— Раз, два, раз, два. — Ускорил темп «Пират».

Обе жертвы поднялись ногами над землей на два десятка сантиметров и вращались, как сиденья на цепочках старой карусели «Ромашка». Один из вращающих штурвал мужчина не выдержал нагрузки и упал. Роберт успел перепрыгнуть через него, но другие, кроме Ростислава, споткнулись и тоже попадали. «Карусель» начала останавливаться. К моменту, когда она остановилась окончательно, Семен и его товарищ по несчастью уже были мертвы.

— Хорошо покатались. — Довольно произнес «Пират». — Кто свалился, будут кататься следующими.

Несчастный сейнер трясло, как в лихорадке. О его стальные бока бились куски земли, льда и все, что засосала в себя мощная воронка смерча. Гул стоял невообразимый. Барабанные перепонки, уставшие от мощный вибраций, вначале зудели, а потом сдались и появилось ощущение, будто уши заложили ватой.

Команда, спрятавшаяся в машинном отделении, ничего не могла поделать в этой ситуации. Каждый молился про себя и прокручивал в памяти свои лучшие моменты из жизни, ради которых и хотелось, чтобы она продолжалась. Игорь вспоминал свое детство, счастливое, обыкновенное и Женю, вернувшую ему утерянный по юности смысл жизни. Они проросли друг в друга, а теперь, когда ее не было рядом, он ощущал страх бессмысленности дальнейшего существования. Игорь был уверен, что Женя ощущала точно такие же чувства.

Смерч отдалился. Вибрации корабля прекратились, но уши все еще были заполнены ватой. Подождали минут десять для верности, убедиться, что ураган не вернется назад. Игорь осмотрел помещение. Белая окантовка изморози смежных с коридором углов, исчезла. На ее месте блестели капли воды. Температура снаружи поднялась. Ураганы и могли быть причиной тому, что слишком холодный и теплый летний воздух вошли в жестокую конфронтацию.

Игорь взялся за ручку двери. Она была холодной, но не обжигающей.

— Я на разведку. — Доложил он. — Проверю Михалыча.

Повар отказался покидать камбуз, сказал, что будет держать руками дверь, чтобы ее не вырвало. Капитан был уверен, что ему это оказалось не по силам и даже боялся идти туда. Дверь открылась со скрипом и во что-то уперлась. Игорь толкнул дверь сильнее. Внутрь потекла темная грязная жижа, нанесенная в коридор ураганом. Он захлопнул дверь.

— Народ, там грязь по колено, что делать? — спросил он.

— А что делать? — Кривцов поднялся с пола. — Брать инструмент и вычищать. Нечего лежать, мужики, давайте, вставайте, пора работать.

— Там ночь, давайте с утра, заодно вся вода лишняя за борт стечет. — Предложил страдающий боцман.

— Да, сейчас в темноте ничего сделать не получится. У кого-нибудь есть фонарь? — Спросил Роберт.

Страший механик поднялся и вынул из небольшого металлического шкафчика фонарик. Включил и передал Игорю.

— Спасибо. Я постараюсь не напустить внутрь слишком много грязи. — Пообещал он.

Толкнул дверь и пролез наружу в узкую щель. Ноги провались в грязь чуть выше щиколоток. Вода, промочившая одежду, была очень холодной, может быть минусовой из-за того, что была соленой. Двери на камбузе не оказалось, она валялась в конце коридора, наполовину утопленная в грязи.

— Михалыч, ты живой? — Игорь заглянул в помещение.

Повар ничего не ответил. Капитан представил себе страшное, как Михалыч, не удержав дверь, попытался спрятаться в машинном отделении, но его убило обломками льда или камнями с морского дна. Игорь прошелся по коридору, но ноги не нащупали ничего похожего на тело человека. Он снова заглянул в камбуз.

В него тоже нанесло грязи, но не таким толстым слоем. Судно стояло набок на левый борт и потому она скопилась только у двери и стены, ставшей нижней. Капитану послышался храп. Вначале Игорь решил, что это галлюцинации утомившегося слуха, но потом он стал отчетливее. На камбузе была установлена огромная посудомойка, предназначенная для мытья ведерных кастрюлей и всей посуды разом. Игорь подошел к устройству. Крышка из нержавеющего металла была приоткрыта на несколько сантиметров. Открыл ее сильнее и увидел Михалыча, спящего в позе эмбриона. Несмотря на творящийся вокруг конец света, повар безмятежно и сладко храпел. Игорь хотел разбудить его громким окриком, но передумал. Человек с такими нервами заслуживал самого уважительного отношения.

