– Видишь ли, наши лазутчики сегодня принесли новость из Тридевятого царства. Даниил Галицкий смертельно ранен.

– Это такой… скучный князь? – Василиса плохо помнила князей своего брата, в гостях в Тридевятом царстве она была последний раз уже давно, как раз когда родилась Аленушка.

– Скучный?

– Он всегда словно с мороза, медленно отвечает, равнодушно смотрит… Этот?

– Этот. Я бы не стал называть его скучным. Лазутчики докладывали, что он выпад Святогора отбил.

– Ваши скучные мужские игры с железками… Святогор – это тоже князь, из Чернигова? Чего это князья стали друг друга мечами бить?

– Святогор – это богатырь, а черниговского князя звали Святославом, он еще до зимы был убит.

– Точно, – легко согласилась Василиса, – перепутала.

Сигизмунд и Бронислав обменялись весьма красноречивыми взглядами.

– Дело тут вот в чем. Когда Даниил умрет, наступит благоприятный момент.

– Для чего?

– Для будущего твоего сына, моего внука. – Сигизмунд ответил чуть более резко, чем обычно, но быстро взял себя в руки и продолжал уже спокойно: – В Тридевятом царстве начнется неразбериха. Только Даниил все держал крепко. Лучше случая для того, чтобы прийти и посадить на трон единственного оставшегося наследника Финиста – Ясного Сокола по мужской линии, и нет. Особенно если за ним стоит вся мощь Белого королевства.

– Так у вас война идет, – удивилась Василиса, – куда же вы собрались?

– Какая война? – Сигизмунд опешил.

– Со сторонниками Казимира, Краков же в осаде.

Бронислав рассмеялся в голос:

– Ты же ей ничего не сказал!

– Видишь ли, дочка, – смутился Сигизмунд, – никаких сторонников Казимира не существует. Всю эту осаду и войну мы придумали, чтобы русичи не всполошились от того, что мы двигаем все войско к их границам. Обманываем.

– Я всегда догадывалась, – заявила Василиса, и даже успела поймать уважительный взгляд Бронислава, прежде чем все испортила, – у такого мерзавца просто не могло быть сторонников.

Бронислав снова рассмеялся, а Сигизмунд только глубоко вздохнул.

– Дело в том, что нам нужно будет показывать русичам не только наследника, но и его мать. Живую, здоровую и веселую. Так что тебе придется поехать с нами.

– Уехать из Белого города? – У Василисы все внутри похолодело: бросить балы и наряды, опять жить в походном шатре…

– Да, и не вздумай спорить, – пресек любые возражения Сигизмунд, – это не обсуждается. Пришло время присоединить русские земли к нашему королевству. Мы выступим сразу после смерти Даниила, а это уже скоро. Будь готова. Тебе придется прибыть в расположение войска, Бронислав проследит.

Василиса поняла, что возражать бесполезно, Сигизмунд был не из тех людей, которым можно так просто сказать слово «нет». Ну что же, если лапотная Русь сможет стать частью такого замечательного королевства, она, Василиса, только рада. Тем более ее кровиночка будет править объединенным государством. А вот Сигизмунду лучше не знать, что ребенок, которого он считает своей кровью, вполне может оказаться от орденского рыцаря Генриха.

Мысли о том, как именно Сигизмунд собирается брать под свою руку русские земли, Василису не посетили, подобными мелочами она не озадачивалась. Гораздо важней было, в каком платье она пойдет на войну и сколько сменных взять с собой в гардероб.

Тот, кто прожил уже две тысячи лет, может позволить себе не спешить. Он всегда был осторожен. Осторожность – это жизнь, когда имеешь дело с богатырями. Бука боялся богатырей, он хорошо помнил тот момент, когда Святогор, тогда еще молодой и безусый, весело улыбаясь, вошел в их главную пещеру. Другие буки были слишком горды и самонадеянны, чтобы бежать, но не он. Не задерживая шага, широким взмахом меча Святогор перерубил сразу четверых самых сильных и самых глупых, бросившихся ему наперерез. Схваток было потом еще немало, но уже в этот момент Буке стало все понятно. Никакое волшебство на гиганта не действовало, а его сородичи никогда не учились воинскому искусству, в этом просто не было необходимости. Любой бука был сильнее всех окружающих существ: огромные пещерные медведи, имрики с мощными бивнями, тигры с огромными длинными клыками – все они проигрывали схватки букам, существам, способным вторгаться в чужой разум. Тогда он еще не был букой, у него было свое имя. От имени он отказался в тот момент, когда понял, что остался один; с этого момента его именем стало название всего погибшего народа – Бука.

