— Прости. — Отец погладил ее по голове. — Мы не хотели тебя травмировать. Люди истощены, измождены, я не мог поступить иначе.

Дочь вытерла сбежавшую по щеке слезу и прильнула к отцу.

— Черный был хорошей собакой, даже на вкус. — Произнесла она со слезами в голосе.

Родители не нашлись, что сказать ей на это. Даже у детей не было возможности избежать тяжелых уроков суровой действительности. Сколько не пытайся их уберечь, продляя детство, жизнь все равно создавала ситуации бескомпромиссного обучения. Эмилия получила урок, выучила и стала намного взрослее. Роберт улыбнулся, глядя на жену. Мария тоже пустила слезу и обняла дочь.

— Но наше обещание взять тебе собаку, когда доберемся до места, остается в силе. — Пообещала ей мать.

— Угу. — Дочь закивала головой.

Повар постучал в крышку.

— Кто еще не ел, подходите!

— Роберт, иди, а то кому-то добавки нальют, а тебе не достанется. — Поторопила его супруга.

— Нам не достанется. — Роберт отпустил дочь и бегом направился к котлу.

Утро выдалось ветренным. Поднялась пыль и гарь, несвойственная этим местам. Высохшую траву, мох, листву и пепел ветер гнал на юг, попутно направлению Ивана. Ельники, ощетинившиеся сухими ветками, ловили этот мусор, собирая под собой кучи рыхлого сушняка. Изольда с выводком бежала следом, держась на небольшом удалении. Иван понимал, что песец держится его из-за кормежки. Выходило, что он подкормил ее много лет назад, задолго до катастрофы, закрывая глаза на воровство рыбы. Дикий зверь решил, что теперь они тандем, один ловит, другой ест и все довольны.

Изольда часто останавливалась и принюхивалась к воздуху. Ее природный нюх позволял и Ивану быть настороже. Он никогда не ходил вдоль Пура в сторону Уренгоя пешком, пользовался только лодкой, оттого и не знал, как тут было до землетрясения. Здешняя природа славилась ровным рельефом, разрезанным многочисленными реками и усеянный чашами многочисленных озер. Но всего несколько дней назад он кардинально поменялся, появились поднятия и низины, преобразившие пейзаж.

Иван двигался вдоль реки, держа русло в качестве ориентира. К полудню вышел к огромному озеру, которого точно здесь никогда не было. Оно находилось в большом углублении, обрамленном частыми трещинами. Диаметр его в самом узком месте составлял не менее одного километра. Подойти к нему вплотную не представлялось возможным. Берега выглядели опасными, обрушающимися и топкими у воды. К тому же из центра часто поднимались пузыри газа. Ветер относил их в противоположную сторону, но Иван был уверен, что это природный газ, коего тут под землей имелось в огромном количестве.

Изольда нервно кружилась на отдалении, давая понять Ивану с его слабыми рецепторами, что гулять рядом с опасным водоемом плохая идея. Пришлось обойти озеро прямо по руслу Пура. Местами было грязно и топко, но на поиски лучшего маршрута Иван тратить время не стал. Вообще дорога изобиловала топкими местами. Прямого пути не получалось, Иван лавировал между явными лужами и неявными топями, замечая их в последний момент.

Часть из неявных топей никак не выделялась внешне. Они скрывались под ковром высохшего до рыжего цвета мха и побуревшей и местами почерневшей травы. Наступив на такую ловушку, нога проваливалась в пустоту. Только реакция спасала Ивана. Он умудрялся дернуться в сторону и упасть плашмя, раскинув руки. Тонкий слой почвы и ковер растительных остатков удерживал его от проваливания в грязь. Очень быстро пришла идея, что без нормальной палки поход может закончится слишком быстро. Иван сломал молодую корявую березку и без того, чтобы не проверить перед собой твердость почвы не делал и шага.

Ветер вскоре принес запах дождя, смешанный с сильным запахом того, что сейчас висело в воздухе. В голове Ивана создался образ, как будто внутри квартиры со свежим ремонтом и сильным запахом сырого бетона стоит ведро, в которое ходила команда отделочников и оно уже давнишнее и набралось всклянь. Такой своеобразный запах источал мир после катастрофы. Словно планете вскрыли внутренности, и она завоняла тем, что было у нее внутри. В принципе и человек имел приятный аромат только снаружи.

За спиной начало грохотать. Гроза как будто добралась до Тихого. Иван хотел думать, что его земляки сообразили заранее перенести вещи и дрова на склад. Привыкнув к слишком размеренной неторопливой жизни, они могли тянуть до последнего, гадая, дойдет гроза до них или снова откатится назад. Стоит ли напрягаться, или все обойдется, как в прошлый раз. Поистине, Тихий являлся местом отбора людей по определенным признакам отношения к жизни.

Изольда забеспокоилась и принялась кружиться на одном месте. Иван понял ее поведение, как сигнал искать убежище от грозы, настигающей их. Не хватало еще, чтобы и без того труднопроходимый путь сделался совсем непроходимым. Иван присмотрел впереди небольшое возвышение и направился к нему. Гроза подстегивала шаг и чуть не стала причиной снова провалиться в неприметную топь. Но в этот раз спасла не палка, а Изольда, вовремя тявкнувшая. Своим природным чутьем она поняла, что дорога впереди опасна, остановилась и предупредила. Иван правильно ее понял, замер и тщательно потыкал перед собой палкой. В шаге перед ним находилась бездна грязи. Чтобы хоть как-то знать о подобных местах заранее, Иван тщательно ее рассмотрел и проанализировал. И нашел признак, по которому подобные топи отличались от мест, где основа была твердой. У них у всех имелись морщины, неестественные складки, появившиеся совсем недавно. Как будто земля под ними разошлась, обнажив трещину, а потом под воздействием пекла, горячего ливня и прочих факторов, нарушивших слой вечной мерзлоты, растаяла и закрылась, затянув опасное место ковром высохшей растительности.

Иван добрался до возвышенности за десять минут до начала дождя. Поставил крепкую двухместную финскую палатку на твердой земле, как следует загнал колышки и забрался внутрь. Изольда нерешительно закружилась рядом. Ей тоже хотелось спрятаться, но в силу человекобоязни, она не решалась. Иван вынул сушеную рыбу и поманил ею.

— Идем, красотка, тебе здесь ничего не угрожает. — Позвал он мамашу.

Изольда сомневалась, подходя ко входу в палатку и отступая. Иван отполз к противоположной стене и не шевелился, чтобы не пугать ее. Песец решилась, только когда свернула яркая молния и громыхнул такой гром, что щенки начали визжать от страха. Ливень пошел сразу, превратив натянутую ткань палатки в мембрану динамика. Изольда зашла внутрь на полкорпуса и посмотрела на Ивана. Он не смотрел ей в глаза, закрыл их и сделал вид, что спит. Песец зашла полностью и впустила за собой щенков. В палатке густо запахло мокрой псиной.

Иван даже уснул на самом деле под шум дождя, урчание щенков и звуки причмокиваний. Изольда вылизывала шерсть намокшему потомству. Проснулся, когда стало тихо. Где-то далеко слышался шум бегущего ручья. В ткань палатки светило солнце, внутри становилось жарко и невыносимо воняло песцами. Изольда сразу поняла, что человек проснулся. Подняла голову и внимательно посмотрела в глаза Ивану.

— Ты съела десятки килограмм моей рыбы, спала со мной в одной палатке, а всё ждешь подвоха? Давно пора понять, что я добрый человек и не причиню тебе вреда. — Отчитал ее Иван. — Но ты меня сегодня спасла, считай, не должна больше.

Изольда поднялась на ноги. Щенки заволновались и принялись урчать спросонья. Песец перетряхнула боками, как мокрая собака и выглянула наружу.

— Да, надо выбираться иначе мы и за неделю не дойдем до Уренгоя. — Иван приподнялся на руке. — А, ну, мелюзга, просыпайтесь, пора в путь.

Щенки еще не знали страха перед человеком и потому не спешили покидать уютную палатку. Наверное, в их детском уме вообще не было ответа на то, куда они идут. Мамаша тянула их за собой, будучи уверенной, что рядом с таким человеком им безопаснее и сытнее, являя свой базовый материнский инстинкт, потомство в приоритете. Иван выбрался наружу. Гроза снова вернулась на северные позиции. В воздухе установился влажный душный штиль. Если бы это была погода перед катастрофой, Иван бы решил, что таким бывает затишье перед грозой, но теперь был не уверен в этом.