— Вежливые, выдержанные, грамотно говорите без матов.

— Я же говорил, что учитель истории. — Напомнил Роберт.

— Я физрук. — Произнес Алексей.

— А я трудовик. — Почти соврал Чижов.

— Конечно, так я и поверил. — Усмехнулся Захар. — У моего сына учитель был, так я однажды в баре услышал, как он с товарищами общается. У меня уши чуть не завяли от такого лексикона.

— М-м, лексикона. — Усмехнулся Физрук. — Ты тоже не так прост, Захар.

— Я обыкновенный водила, а вы точно не учителя и не представители рабочих профессий. Или ученые, или чиновники.

— А почему не депутаты?

— Депутаты тоже матом кроют будь здоров. — Заметил Захар. — Что угадал?

— Не угадал, но тепло.

— Артисты? Нет, они тоже за камерой за языком не следят. У меня нет вариантов больше.

— Мы — коллектив редакции научного журнала «Ученый мир». Слышали о таком? — Роберт намеренно увел любопытного Захара в сторону.

— Нет, вообще журналы не читал, кроме кроссвордов, конечно. И что, ученые, не смогли претворить свои знания в жизнь? Приходится побираться и спрашивать у других, как выживать. — Захар злорадствовал.

— Вместо смертоубийства за ресурсы мы выбрали путь уединения. Мы же смогли спрогнозировать, что на берегу моря пекло не было таким страшным и потому природа тут сохранилась намного лучше. Издержки похода, пришлось сильно похудеть.

— Похудеть? Да вы тощие, как узники концлагеря. Я когда вас увидел, думал, что вы и неделю не протянете с таким недобором веса.

— Мы уже давно такие. — Ответил ему Физрук. — Организм нашел для себя удобный вес.

— Бараний. — Усмехнулся Захар. — Я одно только понял, чем ты умнее, тем труднее приспособиться к жизни. Умники всегда страдают по жизни.

— Есть такое дело. — Миролюбиво согласился Роберт. — Уяснили на себе эту мудрость неоднократно. Тот, кто стремится к усложнению, в один момент запутается в противоречии собственных правил. А тот, кто стремится к упрощению, однажды перестанет быть человеком.

— Не понял. — Захар не отличался хорошим анализом длинных фраз.

— Вот об этом я и говорю. — Роберт улыбнулся. — Надо знать, где остановиться, чтобы не запутаться и не отупеть. Золотая середина. Теперь понятно?

— Нет. — Захар замотал косматой гривой.

— Ладно, проехали. А давно вы тут живете?

— У моря?

— Да.

— Четвертый год. Когда мы пришли сюда здесь еще никого не было. Местные все погибли от холода.

— Все? — Удивился Чижов.

— На нашей территории все. Вымерзли, как мамонты. Тут холод был такой, что никто не успел к нему подготовиться. Кого, где застал мороз, там же человек и умирал. А море еще было во льдах, не как сейчас. Вот реально, если отплыть на километр от берега, упирался в стену льда высотой в десятки метров. За три года он оттаял, уровень воды немного поднялся, и большую часть унесло в океан. Я представляю, какие там сейчас плавают айсберги. А если кто и выжил, то смерчи добили их, а грозы затопили все подвалы. Лично нашей общине ни разу не встретился никто из тех, кто жил тут раньше. Когда лёд начал уходить, рыбы в море сильно прибавилось, рыбалка попёрла и жить стало сильно легче.

— Вы на лодках ходите? — спросил Чижов.

— Да, какие по дороге находили, брали с собой. Некоторые на колеса ставили и катили, набив вещами. Мы тогда выглядели примерно как вы. Некоторые даже умерли по дороге.

— А сейчас-то вы справными выглядите, откормленные. — Заметил Роберт. — Я даже позавидовал.

— Ну, а какими нам быть. Два года точно не были ни дня, чтобы голодали. Море, слава богу, постепенно наполняется рыбой, тюлени откуда-то пришли, птица расплодилась.

— И птицами не брезгуете питаться? — Спросил Чижов.

— Брезгуем? Я такого слова много лет не слышал. Едим всё, что движется. Как говорит глава нашей общины, нет ничего важнее сбалансированного питания.

