Поселок мгновенно всполошился от выстрелов. Люди выскочили на улицу и спросонья не могли понять, кто и куда стрелял.

— Народ, легенда такая, к нам никто не приходил, мы никого не видели. — Громко выкрикнул Иван.

— Бесполезно, Вануйто. — Произнес Борис упавшим голосом. — Их начальство знало, куда они идут, все равно придут, и кто-нибудь проболтается. Зачем ты их?

— Долго объяснять, но другого выхода не было. Просто поверьте.

— Добро пожаловать в реальный мир. — Выкрикнул Марсель.

В городе, после возвращения Роберта из командировки, наблюдалась непривычная суета. Первый вынужден был объявить мобилизацию. Мужчины, получившие повестки, собирались у администрации. Оружия на всех не хватало и потому половина мобилизованных вынуждены были служить где-то между передовыми отрядами и тылом, занимаясь рытьем траншей, оборудованием огневых позиций, продовольственными вопросами и прочими вещами, требующимися для нормального функционирования армии.

Роберт занялся наведением порядка в городе. Все его источники в один голос предупреждали о грядущих диверсиях, которые должны начаться по условному сигналу. Город кишел диверсантами, а количество служащих под руководством Роберта оставалось незначительным по очевидным причинам и штат увеличивать было некем. На первом месте стояла угроза открытого нападения явного врага. Роберт составил листовки с предупреждениями о действиях в городе диверсантов и развесил их по всему городу, чтобы люди понимали, что им грозит и были готовы изобличать их самостоятельно, по указанным в тексте признакам.

Но были и хорошие новости. По возвращении Роберта в город он застал сына с новыми зубами. Даниэль пребывал на седьмом небе от счастья и учился говорить заново, чтобы избавиться от шепелявости. Его внешность сразу поменялась. Он стал больше похож на отца, добавилось мужественности в образ, уверенности. На семейном вечере Даниэль неожиданно заявил.

— Мам, пап, знаете, после того, как мне вставили зубы тот Даниэль умер. Он был беззубым, шепелявым и я больше не хочу, чтобы меня так звали. Честно говоря, дурацкое имя было, как у манерного мальчика, который с утра решает, какие трусики надеть, розовенькие или голубенькие. Зовите меня Данилом, Данькой, Дэном, но не Даниэлем. Ладно?

Марию, конечно, ошарашила просьба сына. Она была уверено, что имя, данное от рождения символично и открывает человеку особые двери и не сомневалась, что сын с гордостью носит редкое и звучное имя.

— Мам, я люблю оружие, мне нравится опасность, а Даниэлю разве нравится такое. Ему скрипка нужна или портняжные ножницы. Даже не уговаривай меня. Я решил, Данил — это мое новое нормальное имя, соответствующее внутреннему мироощущению. Я стану постарше, отращу бороду и буду похож на Данила — защитника своей земли. А Даниэль разве может быть защитником?

— Дэн прав. — Роберт сразу встал на сторону сына. — Мы с тобой не от большого ума выбрали ему имя. У нас же нет теперь паспортов, а у ребенка была бы реальная возможность сменить имя при его получении.

— Ладно, мужчины, не буду вам перечить. — Согласилась Мария. — Называйтесь, как хотите, хоть Велосипедом, только не позволяйте на себе ездить.

Эмилия поддержала затею брата однозначно. Раньше она испытывала неловкость перед знакомыми и называла брата сокращенно, Дэном. После того, как у него появились нормальные зубы и нормальное имя, она стала больше гордиться им и уже ничего не стеснялась, а наоборот, пыталась привлечь к нему внимание подруг.

В тот вечер, когда состоялся этот разговор, за Робертом прибежал посыльный от Первого. Суть дела не объяснил, но велел быть быстро. Роберт собрался, взял табельный ПМ и вышел из дома. Практически сразу он ощутил за собой слежку. Мужчина в драном пальто с поднятым воротником шел позади, периодически останавливался и делал вид, что интересуется достопримечательностями города, которых и в помине не наблюдалось. Роберт забежал в администрацию и сразу обратился к дежурному по зданию.

