— Может быть. Вот только оружие против эч-гурского монстра придумали не современные ученые, а древние, — сказал Арроу. — И это им не помогло. Какая гарантия, что теперь Иксванзет не повторит свой «блиц крик» и не уничтожит всех противников эч-гуров?

— Гарантии никакой. Однако я не думаю, что он пойдет на прямое противостояние со всеми Высшими Рэдроза. Нет, иное дело, если люди сами себя уничтожат.

Рэдрозианин невольно вспомнил последние слова Иксванзета о том, что он будет убит человеком. Он действительно кого-то опасался. Аэроса?..

— Там, на небесах, — произнес О-Таро, кивнув на потолок, — тоже есть свои законы и более незыблемы, чем у простых смертных. Нет, здесь все гораздо сложнее, чем кажется.

— А как же Аурида? Ведь людей Альциоры уничтожили не эч-гуры, а Иксванзет, — произнес Арроу. — Вы же сами это сказали, Таренорес. Как Высшие могли позволить ему нарушить столь незыблемый закон?

— На этот вопрос, пожалуй, тебе могут ответить только Высшие, — с какой-то странной интонацией в голосе сказал жрец. — Я же могу лишь предполагать. По мере приобретаемой информации. Аурида была легко уничтожена потому, что в этой стране обитали люди, в основном, только одного звездного знака. Иксванзет просто оказался сильнее Альциоры.

— Значит, то был всего лишь поединок между Высшими, а война простых смертных оказалась побочным эффектом?

— Скорее, неизменным следствием, — поправил отшельник. — Люди только куклы, которых дергают за веревочки Высшие силы.

— «Весь мир — театр, и люди в нем актеры»... — произнес Арроу слова известной классики.

— Весьма точное определение, — согласился жрец и добавил: — За три тысячи лет жизни в одиночестве и непосредственной связи с энергосуществами я многое узнал. Хоть и не в достаточной степени, чтобы можно было с уверенностью предугадать их действия.

Рианн встряхнула головой, разметав по плечам пламя солнечных прядей волос. Все это было для нее слишком сложно.

— Выходит, кроме вас на Рэдрозе были уничтожены все люди со звездным знаком Альциоры? — спросил Арроу.

— Я знаю, кого ты имеешь в виду, — ответил О-Таро, и его лицо переменилось. — Арэнс. Она была последняя женщина со знаком Альциоры, и я даже не знаю, как ей удалось уцелеть...

— Уцелеть, чтобы погибнуть от рук Джесан-Ра, — холодно произнес Арроу. Его лицо тут же помрачнело.

Отшельник замолчал, и Рианн ощутила, что снова потеряла суть разговора. Она вновь прибегла к сканированию мозга альтауэта, но на этот раз наткнулась на глухую стену барьера. Арроу замкнулся в себе. Девушка посмотрела на О-Таро, но мысли отшельника уже перешли в другое русло.

— Нужно предупредить Дэроса, — заметил Таренорес. — Ведь завтра готовится наступление, а это может повлечь за собой массу невинных жертв. Он должен удерживать оборону. — Чуть помолчав, отшельник добавил: — Здесь может крыться опасность не только со стороны эч-гуров и зорян... Иксванзета нельзя предугадать.

— Ладно. Это я беру на себя, — сказал Арроу и кивнул на своего крылатого спутника. — Рикки предупредит шерата Тзентерса.

О-Таро мгновенье медлил, как бы размышляя согласиться или нет. Но, в конце концов, утвердительно кивнул. Арроу молча посмотрел на птицу, и Рикки, спорхнув с его плеча, тут же покинул помещение, исчезнув во мраке потолка.

— Нет!.. — внезапно возразила Рианн. Она тут же замолчала, встретив взгляды обоих рэдрозиан.

— Рианн... — Арроу внимательно посмотрел девушке в глаза, в которых осталось только выражение растерянности, с легким оттенком непонятного страха. — Что случилось?

— Нет, ничего. — Рэдрозианка отвернулась от всепроникающего взгляда АРЭС-Альтауэта. — Просто на мгновенье перед глазами все потемнело... Наверное, это от усталости.

