумал?

— Пойдем по дороге, которую для нас подготовили. С одной стороны, она нас обязательно куда-то приведет, а с другой, на ней безопаснее. Главное, не прошляпить таблички, стреляем без предупреждения.

— Ты серьезно? — Удивилась Марина.

— Вполне. Если там прячутся те, кого вывезли из Москвы, то можно ожидать всякого.

— Так может нам туда не надо? — Марина сразу прониклась идеей, транслируемой пожилой четой.

— Надо. У них связь, оружие, потребности в рабочей силе или даже интеллектуальной. — Настойчиво произнес Петр. — Попытка, не пытка.

— Чувствую себя холопкой, оставшейся без помещика и пребывающей в полной жизненной неопределенности. — Марину одолевали сомнения, как и большую часть людей, собравшихся у развилки.

— А я как раз предлагаю тебе решение завести нового хозяина и служить ему. — Поддел Петр жену.

Эдик с семьей отделились от толпы узнать, что решили Петр с Мариной.