Скинул сапог и вылил то, что успело залиться внутрь. Снял штаны, стянул носок и отжал. Иван раскидал снег в стороны и окунул двухведерную алюминиевую кастрюлю в образовавшуюся полынью. Марсель прискакал босой, чтобы помочь. Одному Ивану не с руки было поднять и поставить такую тяжесть в тачку.

— Давай, разожжем небольшой костерок, я хоть просушу вещи. Не смогу идти с ощущением жирной грязи на себе. — Предложил Марсель. — Всего на полчаса.

— Сушить вещи, пропитанные нефтью? — Иван усомнился, что это хорошая затея. — Ну, давай попробуем.

Участок земли очистили от снега, выдолбили в нем лунку и налили в нее литра три черного золота. Вначале разожгли факел из мха, пропитанного горючей жидкостью. Он сильно плевался и трещал из-за большого содержания воды, а лужа никак не хотела разгораться. Потом все же разгорелась и тоже стреляла во все стороны горячими брызгами.

— Не знаю, высохнет так что-нибудь или наоборот, еще сильнее испачкается. — Предположил Иван.

Марсель был полон решимости довести дело до конца и стал сушить носок. Не доглядел и тот сгорел у него за несколько секунд, обильно коптя черным дымом. Штанину он сушил с более безопасного расстояния и ее удалось высушить. Жирное пятно осталось, но не было ощущения сырости.

— М-да, в сыром носке было бы приятнее, чем совсем без него. — Марсель сделал пробные шаги в сапогах. — На портянки надо переходить. У нас там целая стопка казенных вафельных полотенец.

— Бабы не дадут. — Предположил Иван.

— У баб судьба не давать, когда плохо просят. Нет портянок, не будет ничего, ни рыбы, ни топлива. — Смело погрозил прекрасной половине общины Марсель.

Пока они собирались и были отвлечены, случился инцидент, которому нет прощения. Оттаявшие края ямки осели, и горящая нефть устремилась под свод снега, образовавшийся от тепла огня. До нефтяного озера от костра было всего несколько метров. Вспыхнувший на берегу огонь, вначале удивил мужчин. Они замерли в ступоре, не видя связь между чадящим догорающим огнем в маленькой луже и разгорающейся поверхностью озера. Только когда обвалился снежный свод, образовавший дорожку между ними, до них дошла эта связь. Иван бросился тушить огонь снегом, но это было бесполезно. Он распространялся все дальше, не реагируя на его усилия.

Пламя жарко разгоралось. В небо поднялся черный столб густого дыма, видимый на десятки километров вокруг.

— Сходили за топливом. — Марсель в сердцах сплюнул.

— Надо искать новое озеро. — Иван про себя выругался на напарника, понимая, что зимой за нефтью не находишься.

— И дался мне этот носок. — Марсель вздохнул. — Пошли домой.

— Пошли.

Мария, хоть и знала о специфике жилья рыбаков, все равно оказалась в шоке. Она уже привыкла жить в почти нормальной квартире с кроватями. Хотя в ней не было окон, но они не спали на полу. А в чуме, выделенном семье Мартенсов, вместо кроватей возвышались топчаны на уровне десяти сантиметров от земляного пола. По низу гуляли самые настоящие сквозняки и никакие ухищрения по затыканию дыр не помогали. В крыше дома имелась дыра для выхода дыма, а сквозняки являлись частью системы вентиляции и хорошей тяги. Без них можно было и угореть. Роберт с Даниэлем принесли с побережья крупные камни, которые держали тепло еще час после того, как погаснет огонь. Этого хватало, чтобы уснуть в относительном комфорте.

Роберт и дети относились к этому неудобству философски, но Марию подбешивало отсутствие ощущения нормального жилья. К тому же выяснилось, что скоро им придется переезжать, и каждая семья отвечает за сборку и разборку дома самостоятельно. Фирма, то есть община, занималась только организацией перевозки разобранного чума.

— Я как улитка, которая всегда носит домик с собой. — Высказала она как-то мужу.

— Не вижу в этом ничего плохого. — Ответил Роберт. — В случае необходимости переезжать куда-то ещё у нас будет бесценный опыт постройки собственного жилья.

— Так это еще не финал нашего путешествия? — Недобро удивилась Мария.

— Мы ничего не можем знать наперед, поэтому должны уметь многое делать своими руками и думать своей головой. Куда нас занесет в ближайшие десять лет, одному богу известно. — Философски рассудил Роберт.

