— А зачем? — Спросила Руфина.

— Я думаю, что вся растительность погибла от мороза и жары и все семена в почве сожгло пеклом. — Предположил Иван.

— Не, такого быть не может. — Произнесла Софья Марковна. — Семена должны остаться, у нас же вечная мерзлота.

— Шансы есть, но невелики. — После раздумий, произнес Борис. — В каких-нибудь складках местности, куда их занесло талой водой, ветрами, а потом приморозило. Если дождь горячий льет, то он пропитает землю глубоко, и шансы сильно уменьшаются.

— Ладно, чего гадать, как выберемся, так и начнем обсуждать это уже предметно. — Решил Марсель. — Может, Вануйто вернется из Уренгоя и скажет, что там ничего не произошло и делать нам ничего не надо.

— Насчет ничего, вряд ли. Такие температуры не могли возникнуть на ограниченной территории. Возможностей у природы таких нет. — Борис откинулся спиной к бетонной стене и прикрыл глаза. — Жара двигалась с юга, от Уренгоя. Скорее всего там припекло сильнее нашего. Чем севернее, тем сопротивление холодного воздуха было сильнее. Где-нибудь в Тазовском или Самбурге сейчас прохладнее чем у нас.

— Борис, это только твои предположения. — Лида не хотела слышать о том, что катастрофа являлась глобальной. — Давайте не будем пугать себя раньше времени.

— Давайте. — Согласился Борис. — Картишки никто не прихватил?

— Сейчас. — Валентина полезла в свои сумки. — Вот, колода старая, но других карт у меня нет.

— Отлично, давайте сыграем в дурака. — Обрадовался Борис. — Кто желает перекинуться? Иван?

— О, нет, вообще не люблю карты. У меня тогда время вообще останавливается. — Отмахнулся Иван от предложения. — Ничего скучнее, чем игра в карты не существует.

— Да? А я думал ты азартный парень? — Удивился Борис.

— Азартный — это тот, кто не может остановиться, а я могу. Меня больше охота привлекает, рыбалка и честно заработанные деньги.

— Ответ понятен. — Усмехнулся Борис. — Ну, кто тут у нас без тормозов, прошу в круг. Чтобы подпитать интерес, предлагаю играть на домашние заготовки.

— У меня из домашних заготовок только стишок для деда Мороза. — Пошутила Алена.

— Годится. С удовольствием послушаем. — Борис поставил в стороне от Изольды и ее щенков деревянный паллет, накрыл его куском брезентовой ткани и установил по центру свечу. — Добро пожаловать к игральному столу.

Алена и еще несколько человек присели вокруг импровизированного игрального стола. Ивану было скучно наблюдать за ними. Он решил еще раз проверить погоду снаружи. Обошел Изольду стороной. Она внимательно следила за ним, но совершенно беззлобно, скалиться даже не пыталась. Иван оторвал ей соленую рыбешку и протянул. Песец схватила ее зубами и отпрянула. Обнюхала и принялась грызть.

Когда он уже вышел за ворота до слуха донеслось замечание Софьи Марковны:

— Валь, твой Ванька со всеми язык находит, кроме женщин.

— А ты-то чего из-за этого так переживаешь? — Огрызнулась мать.

Иван прикрыл дверь плотнее. Он и сам уже начал переживать, что годы идут, а семьи нет. Почему-то ему сразу вспомнилась официантка Полина из кафе в Уренгое. Он даже расстроился, представив, что ее возможно уже и нет в живых.

В тамбуре было все так же душно. Под внешние ворота затекла вода и собралась лужей. Иван опустился перед ней, обмакнул в горячую воду палец и понюхал его. Запах напоминал кавказскую минералку с большим количеством сульфидов. Попробовал на язык. Вкус воды оказался неприятным, немного мыльным и даже едким.

Подошел к внешним воротам и прислушался. Где-то далеко гремел гром, но у самого склада было тихо. Иван приоткрыл створку. Металл ворот стал еще прохладнее. В щель потянуло горячим воздухом, но пара внутри не образовалось. Наружная и внутренняя температура почти сравнялись.

