— Между прочим эта куртка стоила двести тысяч. — Похвалился Физрук остатками былой роскоши.

— Впечатлен. — Усмехнулся Роберт. — Ну, приступим, помолясь?

— Пошли уже. — Физрук направился по следам, оставленным общинной тележкой.

Грабители уходили ровно на юг, двигаясь прямо, словно у них был компас. Обходили только разломы и водоемы, которых в здешних местах имелось в большом количестве. У Роберта тоже был компас, не раз помогающий в сложной погодной обстановке правильно ориентироваться по картам.

— А если у них там лагерь и народу под сотню? — Предположил Литвинов.

— Уйдем. — Ответил глава общины без раздумий. — Если мы их обнесём, они нам этого не простят и будут гнать, пока не догонят и не накажут. Да и вряд ли нам удастся обнести людей с таким опытом. Я думаю, предел численности, с которым можно связываться, человек десять.

— Ого, на каждого по трое, а на одного четверо. — Литвинов покачал головой.

— На нашей стороне фактор внезапности, неразбериха. У нас есть фонари, и мы сможем ослепить их. Вам надо придумать тактику, чтобы один светил, а второй из темноты раздавал люлей. — Посоветовал Роберт.

— Надо потренироваться. — Литвинов взял фонарь и изобразил, как светит перед собой на вытянутой в сторону руке. — Я такое в кино видел, чтобы стреляли на свет и в тебя не попали.

— Кино. — Засмеялся Физрук и помахал дубинкой. — Шеф, а бить наглушняк, или оставлять в живых?

— Как получится. Добивать, конечно, не надо, ударил, убедился, что противник недееспособен и сразу бей следующего. Нам главное забрать свои продукты и оружие. В идеале, выследить пока светло, где и что они хранят, дернуть бесшумно и свалить, не подняв тревоги.

— Шеф, но они же вдогонку пустятся. Их надо так травмировать, чтобы они еще неделю встать не могли. — Физрук снова помахал булавой, изображая, как разбивает ей головы грабителей.

— Опасно это связываться с теми, кто намного изощреннее нас. Можем недооценить уровень их подготовки. — Роберта терзали сомнения.

— Переживать будем, когда доберемся до места. — Решил Физрук. — Чего заранее себя накручивать.

— Да, предвосхищать негативное развитие событий — это заранее настроить себя на проигрыш. — согласился Роберт. — Больше ни слова о грабителях. А вы заметили, что мы идем по низине, ориентированной строго с севера на юг?

— Нет. — Физрук завертел головой. — Я знаете, как определяю юг? Там пальмы, цикады, теплое море плещется. А на севере белые мишки, снега и полярные сияния. Я только так определяю стороны света.

— Низина очень пологая, что не сразу поймешь. — Роберт показал рукой в одну и в другую сторону. Но если присмотреться, то вы увидите, что водоемы, которые нам встречаются находятся вдоль одной широкой линии, километра в полтора-два. А так же есть следы, что в половодье и сезон дождей они соединяются между собой течением. Смотрите, как смыта земля до почвообразующей породы. — Он подковырнул носком ботинка землю.

— Шеф, ты очень умный и наблюдательный человек и сидел в своем кресле заслуженно. Скажи, а для нас это что значит, а то я немного не догоняю. — Физрук свел брови к переносице. — Иногда мне кажется, что я вообще случайно затесался в наш коллектив.

— Самокритика — признак здоровой психики. — Заметил Роберт.

— Это что, цитата дня? — Рассмеялся Физрук.

— Пусть будет. Так вот, насчет этой низины, у меня есть предположение, что мы идем по истоку будущей реки. Грабители выбрали этот маршрут, потому что во время дождя вода надежно смывает все следы. — Поделился Роберт собственными выводами.

— А то, что она смотрит с севера на юг имеет какое-то значение? — Напомнил Литвинов про прошлые наблюдения шефа.

— Совпадение с нужным направлением для грабителей и хороший ориентир, чтобы не сбиться. А еще подобные понижения рельефа могли возникнуть из-за общего размягчения литосферы после сейсмической волны. Собираясь заново в цельную плиту, появилась морщинистость поверхности. Земную кору где-то сдавило, а где-то ослабило, и вот в таких ослаблениях, по которому мы идем, вскоре потечет новая большая река, типа Волги.

