Легкие начали требовать кислород. Валера резво слез с лестницы, забежал на кухню и спустился в дом.

— Валера, это ты? — спросила через дверь спальни Ольга.

— Нет, это не я, — пошутил он.

От самой мысли, что к ним могут зайти гости, на мгновение стало уютно, как будто удалось обмануть себя и поверить, что ничего не случилось.

— Захвати со стола свой обед и иди к нам? — позвала супруга.

Валера разделся, сполоснул руки в тазу с водой, захватил со стола тарелку, накрытую другой тарелкой, и подошел к двери. Постучал в нее костяшкой указательного пальца.

— Тук-тук, можно войти? — спросил он.

В ответ не донеслось ни звука. Валера почувствовал, что это неспроста. Он приоткрыл дверь и заглянул в спальню. Неожиданно загорелся главный свет. Из-за кровати показались веселые мордахи девчонок, наряженные в самодельные треугольные колпаки. Ольга выглянула из-за двери и громко закричала:

— С днем рожденья! С днем рожденья!

— С днем рожденья! — подхватили дети.

Валера опешил, не зная, как отреагировать на это неожиданное поздравление. До его дня рождения оставалось еще несколько месяцев. В голове закружился рой предположений, зачем надо было устраивать ненастоящий день рождения. Красноречивый взгляд жены заставил его догадаться.

— Ураааа! — выкрикнул он и схватил девчонок на руки. — Какие вы молодцы, что не забыли. У меня память совсем дырявая.

— Дырявая, — засмеялась Есения.

— А у нас для именинника подарок, — Ольга взяла в руки коробочку, наспех обклеенную разноцветной бумагой.

Валера спустил детей на кровать и взял в руки протянутый подарок.

— Интересно, что там? Я всегда хотел игровую приставку, — он аккуратно развязал бант и отогнул крылья коробки.

— Нет, там не приставка, — проговорилась Агата.

В куче наломанного вручную пенопласта лежала бутылка пива, пакет с сушеной рыбкой и открытка. Валера взял открытку в руки.

— Спасибо, девчат, что не забыли, — он подошел ближе к диодной лампе, чтобы прочитать пожелание вслух, — семья Мирошниковых желает своему мужу и папе здоровья, здоровья и еще раз здоровья, чтобы его хватало на то, чтобы любить, радоваться жизни и позволить себе бутылочку пива. С Днем Рожденья. Оля, Агата и Есения, — Валера смахнул слезу покатившуюся по щеке. — Спасибо, девчата, не ждал… что вспомните.

Он взял пиво в руки и привычным движением открыл пробку зубами.

— Ого! — удивилась Есения. — Класс.

— Папа всегда так открывает, — произнесла Агата со знанием дела.

— Но только очень редко, — Валера сделал глоток теплого пива.

Несмотря на это, оно все равно показалось ему божественно вкусным. Он протянул бутылку Ольге.

— И как ты вспомнила-то?

Ольга взяла бутылку в руки, сделала глоток и задумалась.

— Душа захотела праздника, а тут такой повод. Что там на улице?

— Нормально. Ничего подозрительного. Уныло, мрачно, душно, не то, что у нас, праздниииик!

Валера изобразил несколько танцевальных движений, заразив ими детей. Девчонки запрыгнули на кровать и принялись на ней выделывать какие-то несусветные движения, смешав танец и прыжки.

— Минуточку, я сейчас включу музыку, — Ольга открыла ящик прикроватной тумбочки, вынула из него свой телефон и включила на нем музыку.

Телефонный динамик, для людей, привыкших к полной тишине, звучал, как могучая колонка. Дети окончательно разбесились. Ольга не стала одергивать их, напротив, присоединилась к пляске, демонстрируя свои неплохие хореографические способности. Валера, чтобы не портить людям праздник тоже пытался подтанцовывать, но у него получалось, как у скромного трезвого парня на сельской дискотеке. Все что он умел, это выставлять вперед по очереди ноги и колыхаться из стороны в сторону, как камыш на ветру.

Ольга входила в раж.

— Праздника хочу! — выкрикнула она и добавила кислорода из баллона.

Кислород опьянил не только ее, но и детей. Они визжали, пытались подпевать. Постель перемешалась под их ногами. Агата упала с нее, запутавшись ногами в одеяле, и потянула за собой Есению. Девочек рассмешило падение. Они забрались на кровать снова и продолжили неистовые прыжки.

