Небольшая община разлеглась спать. Неудобства уже никого не волновали, все привыкли к ним. Илья показалось, он только прикрыл глаза, а его уже тормошат. С огромным трудом открыл глаза.

— Подъем, боец, пора на службу. — Николай передал ему часы и зажигалку.

— Как обстановка?

— Тихо, как на кладбище.

— Брр-р. — Илья передернул плечами.

— Все, давай, охраняй.

Илья поднялся наверх. Ночь была непроглядно темной и душной. Дождь не шел, висел туман, в котором вяз свет спиртовки. От нее толку не было никакого, только выдавала местоположение. Илья затушил ее и сел у входа. Мир безмолвствовал. Наверное, он уснул, потому что вздрогнул от неожиданности, когда раздался шум сработавшей «погремушки» и следом тихое ругательство. Илья нащупал рукой металлическую трубу и затаился.

Вначале показалось, что из всей деревни выжил только Тузик. Первым делом проверили двор, из которого он выбежал. Дом сгорел, перекрытие погреба рухнуло и залило водой. На его месте образовалась прямоугольная лужа грязной горячей воды. Не факт, что хозяева дома в этот момент находились внутри и сварились заживо. Не все успели добежать до своих владений, а тем, кому удалось, не все сообразили спрятаться именно в погребе или подвале.

Когда дождь утих, а туман немного рассеялся, открылась жуткая в своей масштабности природная аномалия. За деревней, включая ее часть вместе с поместьем Марии Алексеевны, образовалось воронкообразное проседание земли. И все это просевшее поле бурлило сотнями «гнойников», выплескивающих на поверхность густые брызги рыжей грязи. Где-то под деревней образовался крупный источник разогретой воды, и он продавливал глину паром, конденсирующимся по дороге до жидкой формы.

— Находиться в ангаре больше не стоит. — Решил Александр. — Земля может просесть в любой момент, и тогда сваримся.

Предупреждению инженера вняли, и начали в который раз переносить вещи подальше от опасного места. В процессе переселения на дороге появился пастух Геннадий верхом на лошади.

— Живые, слава богу. — Обрадовался он. — Огромное вам спасибо, что рассказали про надвигающийся жар. Я семью спас и стадо.

— В штольне? — Догадался Александр.

— В ней самой. Я жене рассказал, она не поверила, но мы договорились, если станет припекать, она хватает детей в охапку и в штольни. А я следом гоню туда стадо. Кроме нас, там еще Протасовы и Харинские спрятались. Как теперь выживать и чем скотину кормить, непонятно.

— Это хорошо, что люди выжили. А штольни не обвалились? — Спросил Матвей Леонидович.

— Кое-где обвалились, конечно, но доступ к воде остался. Коровки пьют и мы с ними. Вода там нормальная, пить можно.

— Ты аккуратнее скачи. — Предупредил пастуха Матвей. — Видел, как земля просела. Там с конем можно уйти в горячую жижу.

— Видел, но я только по дороге верхом.

— А еще кроме Протасовых и Харинских кто-нибудь выжил? — Спросила Мария Алексеевна.

— Заболотные в подвале пересидели, Яковенки, Шульгины, Забияки, больше никого не видел. Это я по дворам уже прошелся, сказать, чьи коровы остались. — Пастух вздохнул. — Легостаевы погибли с детьми. Сварились. Линёвых не нашел, Пискаревых тоже. Честно говоря, жутковато открывать погреба, когда оттуда не отвечают.

— А ты, похоже, уже давно бодрствуешь, раз столько успел. — Удивился Матвей. — Мы, можно сказать, пару часов назад вышли.

— Я уже часов пять, как выбрался. Вначале пешком ходил, боялся Макарку запалить. Жарко еще было, да и дороги заодно разведал. Потом ветер подул, и стало сильно прохладнее. Самолет-то ваш, наверное, дотла сгорел?

— Конечно, сгорел. Там половина деталей из пластика или всяких горючих композитов. — Ответил Матвей. — Что скажешь, Геннадий, где нам теперь селиться?

— Или землянку копать или в штольню. Там можно в бок вырыть ответвления и жить сообща. Земля там податливая, лопатой за месяц любые хоромы выкопаешь.

— А я думал лопатой только могилу себе можно выкопать. — Усмехнулся Матвей.

— Это еще успеется. — Ответил пастух.

