— Да, уяснили.

Василий вернулся к своим.

— Они что, хотят перед ними выглядеть хорошими? — Догадался Ростислав.

— Да, дурят наивных оленеводов, чтобы держать их в союзниках, пока будут разбираться с нами. А потом и их прижмут к ногтю. — Роберт так понял внешнюю политику бандитов.

Ничего нового в ней не было. То же самое происходило в мире и до катастрофы на уровне государств.

От поселка отошли с десяток вооруженных мужчин и встали на некотором расстоянии.

Василий вскоре после короткого разговора с Перцем, подошел к Роберту.

— Я буду с вами, чтобы у вас не возникло глупых желаний. — Пояснил он. — Сеня, иди сюда.

Семен без всякого желания присоединился к ним. За сотню метров до ожидавших мужчин, Василий остановил пленников.

— Здесь будем стоять.

Перец с обозом проехал дальше и остановился. Мужчины перездоровались за руку. Встречавшие полезли проверять обозы. Заглянули в бочки, понюхали содержимое, достали несколько рыбешек и вспороли им животы. Снова понюхали. Перец что-то сказал им, показал на пленников, а потом вынул из последней телеги три автомата и вручил. Кажется, это произвело на оленеводов более приятное впечатление, чем рыба. Они пропустили обозы дальше. С ними пошел только Перец, другие остались ждать.

Не было его часа два. Уже начало темнеть, а из каждого чума поднялся дым. Перец вернулся с обозом, но в телегах уже не было бочек. Содержимое того, на что он выменял рыбу и оружие было прикрыто пологами. Роберт предположил, что там оленьи шкуры. Одежда являлась одним из самых важных предметов обихода, следующей по важности после еды и стоила неимоверно дорого. У оленеводов с таким огромным стадом ее ценность была ниже и потому стоило учитывать этот фактор для обмена. Оружие они ценили намного дороже всего остального.

— Рядом лагерем становиться не разрешили. Дикари говорят, духи не любят чужаков, и тут начнется землетрясение, если не уйдем. — Пояснил Перец команде.

Ночи становились светлее с каждым днем и сегодняшняя уже позволяла идти без опаски. Остановились на ночлег только после того, как исчезли огни поселка. Зажгли свой костер и сели ужинать. Перец выдал своим напарникам по меховой шкуре, чтобы они не мерзли. Роберт понял, что оказался прав. Шкуры были мягкими, хорошо выделанными. И снова мысли перескочили на руководство Архангельска, ничего не знающего о соседях, с которыми можно было устроить взаимовыгодную торговлю. Бандиты действовали напористо, где силой, где дипломатией и везде успевали. Обособленная община Архангельска вела себя на внешнем крае лениво и самодовольно, не зная, что ее обкладывают флажками и скоро начнут гнать на номера.

Пленникам связали руки и разрешили спать в одной телеге на постеленных в один слой шкурах. Это был неслыханный подарок. Роберт уснул едва коснувшись их головой. Он хорошо выспался и почувствовал себя в силе, когда его снова разбудили.

— Разомлели, черти. — Выругался Василий, ответственный за побудку. — На земле спать будете в следующий раз, если не встанете через десять секунд. Начинаю отсчет. Рааз… дваа…

Роберт выпрыгнул через борт, присел несколько раз, громко хрустя коленями. Ростислав спустился следом, тоже довольно шустро для своего ранения, а вот Камо кряхтел и пыхтел, пока Василий не поторопил его, ухватив за одежду и перекинув через борт. Камо упал на землю и схватился за раненую ногу.

— Скотина неуклюжая. — Василий добавил ему пинком под зад.

Роберт и Ростислав помогли товарищу подняться.

— У меня нога затекла. — Пояснил Камо. — Причем здоровая. Я ни на ту, ни на другую спросонья наступить не могу. — Он переступил с ноги на ногу и тихо произнес. — Я мечтаю грохнуть его. — Камо зло посмотрел на Василия.

— Нам вообще повезло оказаться в отряде, где все мечтают грохнуть друг друга. — Пошутил Роберт.

— Я не мечтаю, я обдумываю. — Ответил Камо через сжатые зубы.

— Давай без своего горячего южного темперамента. — Попросил Роберт. — Всех подведешь.