День клонился к ночи. На улице начало темнеть. Иван открыл ворота сильнее. Часть жижи затекла внутрь, из-за чего под основанием стены, на которой держался козырек склада, появилась тропинка, по которой можно было выбраться наружу. Иван решил рискнуть. Открыл ворота нараспашку и поднялся наверх по узкой тропке открытой земли.

После промерзшего склада наружный воздух казался очень горячим. Он был еще и влажным, усиливая эффект высокой температуры. Иван осмотрелся. Он стоял на асфальтированной дорожке, ведущей от поселка к складу. Смола из нее выварилась, и теперь она больше походила на тропинку из черного гравия. Прошедший по ней смерч прилизал ее и даже выел местами до основания, обнажив крупный щебень.

Мир изменился до неузнаваемости. Русло реки исчезло. Его как будто выровняло ураганом с остальным рельефом. Сваи от домов наоборот, обнажило и они выглядели, как странные памятники существовавшему на их месте поселку. Пейзаж потерял яркость. Ни одного зеленого пятнышка растительности, ни намека на серо-голубую водную гладь. Трава и деревья, пережившие кратковременный холод, выгорели или высохли, сравнявшись цветом с землей. Часть ельника, росшего на той и этой стороне Пура сейчас топорщились голыми стволами с редкими ветками. Смерч обошел их стороной, но пекло сделало свое дело. Деревья высохли, а сильный ветер обломал им ветки. Мир сделался мертвым, безжизненным, истинно апокалиптическим. Даже небо больше не было голубым. В его палитре преобладал желто-коричневый, ржавый оттенок.

— Вот и люди вымерли, как динозавры. — Тихо произнес Иван.

Со спины прилетел раскат грома. Он обернулся. Северный горизонт озаряли частые вспышки грозы. Атмосферные фронты боролись за свое право владеть землями. Холодный воздух, продавленный пеклом на север, пытался отбить потерянные территории и двигался в сторону склада. Иван, успевший вспотеть за несколько минут на «свежем» воздухе решил, что жителям бывшего Тихого это сражение только на пользу. Станет еще прохладнее и погода вернется хоть к какому-нибудь приемлемому балансу.

Роберт Яковлевич Мартенс до катастрофы работал заместителем министра в министерстве промышленности и торговли. Несмотря на довольно молодой возраст для этого кресла он успел доказать, что недаром ест казенный хлеб. О надвигающемся землетрясении Роберт узнал заранее. Получил автоматический дозвон, в котором робот бесчувственным голосом предупредил его о высокой вероятности сильнейшего землетрясения. Сообщил, что чиновник и его семья выбраны для эвакуации в убежище, назвал место и время сбора, а так же посоветовал находиться подальше от высотных зданий, линий электропередач и газовых коммуникаций.

Тревожный звонок застал Роберта на работе. Он поинтересовался у коллег пониже рангом, не получали ли они подобные звонки. Никто не получал. Именно это обстоятельство и заставило его серьезно отнестись к предупреждению. Он ничем не рисковал, потому что звонок был записан на телефон и, если это был розыгрыш, он мог его предъявить. Взял машину с шофером, съездил домой за женой и забрал детей из школы, сына Даниэля и дочь Эмилию. Экзотические имена они с Марией дали детям, будучи уверенными, что те будут жить в Европе, на исторической родине Роберта. И хотя его предки жили в России уже лет двести, в его жизни был период, когда он вдруг начал считать себя истым немцем, несправедливо оторванным от корней.

Успешно стартовавшая карьера благоразумно похоронила эти планы, отбила налипшую к телу немецкость, и в целом направила ум в нужном направлении. Роберт был исполнительным, умным, дисциплинированным работником. Тонко чувствовал состояние начальника и умел создать у того хорошее настроение, когда происходили серьезные неприятности. А все знакомые, переехавшие в Европу, которым он раньше завидовал, в один голос жаловались, что их жизнь становится похожа на бег белки в колесе. Ни карьеры, ни успехов, каждый день похож на вчерашний, а в будущем никакого просвета.

Так что идея фикс умерла, но на память о себе оставила имена детей. Ходили они в элитную школу, а там многим детям имена были даны родителями с целью выделиться. В итоге ярмарка тщеславия разбилась о многообразие экзотических, а иногда и просто дурацких имен.