Самолет дернулся, потухли приборы, и его потянуло вниз. Под шасси по поверхности оставались метры, но это была не ровная поверхность, а изорванная разломами земля, к тому же лесистая. Матвей посмотрел в окно и увидел, что основание подвижного «горба» уже близко и вывернул рули вправо. Вал, оставивший за собой страшные разрушения, ушел дальше. Теперь уже под шасси было не меньше двухсот метров, и оставался шанс спланировать на относительно ровную площадку.

Матвей Леонидович лихорадочно сканировал взглядом поверхность, и ему удалось увидеть желтое поле с неповрежденной землей на большом участке. Он начал планировать в его сторону.

— Держись Тимоха, посадка может оказаться не совсем мягкой. — Предупредил он внука.

Колеса врезались в мягкий грунт. Самолет затрясло на неровном рельефе поля, и он начал останавливаться с удвоенной интенсивностью и вскоре замер, как вкопанный. Матвей вытер пот с лица и откинулся на спинку. Понять, что только что им удалось с внуком пережить, еще предстояло.

— Спасибо. — Поблагодарил он супругу.

— За что? — Поинтересовался Тимофей.

— За пиццу. Если бы не она, мы бы с тобой сейчас были бы в другом месте.

— В каком? — Не понял Тимофей.

— Не важно.

Матвей Леонидович обернулся назад. Мятая коробка из-под пиццы лежала на полу. Кусочки разлетелись по всему салону. Он дотянулся до ближайшего, взял его и жадно откусил большой кусок и протянул остатки внуку.

— Я не хочу. — Завертел он головой.

— А что так? — В шутку удивился Матвей Леонидович.

— Что это было? — Спросил Тимофей, разглядывая в окно сильно изменившийся пейзаж.

— Я про такое не слыхал. Какой-то земной шторм.

— Домой пешком пойдем?

— Самолет заглох. Видать, молнией куда-то попало. Э-эх, инженер наш пиццы не дождался. — Матвей имел ввиду совсем другое, но не хотел травмировать внука. — Домой, конечно, придется идти, у нас там хозяйство. Но мне кажется… — он не договорил.

Когда они были на вершине гребня, а это не меньше двухсот, а то и более метров в высоту от нормы, он видел, что тот простирался от горизонта до горизонта. Его дом, скорее всего, был разрушен, но проверить все равно надо было. Другого места, где они с Тимофеем могли дожидаться помощи, у них не было. Матвей отстегнулся и прошел назад. Поднял сиденье второго ряда и вынул из стопки фирменных пакетов один. Собрал в него куски пиццы.

— Это нам с тобой в дорогу.

— А что, далеко идти?

— Раньше бы за час управились, но сегодня…

— Может, долетим? — Тимофей состроил жалобную мордаху.

— Конечно, у нас ведь возле дома личный аэродром. — Язвительно произнес дед. — Вылезай, прогуляемся перед сном.

Внук нехотя отстегнулся и выбрался из самолета. Они сели на стерню ячменного поля. Мягкая вспушенная земля продавливалась под ногами. Колеса самолета оставили на ней глубокие борозды.

— Дед, а чего так воняет? — Поинтересовался внук.

В воздухе распространился сильный сероводородный запах, причину которого Матвей Леонидович понять не смог. Взял внука за руку и пошел на багровое солнце, опускающееся к искореженному рельефу горизонта.

Илья гадал, чем может быть вызвана иллюзия вздыбившегося горизонта, перепадом температур, грозовым фронтом или аномальной сейсмической активностью, создавшей натуралистичную фата-моргану. Накатывающийся серый вал походил на огромную волну воды. Её не могло существовать в принципе на таком удалении от моря, и поэтому он решил, что это маскирующийся под нее плотный грозовой фронт, исторгающий сотни молний в минуту.

Ребята в полном оцепенении наблюдали за приближением вала. Машина начала приплясывать на месте и биться в мелкой дрожи, передающейся и людям. Максим стоял снаружи и снимал погодную аномалию на телефон.

— Запомните этот день народ, мы стали свидетелями жуткого погодного явления. Ставьте лайки и подписывайтесь, пока есть время.

Ему тоже казалось, что это больше всего похоже на фронт пылевой бури, но только дождевой, сформировавшийся в условиях аномальной погоды. И только когда в прямой видимости вал начал вздымать вверх дорогу с машинами и зданиями, мнение о природе явления резко поменялось.

