– Мне страшно.

– Понимаю, милая, – Варвара обняла внучку, – но я буду с тобой. У нас все получится.

– Ты еще забыла про пушистика, – вспомнила вдруг Алека, – пушистик за меня.

– Я ничего не забыла, – Варвара метнула грозный взгляд на богатыря, – я удивлена, почему это чудище еще живо.

– Не обижай пушист…

Женщина легко закрыла рот девочке и снова выразительно посмотрела на богатыря.

– Ты знаешь, – замялся вдруг Колыван, – я в ваших политиках не силен. Не люблю я эти интриги, заговоры. Но я тебе так скажу: если бы не баюн – и я, и Аленушка сидели бы сейчас в погребе царя Мстислава, а он бы пировал в княжеском тереме Киева. Считаешь, что я не прав, не убив баюна? Может быть, может быть. Но я так не считаю. Даниил очень ловко использовал его способности, а мы, если будем умными, тоже сможем.

– Это чудовище!

– Угу, – согласно кивнул богатырь, – и я хоть сейчас ему голову с плеч. Только пусть княгиня даст приказ. И княгиня у нас не ты, Варвара, помни об этом.

– Пушистика не дам в обиду, – насупилась Аленка, – он хороший.

– Он плохой! – попыталась убедить внучку Варвара, но наткнулась на яростное сопротивление. Девочка даже вскочила с места и топнула сапожком по полу.

– Не дозволяю!

– Смотри какая, – опешила Варвара, – от горшка два вершка, а бабушке уже дерзит.

– Я…

– Правильно, – глаза с морщинками задорно улыбались, – всегда помни, что ты правишь. Всегда слушай советы, но делай как считаешь нужным. Править – тебе. Но и ответственность – на тебе. Детство кончилось, ты уж прости, милая. Дальше тебя ждут только сталь, кровь да яд измен.

– А мы правда сможем всех победить?

– Сможем. Будет очень трудно, но мы сможем. Побеждает ведь не самый сильный и даже не самый умный. Святогор и Даниил были и сильны и умны, и оба проиграли. В схватке за трон побеждает тот, кого большинство сочтут приемлемым для себя. Иногда быть слабым даже выгодно, никто тебя всерьез не воспринимает. Незаметный, но хитрый тоже может выйти победителем.

– А мы хитрые?

– Нет, но мы такими станем. Не впервой. У твоего отца получилось, теперь получится у тебя. Кстати, Колыван, организуй мне встречу с Нежданом: мне кажется, нам есть о чем поговорить. Может быть, и дурного Ваньку сможем использовать для пользы дела. Нам бы только годик продержаться. А там и от Сигизмунда отобьемся, не настолько он и силен.

Разговор прервал вежливый, но настойчивый стук в дверь. Колыван как бы невзначай положил руку на меч, а Варвара крикнула:

– Войдите!

В горницу зашел Трофим, княжеский стражник, и, широко и доброжелательно улыбнувшись, произнес:

– Прощения просим, за беспокойство. С посольского приказу человечек забегал, докладывал, что из самой Великой степи посольство приехало.

– Войной грозят?

– Да нет, наоборот. Хотят обсудить мир и вечную дружбу.

На какое-то время в горнице повисла тишина, и Аленка решила первой выдать свое мнение.

– Это хорошо, – важно кивнула девочка, – друзья нам сейчас нужны.

В этот раз подзатыльник от бабушки был даже сильнее, чем стоило бы, девочка чуть не шлепнулась на пол. Аленка хотела было расплакаться, но сдержалась. Ее напугала какая-то особая тоска, с которой смотрели в стену и Колыван и Варвара.

– Я что-то не так сказал? – удивился стражник, улыбка сползала с его лица. – Мы не хотим мира?

– Мира теперь у нас не будет, – тихим и грустным голосом произнесла Варвара, – и лишнего года у нас больше нет.

Колыван угрюмо промолчал, напугав юную великую княгиню еще больше.

Трофим в который уже раз изучал паутину в углу, стремясь увидеть ее творца-паука. Охрана княгини – дело скучное. Особенно если в палаты не входит никто из посторонних. Подле Аленушки застыл ее богатырь: уж Колыван-то злодея мимо не пропустит; а на долю остальных стражников остается скука да тоска, разве что паутину рассматривать.