Вышел в коридор и направился на выход, все глубже погружаясь в грязь. По ее количеству он определил положение корабля в пространстве. Он присел на корму и левый борт. Поднялся на пару ступеней и понял, что практически вся надстройка из остатков грузовой стрелы, лебедки, снюрревода и капитанской рубки, исчезла. Игорь поднялся выше и посветил за борт. Больше никакого белого льда, покрытого инеем там не было. Все окрасилось в цвет грязи.

Издалека еще доносился вой ветра. Изредка вспышки молний вырывали из ночной темноты вращающуюся воронку и не одну. Кроме них виднелись два источника огня, чье пламя отражалось в низком небе. Представшая взору картина мира пугала библейской визуализацией конца света. Тьма, огонь, грязь и смерчи. Никакой оды жизни, сплошной мрак и стерилизация. Одно радовало, что нет того безумного мороза, превращающего сталь в стекло. Погода хоть и выглядела отвратно, но не грозила скорой смертью.

Игорь вернулся в машинное отделение.

— Михалыч живой? — Первым делом поинтересовался Кривцов.

— Спит. Дверь не удержал и решил отойти на запасной вариант, спрятаться в посудомойке. В ней и уснул. Я еле его нашел. — Рассказал капитан.

— На самом деле? — Не поверил Кривцов.

— Иди, посмотри. Ножки поджал, коленками в подбородок уперся и дрыхнет. Я бы ему медаль учредил «За сохранение боевого духа во время конца света».

Команда рассмеялась. Шутка про Михалыча настроила людей на более позитивный лад. Такие истории могли передаваться через поколения.

— А с погодой что? — Поинтересовался боцман. — Вроде, тихо стало или это я подоглох.

— Да ночь там непроглядная. Смерчи ушли дальше, но не закончились. С палубы все снесло, от рубки одни клочья торчат. Мороза такого нет, и вообще его нет, но вокруг сплошная грязь. Утром посмотрим, как на самом деле, если опять что-нибудь не случится. — Капитан снял с себя грязную обувь и носки.

Пол в машинном отделении оставался еще холодным. Прошел к своему матрасу и лег. Хотелось очень крепко уснуть, чтобы не слышать ничего. Чтобы все несчастья, которые снова обрушатся на многострадальную «Печору», случились с ним во сне. Психика уже надорвалась от переживаний и желала одного, успокоения.

— Если там потеплело надо быстро уходить отсюда, иначе вода вернется и накроет нас. — Произнес Кривцов.

— Угу. — Капитан ответил, чувствуя, как душа отлетает.

Среди ночи он проснулся от дрожи, передающейся по корпусу судна. Снаружи снова выло и гудело. Сон мгновенно прошел. Капитан прислушивался к завываниям непогоды и смиренно ждал, чем они закончатся. Наверное, он уснул, потому что, внезапно обнаружил, что стало тихо, а команда шепотом переговаривалась между собой.

— Отлить надо, но выходить страшно. — Признался матрос Брагин.

— Так там же тихо, чего боишься, иди. — Предложил Боцман. — Заодно Михалыча проверишь в посудомойке.

— Я боюсь того, что увижу. — Ответил Брагин.

— Это эффект барана и новых ворот. — Пошутил Кривцов. — Но ты же у нас не баран.

— Сапоги надень. — Посоветовал Игорь.

— Привет, капитан. — Поздоровался матрос. — Уже надел. По палубе не опасно ходить?

— Вчера было не опасно. Но ты смотри под ноги, на всякий случай, мало ли. Заодно и по сторонам смотри, придешь, расскажешь, что видел.

— Ладно, уговорили. — Брагин подошел к двери и толкнул ее.

Она не сдвинулась с места. Подергал ручкой и поднажал плечом. Дверь не шелохнулась.

— Не открывается. — Произнес он растерянно. — Ее как будто забетонировали снаружи.

Капитан приподнялся и замер, пытаясь определить, на занесло ли грязью с головой. Должны были появиться первые признаки удушья. Нет, голова соображала ясно, одышки никакой. Игорь натянул грязную холодную обувь и подошел к двери. Потолкал ее самостоятельно и понял, что дверь упиралась в препятствие с другой стороны. А еще он заметил, что она снова покрылась инеем. Но не таким, как в прошлый раз, а микроскопическим, сразу таящим под теплом руки. До него дошла причина блокировки двери. Снаружи снова приморозило и дверь прихватило замерзшей грязью.