Роберт вздохнул. Надо было переварить план, вызывающий сильное волнение и неуверенность. Бандиты не были простачками, и не стоило рассчитывать, что все пройдет гладко. А Семен словно понял, что зреет какой-то заговор и старался быть как можно ближе. Понимал, что живые свидетели его предательства не дадут ему спокойно жить до самой смерти.

В течение дня троица заговорщиков больше не пыталась общаться между собой. Шли молча, наблюдая за поведением бандитов и местностью. А она начала меняться в очередной раз. Стало теплее, больше растительности, особенно отрастающих молодых лесов. Почти все они появились вдоль разломов и теперь начинали выполнять роль барьеров для водной эрозии, разъедающей многочисленные шрамы на теле планеты. В воздухе, особенно у водоемов, появились полчища гудящего гнуса. Насекомые лезли в глаза, нос и рот. У несчастных оленей в мокром мехе под глазами от непрерывно текущих слез поселились сотни досаждающих насекомых, пытающихся отложить там личинки.

— Птиц категорически не хватает. — Заметил Камо. — Им бы сейчас хорошо жилось, сытно.

— Даже не представляю, как они могли выжить. Шансов никаких. — Роберт ни разу не видел ни одной птицы, за исключением морских, питающихся рыбой.

— Вот это и страшно. Впереди нас ждет массовое размножение насекомых, а я их жуть, как не люблю. — Признался Камо, отгоняя связанными руками от лица полчища гнуса.

К вечеру, как на заказ, небо на юге потемнело. Дохнуло сыростью и даже засверкали молнии.

— Природа на нашей стороне. — Тихо произнес Роберт.

Его этот фактор приободрил. Он решил, что им будет сопутствовать удача. Перец объявил привал раньше обычного, чтобы не ставить палатки и не готовить ужин под дождем.

— Черти сегодня спят на земле. — Объявил он.

Пленники переглянулись, чтобы понять, новые обстоятельства пойдут им на пользу или наоборот.

— Все будет зависеть от того, кто ляжет спать под телегой с острой скобой. — Произнес Ростислав. — Надо умудриться разрезать веревку и не разбудить бандита.

— Это будет непросто. — Роберт представил вживую этот процесс. — Нужно, чтобы шел сильный дождь.

Гроза надвигалась. Сделалось темно еще до того, как наступила ночь. Пленников накормили, дали возможность сходить в туалет.

— Вы какие-то подозрительно тихие сегодня. — заметил надзирающий за ними Василий.

— Устали. — Успокоил его Роберт.

— Ну-ну. Именно так мне сказала жена, подливая в водку клофелин. Ушла с детьми и всеми деньгами. Наверное, сдохла уже, но так ей и надо. И Семен ваш чего-то чувствует, а у гнид на проблемы чуйка острая. Завяжу-ка я вас сегодня по-новому. — Василий привязал каждого пленника руками к оси на короткий поводок.

Спать пришлось бы с поднятыми вверх руками.

— А если у меня нос зачешется? — Спросил Камо.

— Давай, я тебе сразу в него дам, чтобы он только болел. — Василий заржал.

Роберту выпало спать под телегой со скобой, о которую можно было разрезать веревку. Новый способ завязывания ничуть не мешал воспользоваться ею. Но Перцу вздумалось уложить рядом с ним Семена, которому тоже не полагалось спать в палатке на сухом месте. И это обстоятельство полностью перечеркивало разработанный план. Как только все разлеглись, начался дождь.

— Я знаю, что вы задумали побег. — Произнес предатель. — Я не допущу этого.

— Ты зря пытаешься выслужиться перед ними. Только хуже себе делаешь. Хочешь выжить, беги с нами. Мы побежим в одну сторону, ты в другую. В поселке скажем, что ты героически погиб, чтобы жену твою не расстраивать.

— Уже поздно, Роберт. Я свой выбор сделал.

Утром рано, внезапно появившийся отец Ивана, разбудил напарника, и они погнали оленей к южному валу. Несмотря на то, что их накормили и отнеслись нормально, мужчины не подумали оставить хотя бы пару оленей гостеприимным жителям.

— Вот такой у тебя папашка, эгоист, каких свет не видел, вечно ставящий на первое место что угодно, кроме семьи. — С обидой произнесла Валентина. — Ты вообще на него не похож.

