Последние слова, хоть и не были услышаны Лайтом, глухой волной опасности обрушились на его мозг, заставив бетельгейзийца мгновенно обернуться. Но смертоносный луч уже преодолел десятиметровое расстояние и с силой врезался в грудь воина. Лайт едва устоял на ногах от ударной волны. У бетельгейзийца перехватило дыхание в груди, а сознание на мгновенье затмила яркая вспышка. Но его состояние быстро стабилизировалось, и Рик, до конца не осознавая что произошло, машинально направил бластер на пиратов. Однако он так и не выстрелил, заметив, как вытянулось от страха лицо Орогса. Бандит выронил оружие, в суеверном трепете попятившись назад. Лайт опустил бластер, не без удивления и тревоги увидев, как его силуэт стал светиться голубоватым сиянием. Непроизвольный мысленный импульс (скорее инстинктивный, чем осознанный) — свечение плавно поглотилось телом бетельгейзийца. Рик со смешанным чувством ощутил прилив непонятной бодрости. В его памяти всплыли слова робота-Саунора:

«Вам нужно научиться обращаться с энергией», — и еще: — «…энергопоглотитель имеет свойство защищать от лучевого оружия».

— Невероятно…

Лайт перевел взгляд на Орогса, но тот уже успел скрыться вместе со своими людьми. Рик усмехнулся. Наверное, таринец посчитал его за какое-нибудь сверхсущество. Бетельгейзиец сжал ладонь, по которой пробежали легкие голубоватые токи.

— А эта униформа и в самом деле, как супердоспехи. Не удивительно, что «Неуязвимый» обладал такой славой. В этой форме он легко мог оправдывать свое имя…

«Славу человеку создают не доспехи, а его личность», — внезапно услышал Рик чей-то невидимый голос. Он резко обернулся, бросив по сторонам настороженный взгляд, но вокруг никого не было. Только в воздухе тревожно пахло озоном.

Лайт ощутил, как по его спине пробежался неприятный холодок. Решив больше не испытывать судьбу, Рик направился к космолету, который с его приближением мгновенно проявился, точно материализовавшись из воздуха.

А спустя несколько минут «Альфар» взмыл в усыпанное звездами небо, где по экватору пролегала светящаяся дорога кольца астероидов.

Над западным Космоцентром занималась заря, наполняя джунгли многоголосьем лесных обитателей. Начинался обычный тропический день. Он обещал быть по-летнему ясным, и жители джунглей каждый по-своему встречал восход солнца. Многочисленные птицы, соперничающие в раскраске с тропическими цветами, озабоченно суетились возле гнезд, кормя прожорливых птенцов. Стайка белогрудых обезьян закончила свой фруктовый завтрак и, умостившись на ветках среднего яруса, занялась излюбленным груммингом, выискивая в шерсти соседей вкусных насекомых. На какой-то момент их всполошила скользнувшая внизу пятнистая тень, но убедившись, что хищник ушел, они вновь успокоились, вернувшись к прерванном занятию.

Обычная жизнь дикого тропического леса. Слаженная и гармоничная, несмотря на скрытые в ней опасности.

Но вот над этой идиллией дикой природы скользнула огромная тень, мгновенно оборвав все голоса. Перепуганные обезьяны сгрудились в кучу, посмотрели круглыми глазками на потемневшее небо и без единого звука (что было удивительно для этих болтушек) цепочкой скользнули вниз. Замолкли птицы, бесследно растворившись среди листвы. И даже голодный леопард, потянув носом воздух, внезапно съежился, ощетинив бархатную шерсть, а затем бесшумной тенью устремился во мрак густого сплетения кустарника. От недавнего многоголосого гомона не осталось и следа. Джунгли погрузились в тревожное молчание, какое бывает перед бурей.

И эта «буря» не замедлила разразиться.

