Под темным небом картина катастрофы выглядела намного апокалиптичнее. Мир изменился до неузнаваемости. То, что вчера было морем, превратилось в корявую замерзшую сушу. Казалось, что она замерзла в процессе стремительного движения. Мороз не дал ей улечься на свое место и оставил всклокоченной.

Игорь набрался смелости и прошелся вдоль борта. Пол под ногами издавал пугающие звуки, как тонкий лед, трескающийся под нагрузкой. Рядом с «Печорой», в сотне метров из земли поднимался пар. Вокруг источника чернело пятно открытого дна без всякой изморози. Наверняка рядом с ним было тепло, и он мог стать запасным вариантом, когда двигатель корабля остановится. Капитан перешел на другой борт. С него открывался вид на юг. И небо там было особенно темным, почти черным. Иногда эту черноту едва различимо подсвечивали далекие вспышки молний. Игорю хотелось верить, что это молнии, а не извержения лавы из разломов земной коры. Он постоянно думал о жене и очень хотел, чтобы она была в безопасности.

В себе он был уверен. Пройдет несколько дней, и он придумает как вернуться на сушу. А вот Женя, привыкшая к его заботе, могла впасть в уныние или хуже того, в панику и натворить глупостей. Постояв с десяток минут Игорь уже точно понял, что температура стала подниматься. Южный ветер нес тепло. Температура, хоть и оставалась низкой, все же поднялась до разумных значений, при которой можно дышать и не замерзнуть в течение нескольких минут.

Игорь вернулся к двери камбуза и постучал. Ему сразу же открыли, словно ждали под дверью.

— Как там дела, капитан? — Спросил Кривцов.

— Теплеет. Небо в южной стороне очень темное и очень похоже, что там идет гроза.

— Гроза? — Удивился Михалыч. — При таком морозе?

— Я же говорю, теплеет. Если история с метангидратами верна, то на суше должно быть тепло, а холодно только на море. — Пояснил Игорь.

— Значит, скоро потеплеет и мы сможем спокойно уйти отсюда? — Предположил Михалыч.

— Насчет спокойно не знаю. Там как-то слишком все поменялось. Боюсь, если начнет таять очень быстро, то мы не успеем добежать до берега.

— Почему?

— Потому что лед превратится в воду, а земля в жидкое дно. Сейчас трудно понять, где вода, где суша. — Капитан заметил напряженные взгляды экипажа. Они ждали от него других слов. — Ладно, не буду вас пугать раньше времени. Это я слишком далеко зашел в прогнозировании. Пока еще там слишком холодно, чтобы вообще куда-то выходить надолго. Сидим, ждем, куда кривая выведет.

— Дождя бы не хотелось. — Признался Михалыч. — Легко сбиться с дороги.

— А что с тем взрывом? — Подал слабый голом боцман.

— Ах, да, самое главное забыл сказать. Рвануло, как я и предполагал, под землей. Столб дыма до самого неба. — Игорь скинул с рук рукавицы. — Чая горячего случайно не догадались вскипятить?

— Сейчас сделаю. — Повар набрал воды в чайник и включил.

— Выходит, что земная кора поломалась во многих местах и теперь магма подошла через трещины близко к поверхности. — Сделал вывод старший помощник.

— Хорош пугать, а. — Буркнул Брагин. — Начитаетесь всякой ерунды и начинаете фантазировать что попало.

— А ты предлагаешь вообще не думать о том, что произошло? — Поинтересовался у него Кривцов. — Типа, если я этого не понимаю, значит ничего страшного произойти не может?

— Ну, ты ведь не знаешь, что произошло на самом деле. Пугаешь себя, меня выдумками. Как отпустит мороз, хотя бы до минус пятнадцати, соберемся и пойдем на берег. Я тебя уверяю, что там ничего страшного не произошло. Нас встретят, как папанинцев, грамоты дадут и попросят рассказать, как руководство фирмы пыталось нас спасти. — Предположил матрос.

— Нет, такого точно не будет. — Уверенно произнес Игорь. — Им сейчас точно не до нас. Не знаю, что там произошло в плане разрушений, но их тоже задело. Иначе мы сейчас увидели бы вертолет спасательной службы.