Тимофей схватил деда за руку и подергал, чтобы он обратил на него внимание. Матвей склонился к нему.

— Дед, ты говорил, что мы пойдем маму с папой искать. — Напомнил он.

— Помню, Тимох, но пока я в растерянности. — Прямо заявил Матвей Леонидович. — Надо немного собраться с мыслями, с опытом. Мы ничего не знаем и потому спешить не будем. Обещаю, родителей искать пойдем, но не завтра и не послезавтра. Нам еще надо понять, куда отсюда вообще идти. Я же не птичка, у меня компас в голову не встроен.

Тимофей надул губы, но промолчал. Пригнулся к собаке и стал наглаживать ему промеж ушей.

— Телегу сберег? — Поинтересовался Александр у Геннадия, кивнув на сложенные кучей вещи и примощенную к ним садовую тачку.

— Не-а, сгорела. Знал бы, что так жарить будет, колеса скрутил заранее.

— Да, ребята, такое знать заранее нельзя. — Задумчиво произнес Матвей. — Делать нечего, надо идти к вашим штольням и обживаться.

— А вы сами-то где пересидели? — Поинтересовался Геннадий.

— У нас в погребе. — Ответила Мария Алексеевна.

— А почему сейчас не можете в нем остаться?

— Там жижа горячая под стеной булькает, того и гляди сломает ее и заполнит. — Пояснил Александр. — А что, у вас там занято?

— Нет, конечно, живите. Я из любопытства. У Марь Алексеевны богатые хоромы… были. И погреб капитальный. Помните, в шестом классе после картошки вы нас завели в сарай, тогда он был на месте ангара, и подняли из погреба нам всем пять банок сливового компота и вынесли из дома пирожков с картошкой? Вот это было классно.

— Рада, что ты помнишь, Ген. Хороший ты человек получился. — Голос у Марии Алексеевны дрогнул.

— Спасибо. Ладно, я проверю еще несколько домов, а потом подумаем, как ваши хорхоры́перетащить к штольне. Вы же не торопитесь? — Спросил пастух.

— А если снова дождь? — Поинтересовался Александр.

Недалеко от деревни громыхнуло, предупреждая, что угроза нового ливня весьма вероятна. Пастух спрыгнул с лошади.

— Ладно, давайте переносить на руках. Думаю, за пять-шесть ходок управимся.

Тяжелые продукты, консервацию и припасы воды уложили в тележку. В нее впрягся Александр, как самый молодой и сильный. Матвей взял столько, сколько смог поднять. Мария Алексеевна взяла с собой коробочку с фотоальбомами и еще какие-то папки. Тимофей перекинул через плечо тюк с вещами. Геннадий, что сумел, прикрепил к седлу лошади, но и себя нагрузил не слабо.

Крякнул под нагрузкой.

— За четыре ходки управимся. — Решил он.

Штольни находились за деревней. К ним вела старая дорога из плит. Они вздыбились во время прохождения сейсмической волны и назад нормально не легли. Но это все равно было лучше, чем жидкая грязь по ее обочинам. На вид она выглядела очень топко, и от нее еще исходило тепло.

Пастушья лошадь часто фыркала, как будто её раздражал запах. А он действительно был неприятным, когда ветер заворачивал со стороны образовавшейся клокочущей низменности. Оттуда тянуло серой, вызывая раздражение глаз. Матвей порывался узнать, почему в штольни не зашел горячий воздух, но увидев их, догадался почему. Во-первых, там стояла металлическая дверь. Во-вторых, дорога от входа шла вниз под уклон. Контраст между внешним влажным, горячим и душным воздухом и прохладным подземельем ощущался с первых шагов.

На шум вышли люди с фонарями в телефонах.

— Это те самые люди из самолета, про которых я вам рассказывал. Это они сказали мне, что надвигается пекло. Так что, можете их поблагодарить, что они дали нам фору. — Представил пастух гостей обитателям штольни. — Они пережили жару в погребе у Марь Алексеевны, но он готов обвалиться, поэтому они поживут с нами.

— Покажите, где тут есть свободное место. Я с ног валюсь. — Призналась Мария Алексеевна.

— Идемте. — Протасова Ольга взяла ее за руку и повела за собой.

— Тимоша, идем со мной. Тебе еще рано таскать тяжести. — Позвала бывшая директриса Тимофея.