Супруга превратилась в шамана, доведшего себя до состояния транса. Взгляд ее сделался отсутствующим, и в то же время в нем светилось озарение, как будто она перешла на иной уровень восприятия действительности. Валере стало не по себе. Он бросил танцевать, допил пиво и сел на стул в углу комнаты. Бонька взирал на него из-под кровати испуганными глазами. Валера пожал плечами в ответ на немой вопрос кота, о том, когда закончится этот обряд.

Телефон начал хрипеть и вскоре затих. Экран потух. Батарея села. Ольга остановилась не сразу, как будто в голове ее продолжала играть музыка. Девчонки слезли с кровати, мокрые от пота. Волосы у них прилипли к мокрому лбу и лезли в глаза. Они смотрели на мать, продолжающую танцевать в тишине, удивленными глазами. Ольга заметила их и замерла. Зажмурила глаза и простояла несколько секунд неподвижно, словно в ожидании, когда рассудок вернется в настоящий мир.

Затем открыла глаза и осмотрелась. Взяла с тумбочки свой телефон и попыталась включить. Экран загорелся на мгновение и снова потух.

— Кончились танцы, — произнесла она, и будто потеряв силы, упала на кровать, зарывшись лицом в одеяло.

Ее начали сотрясать беззвучные конвульсии. Валера решил, что у жены случилась истерика, компенсирующая нервное напряжение.

— А что с мамой? — испуганно спросила дочь.

— Ничего страшного, переплясала лишнего. Сейчас я ей спинку почешу и всё пройдет.

Валера сел на кровать рядом с женой и залез ей рукой под майку и попробовал почесать спину. С Агатой этот прием срабатывал всегда. Ольга ревела в одеяло, как в глушитель и никак не могла успокоиться.

— Ольк, день рождения все-таки, праздник, давай веселиться, — попросил Валера, наклонившись к голове супруги.

Он понял, что напоминание о празднике еще больше расстроило ее. Задумывая его, Ольга наверняка сама не знала о том, что причина, ради которой она придумала его, обострится еще сильнее. От действительности убежать не получилось. Валера задрал майку жене выше лопаток и вытер ее краем одеяла от пота, затем почесал снова.

Кое-как Ольге удалось успокоиться. Она перевернулась на спину и посмотрела на мужа распухшими глазами.

— Прости, сорвалась, как будто с катушек съехала, — виновато произнесла она и шмыгнула носом. — Как в тумане.

— Мы с девочками решили, что ты больше не в танцах, — Валера погладил жену по ноге.

— Я что, танцевала? — искренне удивилась Ольга.

— Да, мама, ты хорошо танцевала, — похвалила Агата.

— Хорошо танцевала, — добавила Есения.

— Ну, вот, а вы меня зарубили на шоу.

— А ты что, правда не помнишь? И как баллон открыла со словами, я плясать хочу? — поинтересовался Валера.

— Да помню я, придуриваюсь просто. Про другое помнить не хочу. Сейчас, правда, как-то легче стало.

— Я так и подумал, что у тебя компенсация. Жаль я так не умею.

— Совсем не жаль. Не хотела бы это видеть, не перенесла бы рыдающего мужика. Похлеще конца света. Оставь женщинам их типичные проявления слабости.

— Это какая-то гендерная дискриминация, — Валера задрал майку жене, оголив живот, и с хлюпаньем дунул ей в пупок.

— И мне так, — попросила дочь, помня, как отец часто дул ей в живот, когда она была меньше.

— Не, Агат, у папки щетина отросла колючая, животик расцарапаю.

— А маме не расцарапаешь?

— Мама стерпит, куда ей деваться, — Валера поднялся и подошел к аккумулятору. — Всё девчата, на сегодня хватит, — и снял провод, идущий к лампе с клеммы аккумулятора.

В комнате снова стало темно. Пиво еще слегка пьянило и появился зверский аппетит. Валера вспомнил про тарелку, с которой он вошел в спальню. Нащупал ее и решил проверить содержимое при помощи зажигалки. Покрутил колесико, выбивая искры, но пламя не разгоралось. Валера ругнулся и сунул зажигалку назад в карман. Аккуратно проверил пальцами содержимое тарелки. Там было что-то мягкое и влажное. Он облизал пальцы. Это был йогурт.