– Да не сомневайся, доспех у меня отличный, оружие ладное, сражаться конным не разучился. Собью я этого задаваку.

– Понимаешь, боярин, – нахмурился богатырь, – это Челубей. Разведка доносит, он лучший воин у врага. А представь, что будет, если он тебя уложит. Это и врагов воодушевит, и наши войска озадачит.

– А кого ты пошлешь? Если вовсе вызов не принять, тоже позор, вроде как струсили.

– Богатыря. Михаила Потока.

– Негоже на честный поединок богатыря выставлять. Был бы с той стороны батыр, тогда иное дело. Этот позор хуже поражения.

– Может, ты и прав. Эх, черниговского поединщика отправить бы, да все лучшие полегли… Уверен, что справишься, – а, боярин?

– Справлюсь, – кивнул Пересвет, – у него защита легкая. Да и бог не позволит своему защитнику проиграть.

Услышав слова про бога, богатырь скривился, но спорить сейчас не стал. Победа посланника церкви вполне могла поднять боевой дух воинства, а это немалого стоит.

– Хорошо, иди. Но даже не думай проиграть.

– Кто же о таком думает! – рассмеялся Пересвет. Пришпорив коня, он устремился вперед.

Инок выехал перед воинством и, покачивая копьем, тоже начал движение вдоль своих рядов. Кочевники перестали кудахтать и разразились одобрительными возгласами. Представление вот-вот должно было начаться. Челубей надел шлем, взял протянутый кем-то щит, Пересвет сделал то же самое. Кольчуга у инока была отменная, восьмерного плетения, такую пробить или разорвать – задача непростая, разве что прямым ударом копья на скаку, а враг был слишком легко одет. Безусловно, подвижность у соперника куда выше, но сражаться почти без защиты – это безумие. Щит у врага круглый и небольшой и выглядел куда менее грозно, чем каплевидный щит русского.

Соперники встали друг против друга, каждый подле своего строя. Степняк поднял вверх копье, и степняки заорали слова поддержки и одобрения. Пересвет проделал то же самое и услышал такой же дружный рев за своей спиной. Все формальности соблюдены, и бойцы начали сближаться. Вначале медленно, но чем ближе к врагу, тем сильнее пришпоривали всадники своих коней.

«Сейчас я тебе покажу кое-что, мой степной недруг», – мысленно пообещал врагу инок. Был у него особый удар, как раз для такого случая; лихой удар копьем на всем скаку с уклонением. Враг приближался стремительно, поединщики сшиблись на середине поля, Пересвет ударил копьем и проткнул врагу бок, копье степняка, направленное прямо в грудь, скользнуло по кольчуге, прорывая ее. Инок вскрикнул от боли, но его рана казалась царапиной, кольчуга спасла, а вот он врага ранил смертельно. Победа! Однако степняк и не думал сдаваться; развернув коня, он кинулся на Пересвета сзади, тот развернулся чуть медленнее и получил болезненный укол копьем в ногу.

Бывший боярин отбросил свое копье, в ближнем бою он с ним управился бы плохо, особенно против куда более подвижного соперника. Челубей делал выпады своим оружием, пользуясь преимуществом в скорости и ловкости, Пересвет как мог отбивал удары булавой. Щит он отбросил, враг держался справа и парировать свои удары щитом не позволял, а занять более выгодную позицию не получалось. Обе рати шумели, громко поддерживая своих бойцов; враг наседал, а он еле отбивался. Надо отдать должное: этот Челубей был очень хорош, вот только, судя по всему, с закованными в броню врагами до этого дня не встречался. Еще один пропущенный выпад, и еще одна рана. Пересвету становилось все труднее удерживать врага; почему тот не падает, ведь его рана должна быть более серьезной, и почему он так ловко нападает?..

