Пауза длилась минут двадцать. После этого на дороге появились человек пять вооруженных людей. Они применили хитрость, перекинув через дорогу муляжи гранат, или просто без выдернутой чеки и попытались атаковать рывком. Но не получилось, отряда там уже не было. Враги увидели его, как тот находился уже в километре, на почти недосягаемой для стрельбы дистанции.

— А теперь выходим на дорогу и быстрым шагом сваливаем. — Распорядился Максим.

Аркадий заохал. Каждый шаг давался ему все сложнее. Ступни потрескались и при ходьбе болели. Илья протянул ему кусок автомобильного троса, оставшегося от их «четырки».

— Держитесь, возьму вас на прицеп. — Предложил он.

— Да я не столько устал, сколько наступать больно. — Признался Аркадий. — Но предложением воспользуюсь.

Отряд обоснованно боялся преследования. До сих пор были неясны мотивы нападавших. То ли их приняли не за тех, то ли там действительно патроны никто не считал, и были готовы устраивать дорогостоящие перестрелки. То ли подстрелив Тамару, они решили ликвидировать всех свидетелей убийства. По времени проведенному в походе, особенно после того, как отряд отдалился от сферы влияния военных, человеческая жесткость, часто необоснованная, больше не вызывала удивления. Даже Даша, увидев очередную жертву разбоя, больше не плакала. Она как-то призналась Илье, что морально готова убить человека, зная, что он убийца.

— Сегодня ночью привала не будет. — Сообщил Илья на закате дня.

— Как не будет? — Скривился Аркадий.

— Я уверен, что пару ночей будет сохраняться опасность преследования. Места тут нехоженые, конкурентов у хорошо вооруженных банд мало, а мы оставляем за собой следы как слоны. Чего бы не погоняться? Нам не привыкать убегать. Я говорю про наш квартет.

— Мы же им показали, что тоже с зубами. Вдруг они струсили? — Предположил Аркадий, уже давно намеревающийся остановиться.

— Нет, не струсили. Вы все прекрасно видели, что они хотели подстрелить нас гусарским наскоком. Трусы так не поступили бы. — Ответил ему Илья. — Сочувствую вам, но подставлять всех из-за вас мы не станем. Терпите, Аркадий Семёнович.

— Ох, что ж я маленький не сдох. — Заохал он. — А теперь уж не дай бог.

— Им теперь интересно, кто же так смело дал отпор. С виду лохи какие-то, а в деле… — Макс усмехнулся. — М-да, как быстро все стало другим. Вместо здрасьте, пуля в голову.

— Неужели везде так? И даже в Оренбурге? — Даша до сего дня лелеяла уверенность, что в родном городе все иначе.

— Не, у нас все святые, там такого точно нет. — Поддел ее Макс.

Солнце зашло за горизонт, бросив прощальный взгляд красного зарева на грешную землю. Ночь выдалась звездной, хотя и не такой ясной, как в прежние времена. Дымка висела в воздухе всегда. Днем она образовывала ореол вокруг солнца, а ночь делала не просто черной, а бледно-черной, растворяя в себе сияние звезд.

Илья вышел вперед и вынул из-за спины шест. Ночные переходы требовали особого умения вовремя предчувствовать природные опасности. Слух и нюх обострялись, чтобы вовремя дать знать, что впереди разлом, по стенам которого текут ручьи, либо горячий грязевой вулкан, испражняющийся сероводородными источниками. Неделю назад попался настоящий вулкан, извергающий лаву. Из километрового разлома он бил вверх тягучей струей раскаленной лавы. Земля рядом с ним под ногами гудела, как трансформатор. Даже страшно было представить, что происходило в этот момент на глубине сотен метров.

Но попадались и «молчащие» трещины, глубиной в пару десятков метров. В темную пасмурную ночь их кроме как шестом, никак обнаружить не удавалось. Никто из половины Аркадия смелость прокладывать путь группе на себя не брал, поэтому приходилось всё делать либо Илье, либо Максиму. Так было даже спокойнее, но чувство несправедливости все равно подтачивало сознание.

Илья обернулся назад и увидел на дороге несколько подвижных огоньков. Он затруднялся сказать, на каком они удалении находятся. В темноте возникали трудности с определением расстояния, могли быть и полкилометра и два. Все зависело от размера огня.