— Надо было Ивану отчество Валентинович брать. — Пошутил Борис. — А так-то против карабинов и не поспоришь. Сейчас же пристрелят и никакая полиция не придет разбираться, вольное время.

— Мне интересно, как они собираются их поднимать наверх? — Ивана больше всего интересовал не отец, он не проникся к нему никаким родственными чувствами, а процесс подъема оленей на другую сторону.

Он несколько раз проходил по всей длине южного вала и не знал ни одного пригодного для подъема пологого места.

— А может, у них на той стороне упряжка есть. Зацепят веревкой и вытащат по очереди. — Предположил Валера.

— Бесит меня этот Коля и всегда бесил. — С чувством произнес Борис. — Как тебя Валентина угораздило?

— Зато Ванька нормальный родился.

— Это да, природа тут компенсировала перегибы. У родного сына забрал оленей, это кем надо быть? Шаман ему нашептал. У кого своей башки нет, сразу начинают слушать тех, от кого вообще надо держаться подальше. А мяска нормального так хотелось. — Борис постучал рукой по спинке кровати. — Что ж, перебьемся ухой.

— А он нас не сдаст кому не надо? — Задумчиво спросил Марсель. — А то и ухи не поедим.

— Он вряд ли здесь с кем-то имеет контакты. — Решила Валентина. — Если шаман сказал уходить, значит так и будет. Соберутся в табун и пойдут на запад. Чем меньше людей будут знать об их планах, тем лучше.

— Может и так. — Согласился Борис. — У кого вообще автоматы и пулеметы есть, что им карабины оленеводов. А если еще и артиллерия есть. — Он встал и выглянул в окно.

Утренняя дымка не позволила увидеть, что происходило у южного вала. Обычно туман появлялся при смене теплого влажного фронта на холодный. В той стороне раздался выстрел. Через несколько секунд второй, третий и так несколько десятков с небольшими перерывами. Жители вагончиков-бытовок замерли, не зная, что и думать об этом. Первое, что приходило на ум, нападение. Оленеводы нечаянно привели за собой опасных людей, и они встретились.

— Что делать-то? — Засуетилась Алена. — Нам и бежать-то отсюда некуда.

— И отстреливаться нечем. — Борис подслепо уставился в окно. — Вы, короче, оставайтесь здесь, а я пойду посмотрю, чего стреляли. Если не приду через полчаса, уходите подальше. Идите к разлому, вдоль него доберетесь до южного вала и уйдете. Иван дорогу знает, где вы пройдете, а другие потонут.

— Может, не надо, дядь Борь. — Иван подумал, что его жертва будет напрасна.

Вряд ли они сумеют убежать престарелой бандой от физически здоровых мужчин.

— Надо. Если они попадутся мне навстречу, я их задержу. Всё, собирайте вещи, я пошел. Услышите одиночный выстрел, значит точно надо валить. Хотя нет, два выстрела, второй контрольный. — Борис накинул спецовку, надел сапоги и вышел.

Его фигура мелькнула за окнами и растворилась в тумане.

— Собирайтесь, чего ждете? — Подогнал жителей Валера. — Форс-мажор. Я как чувствовал, что эти олени не к добру.

— Да, народ, собирайтесь, будем наготове уходить. Пойдем по восточной стороне разлома, там есть надежные тропки, кто их не знает, стопудово провалится под землю. — Иван бросился собирать свои вещи.

В вагончиках началась суета. От южного вала до них было минут двадцать ходьбы, зная точное направление. Если нападавшие не знали об их существовании, то туман мог скрыть тайну поселения. Выходило, что Борис мог все испортить своим появлением. Иван надеялся, что он не покажется на глаза непрошенным гостям, если услышит их раньше, чем увидит.

Через полчаса все жители стояли с узлами и сумками снаружи, готовые скрыться в тумане по первой команде. Никаких выстрелов больше не раздалось, вместо них послышались быстрые шаги.

— Уйдите подальше. — Тихо попросил Иван общину.

Жители повиновались. Он сам спрятался под вагончик. Из тумана выбежал Борис, оперся рукой о стенку вагончика, тяжело дыша.

— Ох… твою мать… чуть… не сдох. — Он потоптался на месте. — Вы где?