Большой совет Тридевятого царства был в сборе, теперь он выглядел куда солиднее: все же за столом заседали аж три князя, втрое больше, чем в те времена, когда, кроме покойного Даниила Галицкого, из князей в Киеве никто не был представлен. Воеводу Лютополка не звали: хотя указом великой княгини ему и пожаловали княжеский титул, вот только взбунтовавшаяся Галицко-Волынская земля признавать одноглазого выскочку не спешила, сохраняя верность вдове Даниила Марфе. Так что на данный момент Тридевятое царство представляло собой лишь огрызок от себя же самого, растеряв в смуте Черниговское и Галицко-Волынское княжества. Самые сильные и богатые уделы.

Трофим находил весьма примечательным то, что и само Тридевятое царство времен своего рассвета было лишь огрызком от некогда могучего русского царства. У последних поколений плохо получалось не то что приумножать, а даже сберегать наследие предков. И страж знал почему: всему виной забытые заветы да отказ от старой веры в Перуна. Вон теперь каждый в княжеском тереме крестик на груди носит. Трофим тоже нацепил, выделяться в его положении было неразумно, вот только все враги великого Перуна еще пожалеют о том, что отвернулись от учения древнего бога. И он, простой стражник Трофим, тому верная порука.

Властители царства, склонившись над картой, что-то тихо обсуждали промеж собой, до поста у двери ни слова не доносилось, но и так было понятно, о чем идет речь. Дела у Тридевятого царства плохи, это если не использовать словцо покрепче. Степняки высадились на Буяне, стремительно захватывая остров. Мощные стены на узком перешейке не помогли, а флот Буяна где-то оплошал, пропустив высадку. То, что еще недавно казалось невозможным, стало явью – на южных рубежах царства сосредоточивалось огромное войско, и куда они пойдут по весне, было понятно даже юной княгине.

– Да не знаю я, сколько их! – повысив голос, буквально рявкнул боярин Полкан, несменяемый хозяин тайного двора; даже до дверей донеслось. – Только у меня в донесениях пестрят сплошь «нестьчисла» да «несчетно». Может, вы думаете, что у меня в соглядатаях сплошь книжники греческие сидят? Много там степняков, очень много.

Полоцкий князь Рогволд сделал боярину замечание, чтобы тот не кричал так громко, и дальше совещание продолжилось полушепотом. Трофим усмехнулся про себя, насколько верно он угадал тему разговора. Впрочем, это уже не первое и не десятое заседание. В последнее время большой совет Тридевятого царства собирался три раза на неделе. Колыван как-то обмолвился, что при покойном батюшке нынешней княжны такие собрания случались не чаще раза в год, да и то встречи те больше походили на пир. Плохи дела в царстве. Белое королевство отхватило солидный кусок, а теперь еще Смоленск осаждает, в Черниговском княжестве самозваный царь куролесит, Буян пал, Кощей выгнал берендеев с их исконных земель, разбойники между собой бьются, деля наследство покойного Кудеяра. Некогда могучее русское государство катится незнамо куда, и это знание наполняло душу стражника горечью. Он любил и свою страну, и свой народ, ненавидел он только заезжих пророков, что новую веру распространяют, да тех, кто слишком уж легко эту иноземную ложь в себя принимает. Подумать только: бог – один! Глупость же несусветная… Издревле известно, что богов множество, и у каждого народа они свои.

Дворовые девки внесли обед для князей. Кушали властители отменно: тут и поросенок, запеченный в яблоках, и щучьи головы, и супы в горшочках… Ну да что правители не доедят, то и стражникам может перепасть. Должны же быть и светлые стороны в службе? Повара и челядь идут все же ниже княжеской стражи, так что им достанется уже только то, что не доедят стражники. Трофим сглотнул слюну, глядя на княжеские яства, и чуть было не пропустил кое-что неестественное. Девки, принесшие обед, быстро скрылись; все, кроме одной, которая так и осталась стоять возле запеченного поросенка.