— А что теперь, терпеть все унижения? Я не из той породы, над кем можно безнаказанно измываться. — У Камо затряслись руки от сдерживаемых эмоций.

— Холодная голова лучше, чем горячая. Представится момент, воспользуемся им, но все вместе и по договоренности. А пока изображай перед ними слабого человека, чтобы они расслабились. — Роберт говорил чуть слышно, но каждое его слово было четким. — Огребли от нас раз, огребут еще, скажи, Ростик?

— Обязательно огребут. — Ростислав улыбнулся.

Оба подумали про тот бой, когда сын Роберта и его друг решились взять пулемет, отбитый у бандитов и использовать против них же, переломив ход боя.

Семен стоял в стороне и как будто прислушивался к разговору пленников. Не знал, как еще можно прислужить бандитам, чтобы они проявили к нему большую милость. Не понимал, что чем больше он пытался предать товарищей, тем сильнее усугублял своё положение. Бандиты не являлись благородными разбойниками ни в коем случае, но уважали сильных. В их глазах Семен являлся ничтожеством, не достойным ничего хорошего.

— Уши греет твой товарищ. — Заметил Камо. — Пошел вон, Иуда. — Крикнул он в сторону Семена.

Бандитов рассмешило общение среди пленников.

— Псы разлаялись друг на друга. — заметил Перец. — Сейчас вцепятся друг другу в глотки.

— Тихо, без комментариев. — Шепотом попросил Роберт, обращаясь к Камо.

— Министр, забери завтрак. — Приказным тоном произнес Василий.

Роберт забрал мутную баланду и отнес к своим. Рыба, с к сожалению, закончилась, суп был приготовлен без бульона, на небольшом количестве пшена, травы и какого-то жира, блестящими пятнашками плавающего по поверхности.

— Да, уж, сегодня не четверг, не рыбный день. — Вздохнул Камо, попробовав первую ложку мутного варева.

— Скажи спасибо, что вообще кормят. — Роберт считал, что к ним относятся относительно гуманно.

— Нет уж, мое спасибо надо заслужить. — Камо не собирался покоряться.

Ростислав ел молчком и смотрел по сторонам. Как человек психически сформировавшийся в невыносимых условиях, он был немногословен и не считал свое настоящее положение настолько ужасным, чтобы предаваться унынию.

— Они везут два наших автомата в первой телеге под шкурами. Если ночью будет гроза, можно незаметно до них добраться. — Произнес он неожиданно.

— Сдурел? Они сто процентов без патронов. — Теперь Роберт испугался, что Ростислав начал проявлять активность. — А у нас руки связаны.

— Это, как раз не проблема. — Паренек повел глазами в сторону телеги, рядом с которой они завтракали. — Вон под днищем скоба, к которой доски крепятся. У нее острый край, выступающий наружу. Я ее еще вчера приметил. А ночью думал, как нам сбежать так, чтобы они не сразу кинулись и понял, что они нас в любом случае догонят, поэтому самый верный способ, это валить их.

Роберт чуть не подавился баландой. Отложил ложку и посмотрел на Ростислава.

— Ты серьезно?

— Да, а что такого, дядь Роберт? Они нас в живых не оставят, так что у нас вопрос в том, рискнуть и выжить, или гарантированно умереть каким-нибудь изуверским способом. Я за первый вариант.

— А ты, Камо, что думаешь?

— Я за любой кипиш, кроме голодовки. Но реально, что нам дадут автоматы без патронов?

— Патроны есть у часового. Как только автоматы окажутся у нас в руках, мы вырубим его, заберем оружие и боеприпасы. А потом завалим всех спящих бандитов. — Ростислав говорил об этом так обыденно, словно обсуждал домашнее задание.

— Не верю своим ушам. — Признался Роберт. — Но план звучит интересно, нужна только гроза, чтобы скрыть наши действия.

— А как быть с Семеном? Оставим в живых, он назад все равно не вернется, и в город тоже. Ему одна дорога, к бандитам, и там он в красках расскажет, как мужики из рыбацкого поселка убили всех хороших парней и нас могут реально вырезать из чувства мести. — Роберт еще не был готов распоряжаться жизнью человека, еще недавно считавшегося товарищем.

— В расход. — Уверенно произнес Ростислав. — Он сам себе подписал смертный приговор.