– Вы должны прислать больше, – решительно возразила переговорщица, – пяти сотен недостаточно.

– Больше нет, – развел руками Юсуф, – возможно, мы сможем собрать еще две сотни, но только через год. А войско, о котором я говорю, уже готово отплыть, сразу после заключения нашего союза.

– Через год будет поздно и две сотни мало.

Хотелось заплакать: она ждала больше, намного больше. Да, нынешний Царьград – лишь тень своей былой славы, в последние века контролируемые им земли только убывали, замшелая аристократия вела сплошные интриги вместо настоящих дел… и все же, все же она рассчитывала на большее. И ведь потом не откажешь – придется выделять целых десять тысяч ратников в дальний поход. Договор, скрепленный брачным союзом, считался священным, нарушать его было не принято. Держава, нарушившая подобный договор, надолго теряла свой авторитет, если не навсегда.

Проклятые, жалкие пять сотен, за которые она продавала будущее своей девочки!.. Варвара чувствовала себя ужасно, на нее навалилась такая слабость, что уйти из тронного зала не было сил, она так и стояла, прислонившись к стене. Согнувшись, чтобы не задеть потолок, к ней подошел Святогор.

– Все разошлись, я могу покинуть пост? Вроде бы удалось на гостей произвести впечатление, они меня так и ели глазами, особенно мой доспех рассматривали.

– Пять сотен… – грустно ответила осунувшаяся женщина. – Всего пять сотен мы сможем получить от этого союза, и это лучшее предложение, а если уж начистоту, то и единственное…

– «Пять сотен» кого? – переспросил богатырь.

– Что значит «кого»? – не поняла Варвара. – Людей…

– Это понятно, – максимально мягко продолжал расспрос богатырь, – но каких людей? Лучников или щитоносцев? Конных или пеших? Обученных или новобранцев?

Бабушка правительницы поняла, что сморозила глупость, и попыталась взять себя в руки.

– Я не запомнила… котофрукты какие-то; спроси у Рогволда, он в военной науке лучше меня понимает.

– Котофрукты? – не сразу понял собеседник. – Что бы это могло быть?.. Может, катафракты?

– Ага, вот это слово, я его не запомнила.

– Похоже, базилевс всерьез настроен на союз, – обрадовался Святогор, – пять сотен катафрактов – это грозная сила.

– Всего пять сотен…

– Вы не понимаете, – снова мягко пояснил богатырь, – катафракты – это тяжелая кавалерия: всадники облачены в прочную кольчугу, и кони их тоже все в кольчуге обычно. Вооружены они длинными копьями для удара с наскока. Очень похоже на западных рыцарей, только у тех броня пластинчатая, а у катафрактов кольчужная, в ней воин куда подвижнее. Против степняков они должны быть особенно хороши, у тех просто нет ничего, что могло бы пробить такие доспехи. Я сам как-то видел, как три сотни этих всадников разогнали войско тысяч в семь голов. А у нас с тяжелой конницей беда: если берендеи не придут, то совсем плохо.

– У берендеев тоже эти… котофрукты?

– Нет, просто тяжелая конница: всадники в кольчуге, а лошади – нет. Катафракты – дорогое удовольствие, у нас только князья такое себе могут позволить: лошадь в кольчугу одевать.

– А Царьград настолько богат?

– Когда-то был. Доспехи эти от отца к сыну передают, так что нужно понимать, что базилевс прислал лучшее, что у него есть. Похоже, ему без нашей помощи потом совсем не выстоять, раз он на такое отважился.

– И насколько же ценятся такие всадники – в сравнении с нашими?

– «С нашими» кем? – улыбнулся богатырь, и тут же ответил: – С тяжелыми всадниками – один к двум, с обычными – где-то один к пяти. Ну а если на обычных пеших ратников мерить – я бы сказал, что один к десяти.

– Ну что же, – Варвара даже немного успокоилась, – в таком виде сделка и правда выглядит достаточно честной. Нужно скреплять союз, придется обещать руку Аленки цесаревичу. Все брачные дела – безусловно, после совершеннолетия, но о помолвке будет объявлено официально, так что другим женихам ловить тут больше нечего.

– Похоже, пухляшу повезло, – пошутил богатырь, – ну да ничего, стерпится – слюбится, как говорят в народе. Там, кстати, один из гостей – разведчик иноземный, я же их сразу вижу. Мне его можно убить, или как?