Проникнуть в твердыню Святогора на Святой горе было несложно, обычные люди не видели гостя, если он сам того не хотел. Соваться за стену прямо к твердыне он не спешил, заняв удобную позицию для наблюдения. Те, кто спешат, долго не живут.

Цель была опознана быстро: молодая особь человека, к которой с почтением относились богатыри. Глупец просто попытался бы перехватить разум цели и заставить того убить себя. Но он давно не молод и совсем не глуп, он видел, как быстры бывают богатыри, они могут суметь перехватить того, чей разум он поймал. Тем более что вторжение в разум к человеку с сильной волей не происходит мгновенно. Потом богатыри начнут поиски, и он будет найден и убит. Так было уже не раз, с его более глупыми сородичами. Нет, он будет действовать только наверняка, нужно быть уверенным, что сможешь не только убить, но и уйти безнаказанно.

Богатырей в твердыне было трое, старые знакомые Вольга и Святогор и новенький, Илья Муромец. Вольгу Бука боялся панически, даже больше, чем Святогора. Он очень хорошо помнил, что случилось после того, как на опушку, где готовился к бою сильный отряд его племени, вышел неприметный еж. Вольга так умело оборачивался в зверей, что даже мог имитировать их мысли.

– Червяки… уф-уф… где червяки… уф-уф-уф… не далеко ли я ушел?.. червяки… уф-уф-уф… лапкам холодно… пень…

Распознать в зверьке спрятавшегося богатыря было невозможно до тех пор, пока он стремительно не атакует. Более того, Вольга всегда был одним из самых хитрых богатырей, он мастерски организовывал засады, любил тайно возвращаться. Бука сразу решил, что не рискнет напасть в тот момент, когда Вольга где-то рядом. Это было слишком опасно и рискованно. По счастью, Вольга часто отлучался, обернувшись соколом, он был глазами молодого царя. Святогор был почти так же опасен, как Вольга, большинство из народа бук истребил именно он. Непревзойденное мастерство и нечеловеческое чутье делало гиганта смертельно опасным. Слабым звеном виделся новичок, Илья Муромец. Его бука знал мало, в истреблении его народа тот не участвовал, хотя и этот богатырь был буке знаком. Они уже сталкивались на охоте дважды. После того как основные пещеры были разорены, спасшихся бук было еще много. Богатыри вылавливали их по одному, большинство попадалось на еде. Слухи о том, что в какой-то области люди стали пропадать и вести себя странно, вызывали быструю реакцию Киева. Карательный отряд являлся и уничтожал выжившего буку. Ему тогда пришлось крепко подумать, как избежать участи сородичей, и он нашел выход. Все, что было нужно, – найти стаю баюнов. Способы питания их и бывших их хозяев были сходны, но плодились они куда быстрее бук, поэтому до сих пор еще уцелели в некоторых местах. Другие буки брезговали кормиться со стола бывших домашних питомцев, но не он. Выжить было первостепенной задачей. Так он и познакомился с Ильей Муромцем.

Деревня была большая, но и семья баюнов собралась немаленькая, восемь особей. Захватить разум всех жителей сразу было невозможно, поэтому баюны воспользовались своей обычной тактикой, начали сеять раздор. Захватив разум нескольких десятков селян, они стали провоцировать склоки и свары, делали жизнь односельчан невыносимой. Доведенные до отчаяния люди начали покидать деревню, оставляя в ней только тех, кого баюны наметили себе на корм. Бука уже знал, что именно на такое и реагируют богатыри: стоит только появиться подобным слухам, как царь отправлял богатыря с проверкой. Баюны были недостаточно умны, чтобы понимать это, а он и не думал их предупреждать. Звери боялись хозяина, его разум всегда был сильнее, чем у них, никто и не думал возражать или спорить с ним, забирающим часть добычи, тем более ее хватало на всех.