— Человек с голоду помирает, а всё о высоком думает. Ну, раз ты первооткрыватель, как бы ты назвал новую реку? — Иронично поинтересовался Физрук. — Новая Волга?

— С ходу так не придумаешь. — Роберт пожал плечами.

— Вот замочим говнюков и назовем реку Победой. — Высказался Литвинов.

— А что, красивое название. — Согласился Физрук. — Теперь бы только река не оказалась плодом воображения нашего шефа. Ему не хватает умственной работы в общине, приходится тренироваться на природе. Конкурсы что ли интеллектуальные устраивать. Проигравшего будем съедать. И от дураков должна быть хоть какая-то польза.

— А не боишься? — Язвительно поинтересовался Литвинов.

— А я не буду участвовать. — Физрук взмахнул дубиной. — Я из привилегированной части общества, а шоу это для народа.

К следам трех человек добавились еще двух с хорошо различимой подошвой. Роберт внимательно рассмотрел их.

— Похоже на военные ботинки. — Заметил он. — Причем, на новые, не стёртые.

— А если они реально военные, у которых огнестрельного оружия, как у дурака махорки? — Испугался Литвинов.

— Вот мы и выясним. — Ответил Роберт. — Договорились же не пугать себя заранее.

Два часа пути прошли в тревожном молчании. Озера, как и предсказывал Роберт, сливались между собой, образуя сплошную водную гладь, а откосы, со следами водной эрозии, становились выше. Вечернее солнце коснулось высокого горизонта. В низину легла тень и сразу стало холоднее. Троица ускорилась, чтобы не мерзнуть и вскоре вышла к водной глади, простирающейся до самого горизонта. На берегу стояли два плота и с десяток вооруженных людей, греющихся у костра.

— Пожалуй, ты немного преуменьшил свою фантазию насчет истока реки. — Заметил Физрук, глядя на обширный водоем.

— Лучше бы я ее преувеличил, когда говорил о десяти вооруженных бандитах. — Роберт вздохнул.

Дно провала с расстояния двадцати метров, ближе подходить не решались, не просматривалось. Вероятно, глубина его превышала диаметр дыры. Из провала веяло холодом. Никаких посторонних звуков при этом природное явление не издавало.

— Все намеки нам на то, что отсюда надо уходить. — Твердо заявила Валентина.

— Тебе легко сказать, у тебя двое молодых детей, а то и трое теперь, допрут в любом виде, а нам что? — Покряхтела Софья Марковна.

— Да все дойдем, скажи Вань. — Попросила Валентина сына.

— Дойдем. Будем проходить в день столько, сколько сможете вынести. Доберемся до Самбурга, возможно дальше в этом году и не пойдем, если там найдем, где жить и чем питаться. Я один туда за два-три дня дойду, а в месте — неделя. Уж как-нибудь справимся. — Оптимистично заявил Иван.

— Дамы, не начинайте страдать раньше времени. На вас еще пахать можно. — Борис, как обычно, за словом в карман не лез. — После того, как смерть пощупала наши косточки, стоит ли переживать о какой-то усталости. Всегда можно представить себе Романа с его разбитой обожженной головой, как стимул идти вперед, подальше от опасности.

— Еще неизвестно, где опаснее. Как предвидеть это? — Спросила Лида.

— Никак. — Развел руками Борис. — Только проверять эмпирическим путём. Слышь, Вань, когда планируем выход?

— Послезавтра. Завтра будем готовиться к походу. Надо придумать, как нагрузить женщин, чтобы им было не так тяжело.

— Как-как, носилки. Другого варианта не знаю. — У Бориса было готовое решение. — Не застал ты ленинские субботники, а так бы знал.

— Ну, да, носилки это выход. — Согласился Марсель. — А потом на дрова их переведем.

— А кто был в Самбурге, не знаете, там ельники есть? — Спросила Руфина.

Несмотря на довольно близкое расположение от Тихого, необходимость бывать в Самбурге у неё отсутствовала. Иногда общалась с жителями поселка, когда они проплывами мимо по реке и на этом контакты с соседним поселением заканчивались.