— Большинство хотят идти по «Эм-четыре». — Поделился глава семейства. — А вы?

— А мы нет. — Петр усмехнулся. — Зачем нам идти туда, где нет цели?

— А вы не боитесь, что нас не ждут там, куда ведет эта дорога? — Эдик кивнул в ее сторону.

— Что, тоже наслушался того мужика? — Спросил Петр.

— Он был убедительным.

— Знаешь, какую я заметил тенденцию, пока работал архитектором и наблюдал за богатыми людьми. Очень многие из них, несмотря на приличный доход, всегда были чем-то недовольны. Они никогда не удовлетворялись имеющимся уровнем, и виноваты в этом были все, кроме них. Этот мужик из их типажа. Если бы его вывезли на броневике из Москвы под прикрытием вертолетов, он бы рассказывал, что быдло вокруг, то есть мы, так и мечтает объесть его и прибрать богатства. А так как ему не оказали такой чести, то власть сволочи, которые боятся народа, и непременно убьют всех, кто приблизится к ним на расстояние выстрела.

— Хм, минуту назад я был уверен, что мы пойдем вместе со всеми. — Эдик задумался. — Таньк, ты что скажешь?

— Эдик, я откуда знаю? — Супруга пожала плечами. — Ты мужчина, ты и принимай решения. — Сняла она с себя ответственность.

На лбу Эдика собралась большая складка глубоких размышлений. Петру даже стало смешно наблюдать за ним. Человек пытался выбирать без всяких аргументов в пользу того или иного решения, хотя и не понимал этого. На его выбор сильнее всего могли повлиять только внешние мотивации.

— Ну, мы пошли. — Петр поднялся. — До темноты успеем сделать еще пяток километров.

На западе горизонт начал темнеть грозовыми тучами, засверкали молнии.

— Мы, наверное, не пойдем с вами. — Эдик, наконец, принял решение. — По «Эм-четыре» полно виадуков, есть, где спрятаться от дождя. Не хочется ночевать под открытым небом.

— Настаивать не стану. — Петр взял в руки сумку. — Вот, возьмите себе на ужин. — Протянул вакуумную упаковку с копчеными свиными ушами. — Пива, к сожалению нет.

— А я бы не отказался. — Эдик взял гостинец. — Спасибо. Вы хорошие люди.

— Даст бог, свидимся. — Произнесла Татьяна.

— Непременно свидимся. Народу осталось мало, вероятность встречи сильно увеличилась. — Петр взвалил рюкзак на спину. — Всем хорошей дороги. — Произнес он громко.

Ему почти никто не ответил. Петр ощутил неодобрение толпы тем, что он не остался с большинством. И это только сильнее убедило его в правильности принятого решения. Марина тоже обратила внимание на реакцию людей.

— У меня такое ощущение, что мы их обидели чем-то. — Заметила она, когда отошли на пару сотен метров.

— Мы с тобой как болельщики футбольной команды, оказавшиеся на стороне стадиона, где сидят болельщики противника. Не за тех болеем, и это их бесит. — Пояснил Петр.

— Обидно будет, если они окажутся правы.

— Ничего обидного. Мы не можем быть вместе, потому что задачи у всех разные. Это люди, которые не хотят принимать решения, готовы отказываться от своих целей, ради чужих. Удобно, если цель не выгорит, можно обвинить того, кто ее озвучил. Куда они прутся толпой? В загородный дом богатой четы? Так те их потом ружьем погонят, когда дойдут. Ты обрати внимание, как они на людей смотрят. — Петр изобразил высокомерно-снисходительное выражение лица. — Мы с вами, пока вы прикрываете нас, а потом мы снова назовем вас быдлом, когда перестанем нуждаться.

— Любишь ты разукрашивать мир черно-белыми красками. — Заметила супруга.

— А что, я бываю неправ?

— Бываешь. Что ты сказал про Зарянку, когда мы увидели ее впервые на обложке журнала?

— Не помню.

— Что это клиника для лечения наркозависимых мажоров трудотерапией и пытками. — Напомнила Марина.

— Ну, ошибся, не наркозависимых, а трудозависимых. — Вывернулся муж. — И с трудотерапией не ошибся.

— Ой, ну конечно, трудотерапия. Это имитация труда была, чтобы гостей не напугать.

— Ладно, время покажет, ошибся я или нет.