В наступившей тишине прогремел глухой раскат, возвещая о приближающейся грозе. Из центра клубившихся в стремительном хороводе свинцовых туч взметнулась вниз яркая молния. Она угодила в полуистлевшую хижину и исчезла под поросшей мхом тростниковой крышей. В проеме поваленных дверей мелькнул беловатый отсвет, разогнав тьму помещения. В хижине материализовался эфемерный человеческий силуэт без лица, который заставил мохнатых пауков, охранявших мертвый покой мрачного жилища, испуганно забиться в свои темные углы. Призрак приблизился к мерцавшей неярким светом странной маске, медленно протянул к ней полупрозрачную ладонь. Секундная пауза. Маска искрящимся вихрем впиталась поверхностью руки пришельца, волной озарив весь его силуэт. Плавно призрак приобрел четкие контуры и материализовался в человека, вполне схожего на землянина. Однако не совсем: его отличал странный средневековый костюм темного искрящегося цвета и пылавшие серебром холодные глазницы. Пришелец глубоко вздохнул, точно очнувшись от сна, неторопливо осмотрелся и темным вихрем взметнулся ввысь, бесследно растворяя в искрящемся мареве все следы хижины. Она выполнила свою функцию информационного накопителя и уже была не нужна.

Черный вихрь достиг свинцовых туч, низвергнувших на джунгли сильный ливень. Там странная аномалия сформировалась в светящийся серовато-белый сгусток, ярким пятном выделившись на фоне всеобщего хаоса грозы. Вернувшись из небытия, Высшее существо вновь обрело свою силу, мгновенно адаптируясь к любой среде, будь то земная атмосфера, космический вакуум, гиперпространство или Эфемерный мир. Одновременно со всеми функциями энергетического организма, быстро восстановилась и память пережитых световых веков. В частности, последние мгновенья сознательности и светящийся голубой энергосгусток. Незначительная коррекция памяти — лазурная сфера приняла облик молодого рэдрозианина.

Арроу.

Сероватый сгусток остановился над легким фиолетовым энергокуполом защитного экрана, под которым был скрыт фантастический дворец. А в следующее мгновенье рэдрозианский особняк поразила белая молния, в мощном взрыве уничтожив виллу «Рэдроз».

После чего Высшее существо покинуло Землю, оставив истерзанные бурей джунгли и огромный кратер на месте прекрасного строения.

***

Во мраке звездного безмолвия, чуть в стороне от транспортных путей, безвольно скользил, подчиняясь законам гравитации, огромный арсарнарсианский звездолет. В своей форме он напоминал контуры птицы с полураскрытыми крыльями, как у сокола во время атаки. На переливчатом темном корпусе, с текстурной имитацией то ли перьев, то ли чешуи, зловеще вырисовывались бойницы корабельных пушек. Космическая птица была столь же грозным «хищником», как и ее биологический прототип в мире планет. Но сейчас, казалось, она тихо дремала, медленно дрейфуя среди звезд. Впрочем, несмотря на внешнюю безлюдность, жизнь в недрах корабля текла обычным чередом, хотя чем-то и походила на космическое безмолвие.

В полной тишине Лаурез миновал освещенный умеренным светом длинный коридор верхнего уровня, подошел к шестигранным дверям капитанских апартаментов и нажал на кнопку звонка.

Ответа не последовало.

Лаурез повторил прием, затем еще раз. Двери по-прежнему оставались закрыты, хотя старший помощник знал, что капитан сейчас в своей каюте. Лаурез неодобрительно покачал головой, вздохнул и, достав из кармана серебристый кружок, вставил его в индификатор замка. Двери с тихо раскрылись, пропуская старпома в полумрак комнаты, которую озарял только тусклый свет звезд, струившийся через огромный иллюминатор во всю стену.

— Опять сидишь в темноте, — укоризненно заметил старший помощник застывшему в высоком кресле капитану. — После того, как ты ввязался в эту авантюру…

— Лаурез, не начинай, — остановил его Лайт, при этом, даже не обернувшись к другу.

Старший помощник включил свет и подошел к капитану. Заглянув ему в лицо, он снова произнес:

— Но так не может больше продолжаться. С того момента, как ты вернулся на борт корабля, вот уже более двух суток ты не выходишь из своей каюты.

— Разве тебе в чем-то нужна моя помощь? — равнодушно спросил Лайт.

— Нет. Но, мне кажется, тебе нужна…

— Ты ошибаешься, — оборвал его Рик.

— Ты в этом уверен?

Лайт не ответил, и Лаурез, посмотрев капитану в лицо, спросил: