– За стол, милки, – позвала бабка, постукивая поварешкой. Она навалила друзьям полные тарелки каши, каждому дала по крынке медовухи и по куску хлеба.

– А чего ты, бабушка, одна в лесу живешь, – поинтересовался Соловей, наворачивая кашу, – не одиноко тут тебе?

– Как же одна, – удивилась бабка, – мы тут с Васенькой вдвоем.

Кот запрыгнул ей на колени и начал тереться, подставляя спинку, по которой его гладила бабка сухонькой рукой.

– Ну а все-таки? – не унимался Соловей. – Лес же вокруг…

– Так, милок, охотиться сподручней, – пояснила бабка.

– Охотиться!.. – смеясь, протянул Соловей. – Наверное, знатный из тебя охотник.

– Лучший в племени, – ответила бабка как-то слишком серьезно.

– На кого охотишься-то, бабуль? – все еще улыбаясь, спросил Скворец. Он еще не успел уловить перемены, которая произошла с тоном бабкиного голоса.

– А вот на таких, как вы, молодых да вкусных, голуби мои сизокрылые, – ласково ответила бабка.

Соловей попытался дернуться, да не смог: руки больше его не слушались. Он с ужасом посмотрел на Скворца – тот был гораздо здоровей и попытался встать, но тут же рухнул вниз.

«Отравила», – подумал Соловей. Ноги его больше не держали, и он рухнул на пол.

Кот и бабка в его глазах начали расплываться, превращаясь в ужасающих существ, напоминающих одновременно и людей, и хищных птиц, и даже немного – крыс. Выступающий рот, похожий чем-то на клюв, был утыкан острыми мелкими зубками, огромные белые глаза с маленькими зрачками смотрели прямо на Соловья.

– Ты уверена, что тебя никто не видел? – спросило одно из существ.

– Конечно, милый, я была осторожна, – ответило второе, – этих никто искать не станет.

– Тот слишком щуплый, а вот этот хороший, – существо нежно погладило по ноге Скворца, – жирный такой.

«Это ягги! – понял Соловей запоздало, и тело его еще пуще свело от накатывающего ужаса. – Что они тут делают, ягги же только на севере живут… как они тут очутились?» – в страхе подумал он, но тяжесть все сильней и сильней накатывала на него, пока все не стало черным… и Соловей потерял сознание.

Войско растянулось на многие версты. Друг за другом шагали полки, скрипели повозки, ржали кони. Княжеский шатер располагался на самой вершине холма, с которого хорошо было видно дорогу, над шатром вился по ветру стяг с бурым медведем, символом Тридевятого царства. Иван-царевич оглядывал порядки войска, собранного со всех подвластных князю Владимиру земель. Вот реет стяг с желтым львом на синем поле – это галицко-волынские полки, два лучших из них: отборная пехота, как и обещал князь Даниил. Рядом с галичанами их вечные соперники, черниговцы, с черным орлом на знаменах, от числа их коней в глазах рябит. Туровцы и смоленцы, переяславцы и киевляне – колонны войск тянутся нескончаемым потоком. Командовать такой силой – великая честь, но и ответственность большая. Иван-царевич не собирался принимать глупых, поспешных решений, что так свойственны молодым. Быть осторожным и в военных вопросах слушать воевод опытных да Илью – такой путь он для себя избрал: пусть отец зря не волнуется.

От размышлений его отвлек княжич Роман Даниилович, сын Даниила Галицкого. Был он внешне не сильно похож на отца: глаза его, такие же серые, горели дерзким огнем и совсем не были холодными, а густые каштановые волосы непокорной гривой спадали на плечи. Княжич был всего на год старше Ивана, и они быстро сдружились.

– Скоро должны подойти полки Василисы, – сообщил Роман, гарцуя на своем белом в яблоках коне.