— Вон того мужика в пальто видишь? — спросил он, показав на него через окно, составленное из склеенных осколков.

— Ну, вижу.

— Следил за мной. Сможете взять его, не спугнув. Очень хотелось бы пообщаться. — Попросил Роберт.

— Попробуем.

— Будьте осторожны. Он точно вооружен и просто так не дастся.

— Хорошо. Если завалим, критично?

— Лучше не надо. Сейчас любая информация может стоить очень дорого. — Предупредил Роберт.

— Понял. Придется задействовать Ваську-удавку. — Поделился дежурный.

— Хорошая идея.

Васькой-удавкой звали Василису, чемпионку по самбо в прежние времена. Она с виду не казалась угрожающей женщиной, даже милой и мужчина, которого она собиралась нейтрализовать, терял в ее присутствии бдительность. Она пользовалась этим, быстро проводила удушающий прием, и удерживала жертву пока не поспевала подмога. Для точечных заданий ее умение пригождалось частенько.

Роберт поднялся в кабинет к Первому. Тот задумчиво стоял у карты.

— Добрый вечер, Первый. Чем обязан? — Роберт снова подал руку начальнику, хотя они расстались несколько часов назад.

— Вести пришли не очень веселые. Вот здесь, — Первый ткнул в карту карандашом, — Наш отряд сегодня попал в засаду. Бой длился минуты. Уйти удалось троим, пятнадцать остались там, раненые, убитые. Говорят, действовали нагло, напористо, как будто воевали с какими-то детьми или умственно отсталыми.

— Ну, наш отряд тогда у рыбацкого поселка их тоже разбил нагло и напористо. Это особенность внезапного нападения из засады. А они парни куражистые, им нравится такой тип сражения. Надо просто учитывать это и подыгрывать им и не попадать в засады. — Решил Роберт.

— Легко сказать, не попадать. У нас сейчас дроны над полем боя не летают, определить засаду почти не реально.

— Собаки могли бы помочь. Надо нашей Найде найти хорошего кобеля и вырастить армию разведчиков.

— Ты видел, где было совершено нападение? — Первый снова ткнул в карту. — Это полтора дня пути до города. Два марш-броска, и они тут.

— Я думаю, что засаду организовали не основные силы, а такой же передовой отряд, только хорошо подготовленный. Я уверен, что у нас есть неделя или десять дней до начала основных боевых действий. По крайней мере, пойманные мною диверсанты называют такой срок. Они ведь ждут сигнал, чтобы боевые действия и буча в городе начались синхронно.

— Не скажу, что ты меня успокоил. — Первый сел за стол и налил воды из графина в стакан.

— Я это сказал не ради того, чтобы успокоить. Нам нужна подготовка и мы имеем примерный срок, чтобы ее осуществить.

— Ты сейчас что делаешь? На какой стадии изобличение врагов?

— Стимулирую общественность к самозащите. Если люди будут пассивны и надеяться только на власть, то мы останемся в неведении. Население должно понимать, что в ситуации тотальной войны, каждый человек уже на фронте, где бы он не находился.

— Эффект есть? — Первому не нужны были лирические отступления.

— Трое подозрительных задержаны и сейчас с ними проводятся дознавательные мероприятия. Думаю, к утру из них вытрясут всю информацию, и я поделюсь ею.

— Э-эх, Роберт, мне бы на фронт такого бы полководца, как ты. — Мечтательно произнес Первый. — Опасаюсь я, что мои военные просрут решающий удар.

— Языков надо брать. Без них мы будем только гадать. — Предложил Роберт выход. — Тоже нагло и решительно. Нет у нас в городе мужиков, которые сидели, но на которых можно положиться?

— Без понятия. По такому принципу я раньше людей не делил.

— Предлагаю поискать, сформировать отряд и заслать его на сторону врага. Пусть он вытащит нам важную шишку, командира отряда как минимум из ста человек.

— Не успеем уже. — Решил Первый.

— Вполне возможно, но попробовать стоит.

В дверь постучали.

— Кто еще? — Раздраженно поинтересовался Первый.

— Извините, Первый, мы поймали того типа в пальто? — Доложил дежурный по зданию.