Он переключил фонарь на прерывистое мерцание. Неприятный для глаз свет, по его мнению, дезориентировал противника. Вспышки освещали на короткое время почти непроницаемую стену дождя. Сверкнула молния. Ее света хватило, чтобы увидеть лежащего на грядке с перцем человека.

— Один готов, — с удовольствием констатировал Валера.

«Сигналка» начала хрипеть и затихать. Садился ее аккумулятор. Валера выключил фонарь и, пригнувшись, прошелся по дому, чтобы оценить ситуацию через другие окна. Он прислонил выключенный фонарь к окну, выходящему на соседний участок и включил его. Снова тень мелькнула и исчезла. Выстрелить Валера не успел. Ему хотелось верить, что оставшиеся мародеры не вооружены и, потеряв напарника, уберутся восвояси.

Он выключил фонарь, чтобы преступники решили, что он собирается посветить из другого окна. Валера выждал секунд тридцать и снова включил его. Прямо перед ним стоял человек с топором, видимо собираясь разбить им окно. Валера выстрелил. Стекла и дым выстрела ударили человек в живот. Он свалился на землю, как тряпичная кукла и начал истошно орать. Валера снова выключил фонарь и перезарядил стреляный патрон.

Теперь ему хотелось верить, что у мародеров навсегда отпало желание лезть к людям. Как понять, что оставшийся в живых преступник бежал, Валера не знал. Ему предстояло теперь до самого утра караулить дом. В ушах стучала кровь. Руки тряслись, как у алкоголика после перепоя. Только мысль работала непривычно ясно, будто адреналин стал для нее допингом.

Валера вернулся в большую комнату, переживая, что через разбитое окно преступник сможет забраться бесшумно. Хотя, в его-то положении стоило надолго забыть про интерес к чужим вещам. Разве что дело шло о принципе, о кровной мести за нанесенное оскорбление. Валера не верил, что у преступника такого пошиба есть настолько принципиальные вещи, которые он ставит выше собственной жизни. Да и один из подстреленных мог оказаться им.

Валеру отпустило. Он убедил сам себя, что больше нападения опасаться не стоит. Однако решил подождать полчаса, прежде, чем сообщить о своем состоянии Ольге. Наверняка ее состояние уже было близко к истерике. Только поспешить, значило подставить себя и семью. Валера осмотрел разбитое окно и решил, что бесшумно через торчащие осколки не проберешься.

Он прошел к окну, смотрящему на ворота, и включил фонарь. Калитка рядом с ними была открыта настежь и смотрела на него чернеющим провалом тьмы. Валера передернул плечами. Ему показалось, что эту ночь он запомнит навсегда и будет видеть ее в кошмарах. Дождь будто бы ослаб. Молнии больше не сверкали. Валера вернулся к окну, за которым лежал второй подстреленный человек. Тот тихо стонал. Теперь Валере стало жалко его и захотелось оказать первую помощь.

В окно дунул непонятно откуда взявшийся горячий сквозняк. Валера решил, что нервы играют с его воображением. Он протянул руку к окну. Точно, кожа ощутила жар, будто рядом горел огонь или находился раскаленный предмет.

— Это что за ерунда? — Валера выглянул влево и вправо, ожидая увидеть огонь, который странным образом не виден.

Ничего похожего, однако в дыру, пробитую ружьем, основательно сифонило горячим воздухом. Раненый застонал и начал шевелиться. Валера подошел к другому окну, будучи уверенным, что из него дует нормальный ночной ветер присущий этому времени года и суток температуры.

Он был шокирован, когда за два метра от окна почувствовал горячее дуновение. Он услышал крик со стороны дачи, где поставили палатку. Крики множились, ввергая Валеру в смятение. Значит, жар ощущал не только он, и это не стоило списывать на постшоковый синдром. Валера посветил в окно, почти не опасаясь нового нападения. От сырого подоконника, от земли поднимался густой пар испаряющейся влаги.

Рука, держащая фонарь, не выдержала накаляющегося воздуха. Валера выронил его. К счастью, диодная лампа выдержала удар. За окном громко выл раненый преступник. Соседи кричали тоже и не думали угомоняться. Надо было что-то делать. А что именно, он никак не мог определиться. Сработала предварительная программа. Валера кинулся на лестницу, предупредить Ольгу. Он педантично закрыл за собой люк и очутился в атмосфере прохлады, резко контрастирующей с воздухом снаружи.