Грозовой фронт надвигался стремительно. Вначале ветер дул в его сторону, подгоняя в спину, потом резко развернулся и обдал влажной прохладой приближающегося ливня. Петр завертел головой, думая, куда от него спрятаться. В полукилометре едва различимо на однообразном серо-коричневом фоне просматривались два остова сгоревших грузовиков.

— Марин, надо ускориться, иначе промокнем. — Петр схватил жену за руку.

— Я справлюсь. — Марина взяла с места приличный старт.

Петр пытался догнать ее, но выдохся на полпути. Перешел на легкий бег, глядя как супруга, легко и изящно несется к укрытию.

— А я ведь смеялся над ней. — Произнес он вслух.

Петр не раз критиковал жену за то, что она после работы захаживала в спортивный зал. Времени на отдых и так оставалось немного и тратить его еще на одно занятие, он считал глупостью. Гораздо приятнее было вытянуться в кресле перед телевизором с бутылкой пива. А еще надо было проверить уроки у Тимофея. Но, как выяснилось, пиво развивало тело не так, как нужно, а уроки Тимофею не очень-то и пригодились.

Петр попал под дождь за пару десятков шагов от грузовика, присевшего на голые диски. Марина, пригнувшись, спряталась под кузовом. Петр бросил рюкзак и заполз сам.

— Снимаю шляпу перед твоей физической подготовкой. Признаю, ты готова к неприятностям намного лучше меня. — Он вытер с лица воду. — Вот это ливень. Тропический.

— Я знаешь, что подумала? — Спросила Марина.

— Бросить меня, как обузу. — Петр засмеялся.

— Нет. Я подумала, что мы сидим под железным грузовиком, который может притянуть на себя молнию. — Марина опасливо пригнула голову, словно боялась, что между кузовом и ней проскочит разряд.

— Ты права. — Петр посмотрел на наполняющуюся колею, вода из которой вскоре могла потечь под машину. — Но на открытом пространстве молнии еще опаснее. Тут есть вероятность, что она ослабнет и уйдет в землю через колеса. Надо бы нагрести запруду.

Они занялись тем, что стали выгребать из-под себя гравий, сооружая небольшую насыпь, отсекающую путь воде. Так как оба были архитекторами, у них возникли разногласия по технике исполнения. Петр считал, что вал надо нагрести между передним и задним колесом, Марина, между двумя передними.

События показали, что Петр был прав раньше. Вначале наполнилась продавленная колея, и вода стала собираться с левого борта грузовика. Насыпь отводила ее за грузовик, где она уходила по обочине вниз. Но потом оказалось, что права и Марина, так как собравшая дальше по дороге вода, потекла к машине, расположенной чуть ниже. Но разница в высотах была настолько небольшой, что низенькой запруды хватило, чтобы вода обошла стороной.

Грозовые сумерки незаметно перешли в ночь. Ливень успокоился, и стало тихо-тихо. Воздух не двигался с места и несмотря не прохладу, сделалось душно. Марина соорудила постель из сухих вещей. Было приятно спать не на сыром. От воспоминаний о жизни в тесном тоннеле, наполненном паром, становилось не по себе. Она передернула плечами.

— Что такое? — Петр обнял ее, изготовившись спать.

— Вспомнила, как мы с тобой, как две крысы, жили в подземелье. Второй раз меня в тот колодец не затащить.

— Согласен. Ночевать под сгоревшим ржавеющим грузовиком куда приятнее. — Петр протяжно зевнул. — Природа, журчат ручьи, сверчат сверчи.

— Ой, ну тебя, Петь. Ты все в шутку обратишь.

— Потому что я смешной оборотень. Кстати, сегодня не полнолуние? Могу зашутить насмерть.

— Спи, давай. — Марина взяла в руки ладонь мужа и прижала к груди. — Что это? — Повернулась к мужу.

— Кажется, начинается трансформация. — Петр нежно потискал грудь жены.

— Уймись, а. Тут конец света, а у него трансформация. Ничего святого. — Марине совершенно не хотелось никакой романтики.

— Даже свет нашел куда пристроить свой конец. — Петр пошел ва-банк.

— Ты бы лучше бегал…

Вдалеке мелькнул двигающийся электрический свет. Петр мгновенно забыл о своих желаниях, выбрался из-под машины и залез на борт грузовика.

— Что там? — Обеспокоенно поинтересовалась Марина.