От потери крови соображать становилось все трудней, бой свелся к обмену ударами и попытками их отбить. Укол, отбил, еще укол, снова отбил, еще укол, теперь в ногу, снова боль. Попытался достать врага – булава рассекла воздух на расстоянии пальца от головы степняка… промазал. Враг снова ударил, опять в ногу. Нашел слабое место, кольчуга не закрывала икры, только бедра, и враг уже трижды сумел его поразить. Кровь текла широкой струей, но перевязать рану или даже как-то ее закрыть не было никакой возможности. «Умри уже, пожалуйста, умри уже!» – взмолился Пересвет. Услышал ли бог его просьбу к сопернику или сказалась потеря крови, но удары врага тоже становились все более вялыми. На какой-то момент степняк замер, навалившись на шею коня, и Пересвет из последних сил вдарил по недвижному телу булавой. Челубей кулем свалился с коня, этот удар ничего не значил: поединщик врага был уже мертв. Русское войско взорвалось криками восторга, над рядами степняков стояла могильная тишина.

Надо бы поднять руку и воодушевить своих товарищей… но рука больше не слушалась инока. Кровь текла из проткнутых ног, и силы стремительно покидали бывшего боярина. Теперь – направить коня к своим рядам; только бы добраться до своих, а там уж будь что будет… Он пришпорил коня, или, точнее сказать, попытался пришпорить, но ноги тоже не слушались. «Иди же, глупое животное, – взмолился Пересвет, – иди же к своим!..» Но хорошо выученный боевой конь не двигался с места: без команды же нельзя… Пересвет навалился на шею коня, надеясь, что тот истолкует это как команду вперед, и конь медленно двинулся к стене щитов. Да, молодец, Захарка, хороший конь; вперед, еще немного… Он что-то прошептал коню, или ему это только показалось, все вокруг темнело. Стена щитов все ближе, только бы продержаться: осталось совсем чуть-чуть… пять саженей, четыре, три…

Не доехав совсем чуть-чуть, Пересвет рухнул с коня. Воины кинулись вперед, но инок был уже мертв, замершие глаза победителя смотрели в небо, словно ожидая встречи со своим господом. Теперь криками ликования взорвалась орда кочевников; взвыли трубы, и степняки ринулись вперед.

Кощею в очередной раз снился кошмар: за ним гнался уродливый старик, пытаясь отнять жезл. Вий, несмотря на свои короткие ноги, все равно догонял его, как бы ни пытался нестись бывший воевода. Догонял, протягивал руки к жезлу, начинал его вырывать, страшно пуча глаза…

Хозяин Черного замка проснулся, резко вскочив с влажной, покрытой потом постели. Сон, просто очередной дурной сон. Безголовый упырь все так же бдительно стоит подле своего повелителя, на стуле сидит сгорбившийся Вий… Что?! Кощей подскочил, протянул руку к жезлу, тот был на месте, прямо на столике возле кровати.

– Не поможет, – совершенно спокойно заметил ночной визитер.

– Как ты прошел?

– Сюда? Через двор, потом по лестнице, потом поднялся в башню. Или ты спрашиваешь, как я прошел сквозь твою охрану? Это слишком просто. Все твои умертвия подняты с помощью моей волшбы, и я не только знаю, как она работает, но и могу ею управлять. Единственная сложность возникла с твоим ручным магогом. Он слишком громко храпел на своем посту, я еле удержался от искушения хорошенько его пнуть.

– Чего ты хочешь?

– Хороший вопрос, – усмехнулся колдун, – и очень своевременный. Поначалу я желал взять здесь работников для предстоящих раскопок, но ситуация изменилась. Если бы ты умел послать упырей в разведку, ты бы знал: сюда идет целое воинство человеческих существ. Я вообще род людской не особо люблю, но вот этих, очень конкретных человечков, я просто-таки ненавижу. А все потому что это именно они в очередной раз убили хозяина и сбросили его останки в очень глубокую пропасть. Не навсегда убили, хозяин бессмертен, но его еще нужно откопать. И ты не поверишь, но, чтобы их одолеть, мне нужен воевода. Между прочим, одолеть их – в твоих интересах. Полагаю, это та самая порода людишек, которая так любит отнимать то, что принадлежит другим. Все эти слухи о несметных богатствах, что хранятся в подземельях твоего замка…

– Нет тут никаких несметных богатств. Немного золота, взятого давным-давно, еще во время прошлой войны, и это все.

– О, поверь, мне стоило немалых усилий распространить эти слухи, но теперь можно не сомневаться: твой замок набег никак не пропустит.