Брагин ничего не ответил на аргументы капитана, но по виду был с ними не согласен. Игорь не собирался никого убеждать в своей правоте, потому что сам в нее не верил. Умнее всего было наблюдать за тем, как будет меняться погода.

Когда он вышел наружу в следующий раз, температура воздуха поднялась еще выше. В воздухе чувствовался запах влажной сырости и сероводорода. Игорь связал их не с приближающейся грозой, а с бьющим рядом с «Печорой» горячим источником. А темный грозовой фронт приближался, но очень неспешно. Вечерело, и он слился с ночным небом и только вспышки молний, тонущие в плотных тучах, освещали горизонт. В моменты вспышек силуэты окружающей местности казались еще более нереальными, чем днем. Игорь провел рукавицей по перилам. Иней ссыпался вниз со стеклянным звоном.

— Вот такое хреновое лето. — Произнес капитан.

Он вернулся на камбуз. Старший помощник и механики решили заночевать в машинном отделении, чтобы держать дизель под наблюдением. Остальные разложились в очень тесном пространстве как смогли, подложив под себя матрасы. В темноте красное пятно включенной плиты зловеще светилось.

— Какие тенденции, капитан? — Спросил боцман.

— Тенденция на потепление. Гроза бродит где-то рядом, но как будто замерла на месте. Мороз не пускает ее сюда. Слишком плотный и тяжелый воздух стоит стеной.

— Тебе бы в гидрометцентре работать. — Пошутил боцман. — Надеюсь, до завтра картина станет яснее.

— Ага. — Игорь лег на свой матрас, подогнув ноги и накрылся одеялом с головой.

По полу гуляли сквозняки. Уснул относительно быстро, но проснулся среди ночи от сильного гула, дребезга входной двери и раскачивающегося судна. Ветер снаружи неистовствовал и казался намного страшнее сильного мороза. Дверь подозрительно стучала в проеме и в момент сильного порыва ее выдернуло наружу. Она с грохотом упала на пол. Камбуз наполнился ветром в котором кружилось всё, что он сорвал с места.

Игорь кинулся в коридор, чтобы поставить дверь на место и понял, что там уже совсем не морозно. Выскочил, посмотреть, что происходит и скорее чутьем, а не глазами, увидел рядом вращающуюся воронку гигантского смерча.

Семен просыпался от любого шороха. Всё ждал, когда Роберт соберется бежать, чтобы дать сигнал бандитам. Уж после такого они точно расстреляют и его и всех его товарищей. Но Роберт делал вид, что спал, хотя на самом деле бодрствовал. Не мог уснуть от злости и от надежды, что всё как-нибудь устроится, и они смогут сбежать. Но Семен вел себя, как верный пес, бдил изо всех сил.

В итоге Роберт уснул к утру и поспал не больше двух часов. Проснулся расстроенный и злой и даже пнул Семен как будто невзначай.

— Ты чего, охренел? — Спросил Семен со злостью.

— Извини, ноги затекли, не чувствую. — Ответил Роберт.

За завтраком Камо и Ростислав бросали вопросительные взгляды. Судя, по их растрепанному виду, им тоже не спалось.

— Они специально положили Семена рядом со мной, догадались, что мы чего-то задумали. Я бы только начал точить веревку, и он бы сразу меня сдал. — Пояснил Роберт.

— А может сейчас получится. Они спросонья вялые, могут прозевать, когда мы вытащим автоматы. — Предложил Камо.

— Со связанными руками? Это чистой воды самоубийство. Мы не должны поддаваться эмоциям, будет еще реальный шанс, обязательно воспользуемся. — Тихо произнес Роберт, заметив, как Перец смотрит на него.

— А будет ли?

— Я уверен, что будет.

— Подъем, черти. Остался один переход, и мы дома. — Громко возвестил Перец. — Наберитесь терпения, скоро конец вашему путешествию.

— Я же тебе говорил, шансов больше не будет. — Прошептал Камо. — Надо сегодня рвать когти.

— Остынь, пожалуйста. Ты уже вызываешь подозрение. Они сегодня с нас глаз не спустят. — Роберт заметил, как Перец перебросился парой фраз с Василием и тот направился к ним.

— Что вы тут шепчетесь, черти? — Спросил он, поигрывая гибкой хворостиной в руках. — За попытку к бегству у нас предусмотрено четвертование. Подумайте над альтернативами.