— В машину скорее! — Испуганно крикнул ему Илья.

Максим прыгнул на задний диван к Гуле.

— Пристегивайтесь. — Громко приказал Илья, судорожно попадая замком ремня в ответную часть.

— Что это такое? — Чуть ли не плача спросила Даша. — Я домой хочу.

Вблизи вал уже не казался сплошным и серым. Он гнал перед собой вал грязной воды, рвал землю и проглатывал всё, что попадалось ему на пути. Дорожная лента в обрамлении отбойников, щитов и столбов освещения, вздымалась вверх, рвалась и дыбилась кусками асфальта, и пропадала на вершине за вспышками молний. Вал накатывался все ближе. Земля тряслась, мир грохотал, казалось, что наступили последние времена. Даша схватила Илью за руку. Он притянул ее к себе и поцеловал.

— Держитесь. — Посоветовал он остальным, а сам уперся ногами в пол.

Вода, несущая перед собой другие машины, строительный мусор и грязь, ударила в машину, закрутила вихрем, скрежеща железом по железу. Лопнули стекла, и в салон хлынула отвратительно пахнущая жижа. Илья успел задержать дыхание, прежде чем оказаться в ней с головой.

Их крутило и мотало, било из стороны в сторону. Иногда казалось, что они падают вниз, но потом вода исчезала на миг, позволяя сделать вдох. Сколько продолжалось вращение, никто сказать не мог. Мгновение и вечность. Время как будто изменило себе и перестало работать линейно. Илья помнил, что был удар, после которого его тряхнуло так, что выбило дух.

Он очнулся от всхлипываний. Открыл глаза, что удалось не сразу. Лицо было в грязи, и она сразу же попыталась попасть в глаза. Их начало щипать. Илья попробовал грязь на губах языком. Она была соленой, из чего он сделал вывод, что ее принесло морской водой. Пошевелил руками. Они слушались его, но левая болела. Вытер лицо и обернулся назад. Плакала Гуля. Голова Максима лежала у нее на ногах, а она гладила его лицо, как будто он умер.

— Что с ним? — Илья не придумал ничего умнее.

Гуля шмыгнула носом, отстраненно посмотрела и ничего не ответила. Илья вспомнил про Дашу. Она лежала головой на стойке и находилась без сознания.

— Дашуль, Дашуль? — Илья попытался растормошить ее.

Не удалось. Он отстегнулся, полез в бардачок, открыл его. На пол потекла темная грязь с сильным запахом сероводорода. Пошарил в темной жиже руками и вынул пластиковую коробку аптечки, которую собирал сам перед поездкой. Оттер ее от грязи и открыл. Вынул пластиковую бутылку с нашатырем. Потянул Дашу на себя. Она безвольно повалилась в его сторону. Илья бережно опер ее на себя, открыл бутылку и сунул подруге под нос. Она дернулась, но не очнулась. Даша была жива, и это дало повод для оптимизма.

Илья дал ей понюхать нашатырь еще раз. Даша снова дернулась и застонала.

— Голова. Как больно. — Она потянулась рукой к голове.

— Все хорошо, Дашуль. Ты жива, а голова пройдет. — Попытался Илья успокоить подругу. — Покажи, что у тебя?

Даша посмотрела на него полуприкрытыми глазами.

— Где мы, что происходит? Мы попали в аварию?

— Типа того. — Сейчас было не время расписывать постигшую их участь. — Ты ничего не помнишь?

— Помню. Мы ехали к морю. Было красиво вокруг. — Голос Даши был тихим и хрипловатым.

— Покажи голову. — Снова попросил Илья.

Даша повернулась. Правая сторона волос была сильно испачкана в крови, смешанной с грязью. Увидеть под ней серьезность раны не представлялось возможным. Голову требовалось вначале помыть, затем обработать. Илья протянул Гуле нашатырь.

— Дай Максу понюхать. — Посоветовал он.

— Ага. — Гуля взяла бутылку.

Трясущимися руками пыталась приставить ее к носу своего парня, но получилось так, что спирт вытек и попал ему в нос и рот. Максим резко пришел в себя и начал кашлять.

— Тьфу, гадость, тьфу. — Он плевался себе под ноги.