– Вечером обсудим, а пока начинаем готовиться к помолвке.

Земли, именуемые ныне Кощеевым царством, казались опустошенными. Морозко со своей неунывающей спутницей уже два дня не встречали никого на своем пути. Плохо было то, что волшебник не имел никакого понятия, куда ему идти. Нет, он понимал, что нужно найти Черный замок, но где тот находился – оставалось загадкой. Снегурочка тоже не могла помочь: в замке-то она бывала, но в дороге больше спала, да и путь туда прокладывала не она, просто шла за взрослыми. Самой здравой идеей было идти по дороге, но дорога, как и все остальное в царстве мертвецов, оказалась изрядно заброшенной. Трудно ведь даже представить себе что-то более нелепое, чем целое царство, где живет только один человек. И все же обитатели в этих землях были. На второй день они чуть не столкнулись с тремя яггами. Морозко буквально зажал рот рукавицей своей спутнице, которая уже собиралась выкрикнуть чудищам что-то дерзкое, оскорбительное и, по мнению девочки, очень остроумное.

– Тише ты… давай лучше проследим.

Девочка скорчила недовольную рожицу, но возражать не стала. Затея в итоге обернулась ничем: ягги дошли до поляны, сели в ступы и улетели, оставив внизу растерявшегося Мороза и возмущенную Снегурочку.

– Доволен? – рассердилась девчонка. – В следующий раз сделаем по-моему.

Морозко уже не реагировал на выходки своей спутницы: та быстро вспыхивала, но и отходила быстро.

– Можно пойти туда, куда они полетели.

– И куда же они полетели? – Девчонка сделала жутко загадочную рожицу. – На охоту? Или в другое царство? А может, к теплым морям, отдыхать? Или…

– Тихо!.. – Морозко оборвал монолог чуть грубее, чем ему самому хотелось бы, и девчонка насупилась еще сильнее, но он почувствовал приближение чего-то необычного. И это казалось странным, поскольку его волшебство не обладало поисковыми возможностями. По большому счету почти все его волшебные способности сводились к заморозке чего-либо. А сейчас он явно чувствовал приближение чего-то большого и очень сильного. А еще волшебник знал, что это «что-то» тоже его чует, и впервые испугался.

Испугался даже не он, испугалась сидевшая в нем память белого колдуна, и это было еще более странно.

– Беги! – бросил он девочке, поворачиваясь лицом к приближающейся опасности.

– Вот еще, – фыркнула Снегурочка, – ты, конечно, старый дряхлый зануда, но ты мой старый дряхлый зануда, да к тому же ты без меня пропадешь…

Девочка не чувствовала ничего пугающего, она не понимала, в какой они сейчас опасности, а времени спорить уже не оставалось. Морозко просто схватил упиравшегося ребенка и отбросил в ближайший лесок. Трудно сказать, успел он или нет: чуждая сила приближалась стремительно. Морозко ожидал чего угодно: чудища, призрака или даже Кощея, но ветки раздвинулись и на поляну вышел… сгорбленный старик.

Морозко никогда его раньше не видел, но память предшественника снова услужливо пришла на помощь. Перед ним стоял сам Вий, собственной персоной. Кем был его визави, доподлинно известно не было, это было существо древнее и несказанно могущественное. Первый помощник Чернобога, его правая рука и голос. Волшебство Вия проистекало из смерти и темноты, и он был сильнее не то что Морозко, но и белого колдуна на пике его могущества. Память услужливо подсказала, что лучше убежать, но было поздно. Старик стоял и недобро глядел на Морозко.

– Предатель! – злобно выплюнул он. – Тебе зачем твоя сила была дана?

Белый колдун знал, зачем ему была дана такая сила, но его память отказалась делиться этими знаниями с Морозко. Иногда иметь чужие воспоминания очень полезно – ты словно живешь дважды, но плохо, что чужая память на то и чужая – не подчиняется тебе, а действует по своей воле. Иногда, когда Морозко было нужно, коварно молчала, а иногда вспоминала то, что ему знать вовсе не хотелось. В воспоминаниях белого колдуна было много такого, о чем лучше не думать и хотелось бы и не знать вовсе.