— Ольга, это я, открывай!

Дверь мгновенно открылась. Рыдающая супруга бросилась Валере на шею, окатывая его слезами. Агата и кот не спали, стояли в дверном проеме и испуганно смотрели на обнимающихся родителей.

Приключения для Александра и Гурьяна начались сразу, как только родная Зарянка скрылась за поворотом реки. Пока Гурьян приноравливался к управлению плотом, имеющему высокую инерцию, а Александр крутил педали, прямо по курсу показалась первая аномалия. Из реки поднимались пузыри воздуха. Не просто пузырьки, а крупные, оповещающие окрестности о своем появлении утробным звуком.

Возникали они примерно два раза в минуту, и сразу же на месте их появления в реке закручивалась воронка, увидеть которую удалось, только приблизившись к ней на сотню метров. Вела она, скорее всего, в бездонные недра земли, превратившиеся после катастрофы в сплошные полости и разломы.

— Гурьян правь к берегу, затянет, — испугался Александр ускорившегося течения.

— Я правлю, — Гурьян отчаяннее замахал веслом.

Александр взял свое весло и загреб им с кормы, по диагонали, чтобы скорее развернуть нос плота. Как только он вышел на нужный угол, Александр сел за педали. Очередная порция пузырей поднялась из воды, и следом зашумел водоворот на месте их появления. Плот вильнул кормой, но усилия двух человек вырвали его из затягивающей ловушки.

— Надо же, дыра там серьезная, столько воды за раз уходит, — Гурьян вытер вспотевший лоб рукавом.

Он положил весло на борт. Александр прекрасно справлялся и один. Плот приближался к берегу, а благодаря течению опасное место оставалось позади.

— Знаешь, это не очень хорошо, что рядом с Зарянкой есть такая штука. Если газы шуруют наружу, значит, где-то внизу есть разломы до самой магмы, от которой они поднимаются. Когда-нибудь этот чайник рванет, — Александр задумался. — А может и не рванет. Может быть, просто дыры в земле заполняются водой.

— Вони нет, похоже на обычный воздух, — заметил Гурьян.

— Да, похоже на то, — согласился Александр. — Надо быть намного осмотрительнее. В дождь, — он кивнул на темнеющее небо, — плыть точно не стоит.

Местность было не узнать. До катастрофы вокруг реки зеленели луга, а теперь они превратились в потемневшие равнины с бесчисленными чашами озер. Землетрясение изменило рельеф, из-за чего русло реки сильно поменялось. Темные воды ее виляли по низинам, которые прежде могли возвышаться над остальным ландшафтом. Сливались в расщелины, и продолжали свой путь, наполнив их до краев.

Из-за расщелин казалось, что у реки полным полно притоков. Края некоторых из них были видны, а другие простирались за горизонт и были в месте впадения настолько широкими, что их можно было запросто принять за основное русло. Сплав для людей, сталкивающихся с этим впервые, временами казался решением сложной головоломки. Надо было прежде, чем миновало разветвление, решить, в какой из протоков идти.

Проще всего было решить, когда расщелина пересекала реки, тогда ее можно было исключить сразу, но были случаи, когда она вклинивалась в русло одной стороной, наполнялась водой, а течение устремлялась дальше от места впадения. Отличить на глаз, куда пошло основное русло, а куда ложное ответвление не получалось. Гурьян предложил бросать жребий.

— Не пойдет. Так мы с тобой до зимы никуда не доплывем, — Александру хотелось найти метод, помогающий на глаз определить правильное русло.

Его первоначальный метод, считать скорость истинного русла выше скорости ответвлений, чуть не стоил им жизни. В полдень они достигли разветвления реки на два широких рукава. Александр определил, что правый рукав, согласно его теории, выглядит как продолжение реки. Гурьян подчинился авторитету шефа, хотя и не имел представления о том, какой из них выглядит убедительнее. Буквально через пять минут движения по руслу, оно начало стремительно сужаться. Над ним росли и опасно нависали крутые берега из мокрой земли, готовые обвалиться в воду, а в довершение, до слуха донесся шум падающей воды и пар, поднимающейся над ней примерно в двухстах метрах впереди.