— Я же говорил, они пойдут за нами. — Илья расстроился, увидев преследование.

Отряд остановился. Поднялся ропот.

— Чего они до нас докопались? Сами же начали. — Чуть ли не рыдая, произнесла Оксана.

Женщины, мечтающие о привале, поняли, что не только отдохнуть не получится, но не стоит особо рассчитывать дожить до утра.

— А кто их спрашивает, чего они хотят? — Высказался Макс. — Главарь сказал, найти и принести наши головы в назидание всем, кто осмелится сопротивляться. Сейчас идет время борьбы за власть, за территорию, поэтому жестокость становится единственным способом доказать свое право владеть.

— Ой, мамочки. — Захныкала одна из женщин. — Тамариной головы им мало?

— Шире шаг. — Скомандовал Илья.

— А что толку? С огнем у них скорость всегда будет выше нашей. — Макс решил, что тактика бегства проигрышная. — Давай, подкараулим и шмальнем по ним перекрестным огнем.

— А вдруг у них тепловизор или ночник? — Предположил Илья.

— Откуда взяться? Им батарейки нужны и вообще вероятность такого мала.

— Ты же видел, что они патроны не считают, значит, есть откуда брать. Патроны тоже должны были в пекле взорваться. — Привел свои аргументы Илья. — Чего они так смело с огнями идут, не смертники же.

Максим нехотя согласился с другом. Ему сразу показалось слишком смелой затея подсвечивать себе дорогу огнем, зная, что на них могут устроить засаду.

— Тогда у нас без шансов. — Мрачно произнес он.

— Будем верить, пока живые, что шансы есть. — Ответила ему Даша.

Отряд продолжил путь. Звезды помогали Илье различать дорогу в нескольких метрах перед собой. Он все равно простукивал ее, чтобы не пропустить участки из подсохшей корки грязи, под которой могли скрываться обнаруженные недавно газированные бездонные лужи. В одну из них свалился Аркадий. Он без всякой опаски наступил в грязь, которая выглядела вполне обычно и моментально провалился. Максим успел среагировать и подхватил его за поясной ремень. Оказалось, что это был участок грязи, пребывающий в необычном физическом состоянии. Поднимающийся из земных недр газ, разбивался на мелкие пузырики и поддерживал ее во взбитом состоянии. Такая грязь обладала нулевой выталкивающей силой. Самостоятельно выбраться из подобной ловушки не было никаких шансов. Скорее всего, газированная жижа являлась остаточным явлением затухших грязевых вулканов.

Огни преследователей приближались. Порывы ветра иногда доносили звуки бряцания оружия. И когда уже начало казаться, что скоро кому-то из двух парней придется остаться, чтобы прикрыть остальным отход, с запада налетел шквалистый ветер, принесший с собой грозу.

На каждом шагу встречалась чья-то трагедия. Столько криков отчаянья, дикого плача и мольбы о помощи ни Марина, ни Петр никогда не слышали. Вначале они пытались проявить участие, но поняв, что не в силах оказать реальную помощь, просто делились водой и добрым словом. «Спортсмен» убежавший за подмогой, так и не вернулся. Наверное, нашел себе более важное занятие.

Когда в бутылке осталась меньше половины объема воды, Петр решил, что с благотворительностью надо заканчивать и пора начинать строить планы на ближайшее будущее. Москва пугала и здесь в первые недели не стоило ждать ничего хорошего. Максимум на что стоило рассчитывать после окончания шокового периода, это плохо организованная эвакуация и гуманитарные пункты. За городом разрушений должно было случиться меньше и вообще не стоило уезжать из Зарянки. Петр с раздражением подумал о своем внезапном возвращении в город. Беда миновала бы их, если бы они остались на отдыхе.

Марина сбила ноги, передвигаясь по дорогам, усыпанным строительным мусором.

— Петь, давай присядем. Надо же решить, куда мы идем. — Взмолилась она.

Они нашли скамью в небольшом парке, зажатым между широкой улицей и развалинами многоэтажек. Землетрясение перенесли не более одной четверти деревьев в парке и те низкорослые типа рябины. Сосны и березы повалились в разные стороны и топорщились корнями. В парке было относительно тихо. Кричали потревоженные трагедией птицы, но крики убитых горем людей сюда почти не доносились.