— Не, я не хочу жить с мыслями, что у нас все временно, как эта конура из шкур.

— Маш, вспомни, где ты жила последние два года, до того, как мы сюда пришли. Что ты как бабка из «Сказки о рыбаке и рыбке». Хороший чум и работа у нас хорошая и люди здесь приятные. Завтра с Даниэлем в первый раз выходим в море.

— Уже? — Удивилась супруга. — Вы только неделю назад учились сети вязать.

— Тут такие университеты, рассиживаться не дают. Если ты тупой и не вникаешь, дуй назад в свой Архангельск чистить канализации.

— А были такие?

— В нашем наборе не было, но говорят в прошлом отбирала не Лада и попадались всякие, некоторых пришлось сдавать по гарантии. Ты просто еще не осознала своего счастья. Между нами буффер, защищающий от всякой швали. Помнишь, как мы мечтали о возможности работать и не бояться нападения. Вот, мечта сбылась.

— Тогда мы говорили о своей общине, в которой ты главный. — Напомнила супруга.

— Без опыта из меня руководитель никакой. Надо снова подниматься вверх по карьерной лестнице, а тебе набраться терпения. Хочешь быть царевной, поддерживай мужа. — Посоветовал Роберт.

— Ладно. — Мария вздохнула. — Староватая я уже, чтобы снова проходить тот же путь.

— Да, ты превращаешься в занудную старушку. — Поддел ее муж. — Придется выловить себе молодую русалку.

В чум вернулась Эмилия с крупным рыжим котенком на руках. В поселке имелось много кошек, питающихся отходами рыбного производства. Из-за доминирующего рыжего кота, почти три четверти кошек и котят имели рыжий окрас. Животные чувствовали себя вольготно на обильных харчах, но работу свою знали. Периодические всплески мышиной активности они гасили на корню.

— Можно я возьму нам котенка? — спросила дочь. — Он выбрал меня.

— Конечно. — Сразу разрешила мать.

Содержание кошек больше не являлось проблемой. Мало того, что животные сами заботились о собственном пропитании, так никто больше не возмущался прилипшей к одежде шерсти или аллергии. С кошкой, облюбовавшей конкретный дом, даже спалось спокойнее. Она гоняла мышей, лезущих в тепло, а когда кто-то заболевал, как грелка, лезла к больному, словно хотела поделиться собственным здоровьем.

Были в поселке и две собаки, кобеля, которым мечтали найти пары. Эти несли охрану поселка, правда лениво. На первых годах освоения поселка, когда порядок еще не сложился и можно было нарваться на лихих людей, они вовремя предупредили об опасности лаем, и небольшая банда была нейтрализована. Между людьми и животными сложилась та первоначальная гармония, когда все друг в друге нуждались, в отличие от докатастрофных времен, когда животные превратились в декор.

— Как его зовут? — Поинтересовался Роберт у дочери, укладывающей котенка на свою сторону топчана.

— Если девочка, то Мурка, если мальчик, то Ганс.

Роберт прыснул от смеха.

— Почему Ганс?

— Мне Лиза сказала, что кот, как и мы, немец, потому что рыжий. И мы придумали ему имя, Ганс. — Объяснила Эмилия.

— Какие мы к черту сейчас немцы? — Роберт присел рядом с котом и провел ему по спине. — Все наши национальности остались в прошлом. Мы все теперь один новый народ.

— Что, пап, если он мальчик, то назвать его по-другому? — Эмилия так поняла слова отца.

— Нет, пусть остается Гансом. Отличное имя для кота. — Роберт погладил его промеж ушей.

Разомлевшее от ласк животное по-хозяйски вытянуло лапы и замерло.

Утром Роберт и Даниэль, вместе с остальными мужчинами явились на берег, откуда должно было начаться первое практическое занятие по ловле рыбы. Обучение проводил сам Захар. Он лично желал видеть, кто и на что способен.

— Так, мужики, вот эта спокойная бухта кишит рыбой, но мы отсюда ее не ловим на еду, а только тренируемся. Это наш питомник и тренажер одновременно. Мы будем показывать вам, как травить сеть, кто какую работу в моменте выполняет, и наблюдать за результатами. Рассаживайтесь в лодки и отправляйтесь за нами. — Бригадир и два молодых парня помощника ловко столкнули лодку в воду и запрыгнули в нее.