— Даже спорить с ним не стал бы. — Усмехнулся Роберт. — А скажи честно Захар, за Архангельском есть вероятность найти незанятый участок прибрежной полосы?

Мужчина ответил не сразу.

— А мне никто не докладывает, есть там места или нет. Реально были у нас год назад из самого города люди, хорошо вооруженные, но без притязаний на территории. Сказали, что картографируют земли, которые теперь выглядят по-другому. Мы спросили, сколько их в городе осталось, сказали тысяч пять, не больше. В основном кто сумел спрятаться в уцелевших бомбоубежищах. Там ведь тоже приморозило сильно. Они сказали, что на восток побережье очень сложное, непроходимое и реально там обосноваться тяжело. Очень много трещин, активных вулканов, земля под ногами зыбкая. А море временами возвращается внезапно. Где-то льды промывает и идет поток с камнями, с ледяной шугой, настоящий сель. Повезет, уйдет весь в трещину, нет, пиши пропало.

— А что, архангелогородцам не нужны дополнительные силы? — Поинтересовался Чижов.

— Силы? — Захар рассмеялся. — Да вас кормить надо пару месяцев, чтобы вы на людей стали похожи. Вы же не свиньи на откорме, никто не возьмется вкладывать в вас столько еды, чтобы вы смогли работать только через пару месяцев. А если учесть, что к тому времени как раз начнется зима и вся путина встанет, то получается, что вы будете проедать зазря чужую пайку как минимум девять месяцев. Но это я так предполагаю, если хотите, можете попытать судьбу.

— Непременно попытаем. — Роберт был уверен, что у них нет других вариантов.

— Ну, тогда удачи. Если что, не обессудьте, я вам рассказал, как есть, а решение принимали вы сами. — Захар, как будто боялся, что ситуация в Архангельске еще хуже.

— Конечно, мы взрослые люди, которые умеют принимать решения и отвечать за их последствия. — Успокоил его Физрук.

Захар долго смотрел на него.

— Врёте вы, что учёные. Я же пять лет жопу одну возил, так вот он один в один как вы разговаривал. Из госструктур? — Догадался он. — Баловни судьбы, которые наконец-то поняли, чего стоят?

— Жизнь покажет, кто чего стоит. — Ответил ему Роберт.

Захар остановился.

— Ну, всё, пришли. — Он огляделся.

— Вы же хотели с ночевкой? — Роберт тоже осмотрелся, опасаясь засады. — Передумали?

— Нам было велено отвести вас на безопасное расстояние, проверить, нет ли сообщников. Я уже понял, что вы пришли одни, смысла идти дальше нет. Так что дальше сами, со следа не сойдете же?

— Не сойдем. — Роберт уже научился замечать еле различимые отпечатки своей обуви. — А скажи, про двадцатку бойцов глава вашей общины соврал?

— Он это сделал с целью не дать вам совершить глупость.

— Мы так и подумали.

— Ладно, рад был знакомству. Надеюсь, у вас все получится, и мы никогда не столкнемся по плохому поводу. — Захар протянул руку Роберту. — Счастливого пути.

— Спасибо. — Роберт пожал её. — Хорошей рыбалки, или что вы там себе желаете чаще всего.

— Ты прав, удачной рыбалки.

Мужчины по очереди пожали друг другу руки и разошлись. До наступления темноты оставалось еще несколько часов. Троица не становилась на ночлег, пока солнце окончательно не опустилось за горизонт. Спали по очереди, опасаясь, что рыбаки попытаются выкрасть автомат, но страхи оказались напрасными. Утром встали пораньше, позавтракали рыбой, кусочком холодца и продолжили путь. К закату дня вышли в окрестности лагеря.

— Штой, кто идет. — Окликнул их возникший из ниоткуда Даниэль.

— Швои. — Пошутил Физрук. — Принимай подарки, часовой.

Изольда, учуяв близкое человеческое жилье, отстала. Ей больше незачем было тесное общение с людьми. Она поняла, что пропитаться можно и без них, по крайней мере, до наступления зимы.

— Приехали. — Из тумана показались остатки фундамента нежилой двухэтажки.

Иван скинул с плеч веревку и устало сел на бетон. — Садись, чего замерла?

Взгляд Полины выражал разочарование и удивление.

— Это всё, что осталось? А люди где? — Она как будто снова потеряла веру словам Ивана.