Рианн сама не знала, что с ней произошло. На какой-то момент ей мысленно привидилась страшная картина, которая и вырвала из глубин ее души этот протестующий возглас. Но вот что она увидела, девушка затруднялась ответить. Все перемешалось в ее сознании, оставив только ноющую головную боль и смутное ощущение необъяснимого страха.

Арроу посмотрел на О-Таро.

— Ей нужен отдых, — коротко произнес он. Отшельник согласно кивнул.

Спустя несколько минут после того, как Эрозорас отправился выполнять приказы шерата Иксандора, Джесан-Ра вошел в полумрак одного из отделов спецлаборатории. Там уже собралось пятеро ученых, во главе с профессором Граутесом, худым высоким эч-гуром с коротко подстриженными серебристыми волосами, более темными на висках. (Его прическа не была следствием седины, а являлась простой особенностью организма, так как возрастное обесцвечивание волос у рэдрозиан случалось крайне редко и в весьма преклонном возрасте.)

— Все сделано, как ты велел, Джесан-Ра, — произнес он низким голосом. — Хоть я не пойму, к чему вся эта спешка? Объект еще плохо проверен...

— Будет достаточно, если тело не развалится в течение пары суток. Обстоятельства изменились, и приходится действовать быстро, — проворчал шерат Иксандора.

— Сомневаюсь, что у нас что-то выйдет без амулета...

— А ты не сомневайся, а выполняй свою работу! — рявкнул Джесан-Ра.

Граутес тут же притих, опустив голову. Он понял, что шерат нынче не в духе и зацеплять его сейчас опасно.

Джесан-Ра посмотрел на освещенную платформу в центре зала, расположенную на полуметровой высоте от гладкого как стекло темного пола. На этом своеобразном помосте лежала неподвижная женская фигура. Подойдя к объекту поближе, Джесан-Ра некоторое время молча рассматривал прекрасное лицо с тонкими аристократическими чертами, которое обрамляли пряди белых, с тускловатым отливом слегка вьющихся длинных волос.

— Включайте электризатор, — приказал шерат и отступил на шаг назад.

Граутес вздохнул и решительно опустил тяжелый тумблер на приборной доске. Раздался резкий гудящий звук, платформа вспыхнула белым светом, и тело женщины пронзили голубые молнии. На прозрачных мониторах многочисленных приборов, возле которых суетились ученые, вспыхнули показатели реакции.

— Работа организма? — голос Граутеса был спокоен. Ученый полностью ушел в работу.

— В норме, — ответил один из ассистентов.

— Период первого распада?

— Десять минут.

— Граутес обернулся к Джесан-Ра, который молча следил за восстановлением жизненных процессов организма женщины.

— У вас девять минут, мой шерат, — произнес ученый.

Джесан-Ра достал из-за пояса камень Эрио, имевший немного тускловатый оттенок.

— Всем покинуть помещение, — приказал он.

Ученые, в том числе и Граутес, молча повиновались, оставив шерата Иксандора одного. Когда все ушли, Джесан-Ра положил камень Эрио на грудь женщины. Затем он поднял голову и посмотрел на быстро летящие секунды таймера, отсчитывавшие время до начала распада. Джесан-Ра прикрыл глаза, концентрируя свои мысли, и с воодушевлением простер руки в верх к тонущему во мраке своду потолка.

— О, Великий Иксванзет! Наполни это тело своей жизненной силой! — точно в трансе воскликнул эч-гур.

Последовала секунда тишины, показавшаяся Джесан-Ра целой вечностью. Затем пространство пронзила ослепительная белая молния, и с высоты к платформе медленно спустился пульсирующий сероватый сгусток. Коснувшись тела женщины, он тут же впитался его поверхностью. В тишине зала раздался новый сигнал заработавших приборов, фиксировавших данные ожившего организма.

— Граутес! — позвал Джесан-Ра.

В зал тут же вошли все ученые и, как ни в чем не бывало, засуетились у приборов. Пока Граутес собирал отчет о результатах восстановления жизнедеятельности объекта, Джесан-Ра внимательно изучал образ спящей рэдрозианки. Ее совершенное по всем параметрам красоты лицо с жемчужно-персиковой кожей еще не подавало признаков жизни, но светлые пряди длинных волос уже приобрели необычный голубоватый оттенок и мягкое живое свечение, присущее людям расы этой женщины.