— Я с тобой. — Алена больше не могла сидеть в закрытом помещении.

Иван приоткрыл внутренние ворота. В лицо ударил жар, но уже не такой сильный, как в прошлое проветривание и очень влажный. Он прислушался. На улице шумел дождь.

— Теперь будет потоп? — Мрачно предположила Алёна.

— Наверное. — Иван подошел к внешней двери и дотронулся до металла.

Он был горячим, но терпимо.

— Температура упала. — Сообщил он сестре.

— Мне теперь смешно с дикторов прогноза погоды, рассказывающих о температурных качелях. Амплитуда дневных и ночных температур составила двадцать градусов. Это божечки какой ужас, прямо аномалия, от которой все метеозависимые скоро сдохнут. А у нас тут амплитуда в двести градусов, от которой стены трескаются и ветер, сдувающий дома. — Алёна приложила пятерню к металлу ворот и резко отдернула. — А, горячие еще.

— Не больше семидесяти градусов или меньше. У нас на работе в сауне железный крючок на дверях, после семидесяти его уже голой рукой не ухватишь. — Иван приоткрыл дверь.

В тамбур дохнуло густым паром. Он был горячим, с неприятным запахом. Иван натянул вязанную шапку на лицо.

— Ты не выходи, страхуй меня здесь. — Попросил он сестру.

— Ты только без геройства.

Иван сделал шаг за ворота и сразу наступил в горячую жижу. Выдернул ногу из нее, скинул ботинок и задрал штанину, чтобы не сжечь кожу.

— Вот засада. — Он потер ладонью по голени. — Нам пока не выйти отсюда. Грязь слишком разогрелась, придется подождать с удовлетворением любопытства.

— А вода сюда не затечет? Мне кажется, что дождь тоже горячий. — Забеспокоилась Алена, глядя через клубящийся пар на спуск к складу.

— Не должно. Инженеры предусмотрели этот момент и вход находится на возвышении. Если только смерч не переделал всё по-своему.

— А вдруг нас начнет топить, то придется выбираться по горячей грязи, иначе сваримся. — Алена захлопнула дверь. — Блин, Вануйто, тебе не кажется странным, что за последние три дня природа пыталась нас убить четырежды. Первый раз землетрясением, второй — морозом, третий — смерчем и четвертый — кипятком. Все четыре всадника апокалипсиса проверили на нас свое оружие. Надеюсь, пятого всадника не будет, иначе не по канонам.

— Астероида еще не было. — Мрачно пошутил Иван.

— А может и был, и с него всё началось. — Алена открыла внутренние ворота. — Народ, есть две новости, хорошая и плохая. — Сообщила она застывшим в ожидании известий людям. — Хорошая, снаружи стало немного прохладнее и идет дождь. Плохая — выйти отсюда не получится, потому что на входе разлилось болото из горячей жижи. Иван не даст соврать.

— Да, ветер нагнал горячую густую грязь под самые ворота. Я неосмотрительно наступил и чуть не сжег ногу. — Иван провел ладонью по стене, собирая намерзший иней.

Приложил его к голени, дождался, когда он растает и растер по ноге. Холод ослабил жжение.

— Мы пока и не спешим. — Ответил Борис. — Идти все равно некуда. Мы теперь привязаны к этому складу. Погреться и в тамбуре можно и вернуться обратно, пока там остывает.

— Не терпится дождаться, когда наступит более-менее сносная погода, чтобы отправиться в Уренгой. Очень хочется узнать масштабы катастрофы и понять, чего нам ждать на ближайшее будущее. — Пояснил Иван свое нетерпение, скорее покинуть склад.

— Ой, не знаю, Иван. Если тут горячая жижа собралась, то она и снаружи должна быть. Как ты пойдешь, если в каждой луже можно свариться? Еды у нас полно, спешить не надо. Спокойно сидим и ждем наступления благоприятных времен.

— Я бы сейчас за новости многое отдала. — Призналась Лида. — От неизвестности нервы становятся ни к черту.

— Как только погода станет подходящей, я сразу отправлюсь в Уренгой. Нам надо как можно раньше сообщить о себе. А если и там произошла такая же катастрофа, то хотя бы знать об этом и уже принимать решения с учетом новых обстоятельств. — Иван был готов отправиться хоть сейчас.