«Тот самый конь, что его отец предлагал Владимиру», – отметил Иван про себя. Казалось бы, он должен быть благодарен князю Святославу за то, что войском теперь командует он сам, но почему-то не доверял этому толстому и неприятному для него человеку. Кто знает, не подстроил ли тот нарочно это происшествие? Нет, Святославу доверять нельзя. Черниговский же князь, напротив, всячески набивался к Ивану в друзья и советчики, постоянно приглашал в свой шатер отведать яств изысканных. Но Иван старался отказать, однако каждый раз придумывая какой-нибудь предлог. В конце концов, не стоит наживать себе врагов, особенно столь могущественных. Единственный из старшего поколения князей, с кем Иван чувствовал себя хорошо, был Рогволд. Весельчак и балагур, любитель вина и прочих удовольствий, князь имел веселый и легкий нрав, на него было трудно обижаться, а сам он, казалось, не обижался вовсе ни на кого. Рогволд постоянно захаживал к Святославу: он обожал вкусно поесть. Иван было насторожился, но представить Рогволда, всегда растрепанного и немного пьяного, в роли заговорщика он был просто не в силах. Из палатки раздался зычный голос Ильи Муромца, созывающий на совет.

Иван-царевич еще раз кинул взгляд на движущееся войско и направился к палатке, следом шли неразлучный с ним Волк и княжич Роман.

В палатке было шумно. Илья склонился над картой и что-то говорил Святославу и Рогволду. Рядом задумчиво стоял Ярополк, старший брат туровского князя Изяслава; именно он возглавлял войско туровчан. В углу на пне сидел галицкий воевода Лютополк, даже рядом с Ильей Муромцем он смотрелся внушительно: огромного роста, с черными усищами и черной повязкой, прикрывающей выбитый в давнишнем сражении глаз. Увидев легкое замешательство Ивана, Роман шепнул ему на ухо ободряюще: «Он и меня пугает, где только отец такое чудовище нашел?»

– Ага, вот и царевич. – Илья отвлекся от карты и поднял глаза на Ивана. – Мы уже дошли до самых границ владений Василисы. Скоро подойдут ее полки, наши разведчики уже обнаружили их. Надо решать, что делать дальше.

– Что мы знаем о действиях врага? – спросил Иван, подходя к карте.

– Войско Кощея и степняков перешло границу и встало лагерем вот тут. – Палец Ильи указал на карте место возле Рязани. – Они сожгли несколько окрестных деревень и дальше пока не идут.

– Испугались, – довольно заметил Роман, – не ждали, что такая силища на них двинет.

– А вот мне это не нравится, – толстый Святослав вытер рукавом пот со лба, – так не наступают. Они могли за это время и Рязань взять, и Муром, но почему-то стоят.

– Выманивают они нас, – согласился Рогволд с черниговским князем.

Иван-царевич задумался; смысл выманивания Кощеем на себя русского войска от него ускользал, но он решил не высказывать свои сомнения вслух, а спросить Илью.

– Не знаю, – подумав, ответил Илья, – Кощей, он хитрый, Кощея просто так не разобьешь.

– Пока ничего не меняется, – наконец решил царевич, – соединяемся с войсками Василисы и идем бить Кощея, но будем осторожны. За разведку и бдительность у нас будет отвечать… – Иван как бы задумался, и наконец его словно осенило, – самый осторожный и опытный из нас, князь Святослав. Иван очень гордился собой: теперь, если что не так, виноватым окажется пухлый князь, и он не сможет обвинить Ивана-царевича, случись что. Роман кинул украдкой веселый взгляд на Ивана – оценил замысел, а вот старый друг Волк только покачал головой: неприязнь к Святославу он не разделял. Не иначе как за печеную куропатку продался…

– И конец придет войскам Кощеевым, и падет царство его, – раздался в палатке чей-то насмешливый голос. Все начали вращать головами, выискивая источник голоса.

– Простите, что я уж так, без приглашения, – снова раздался голос, – это, конечно, невежливо с моей стороны…

В углу палатки медленно появился из воздуха огромный серый кот. Размером с большую собаку или даже с теленка, кот сидел совершенно спокойно и смотрел своими огромными как плошки зелеными глазами на собравшихся в палатке людей.

– Баюн… – удивленно произнес Святослав.

– Кот Баюн, всегда к вашим услугам. – Кот поклонился и начал вылизывать переднюю лапу.

– Интересно, как он сюда проник? – задал вопрос в воздух Ярополк.

– О! Это было несложно, – кот снова поднял взгляд на людей, – ваша стража не ждала меня увидеть – они меня и не увидели: я просто отвел им глаза.