Внутри него росло чувство, что, сидя в убежище, они теряют время. Он был почти уверен в том, что Уренгой пострадал не так сильно, как Тихий. Там осталась связь с большой землей, через которую можно выяснить о предпринимаемых мерах по спасению людей. Чем дольше они не заявляли о себе, тем выше была вероятность, что их просто вычеркнули из списка нуждающихся в помощи. Про Тихий проще забыть, чем наладить спасательную миссию.

— Поселят нас в палатку на отшибе и будем в ней жить пару лет, пока не подберут какое-нибудь жилье. — Мрачно предположил Роман. — Всё, что нажито, пропало. А без документов и пенсию платить не станут.

— Не ной, Роман. Сейчас все в компьютеры занесено. Главное, чтобы твоя морда с протокольной билась. Всё тебе будут платить, и всем нам тоже. — Успокоил его Борис. — Не об этом надо думать.

— А о чем? — Спросил Родион Сергеевич, молчавший до этого, словно его и не было.

— Во-первых, надо думать о боге. Поблагодарить его, что уберёг. Во-вторых, обеспечить безопасность проживания в единственном пригодном на сотни километров в округе помещении. Пока еще причин для беспокойства нет, но бдеть надо. Вон, угол отсырел, вдруг над ним уже грязь собралась и как только порода подтает, сюда хлынет поток горячей жижи. Или стены не выдержат и рухнут внутрь. Всякое может произойти, надо только не щёлкать клювом. Мы тут хорошо сидим, вон, песцов разводим заодно, но это иллюзия, потому что природа никогда не отдыхает. — Борис взял с полки свечку и подошел к обрушившемуся углу.

Потрогал его рукой, надавил, проверяя плотность грунта.

— Что скажешь? — Поинтересовалась Софья Марковна.

— Да как будто причин для паники нет. Но три дня назад у нас тоже все было безоблачно, и мы строили планы на будущее. Поэтому за углом надо следить. Хотя бы раз в час проверять его состояние. — Он оставил свечу рядом с осыпью, чтобы всегда видеть опасный участок.

Щенки Изольды проснулись и принялись играть друг с другом. Так разбесились, что стали прятаться за ногами людей. Мамаша внимательно следила за ними, не доверяя людям. Ее не провоцировали, сидели ровно, чтобы животное не приняло движения за агрессию. Так было, пока Роман не поймал одного щенка за шкирку. Тот завизжал испуганно. Изольда рывком рванула вперед и цапнула старика за голенище сапога. Произошло все это молниеносно, так что никто не успел отреагировать.

Напуганный Роман швырнул щенка на пол, от удара тот взялся визжать еще сильнее. Взрослый песец оскалился и не знал, как поступить, броситься к детенышу или разобраться с человеком. Красноречивый взгляд Изольды говорил о том, что она уже жалеет о принятом решении спасаться вместе с людьми в одном помещении.

— Замерли все. — Приказал Иван строго.

— Ну, ты Роман дебил. — Не сдержался Борис. — У меня самого нестерпимое желание откусить тебе ухо.

— Да причем здесь я? Это дикое животное и ему здесь не место. Гнать его отсюда, пока остальных не покусала. А вдруг она бешеная? — Роман говорил негромко, чтобы не провоцировать зверя, не сводящего с него агрессивного взгляда.

— Нахрена ты взял щенка в руки? — Спросил Борис.

— Посмотреть хотел на ее реакцию.

— Посмотрел? Интересно, ты чего ждал, что она попросит тебя человеческим голосом вернуть ребенка? — Борис негодовал. — Мы с тобой всю жизнь рядом прожили, но я не догадывался, что ты настолько недалекий.

— Хватит меня обсуждать. — Роман набычился. — Я сказал, дикому животному не место рядом с людьми. Чего от него ждать, непонятно.

— Да что ты говоришь? А ты представь, что этот песец и его щенки, единственные кто выжил на сотни километров в округе, а вдруг и тысячи. А мы ему пинка под зад, потому что некоторые цари природы без царя в голове. Это ты, Роман, уже не представляешь интереса для размножения человеческой популяции, и я тоже, а вот эта красавица еще представляет. Поэтому она намного важнее тебя и меня, и мы ее оставим, будем кормить и лелеять, пока она сама не пожелает уйти.

— Дядь Боря прав. — Поддержал его Иван. — Знали бы, еще и семян с собой набрали.