В его отряд попали Найда, Ростислав, Игорь Пронсков, Кривцов Олег и Василий Харитонович Чижов. Последний сильно постарел из-за болезни, чувствовал себя неважно и решил, что смерть в бою намного лучше медленного и болезненного угасания.

— Я всегда боялся стать беспомощным в старости. — Признался он Роберту. — Много высокомерничал в жизни, поэтому заслужил того, что буду вызывать отвращение и брезгливость в старости у тех, кто станет за мной ухаживать. Я решил, буду искупать грехи кровью. Как только искуплю, пуля найдет меня, и вы будете знать, что Василий Харитонович предстал перед богом с чистой душой.

— Чувствую, мы там в очереди будем стоять с талончиками на руках, чтобы предстать. — Пошутил Игорь, и тут же тяжко вздохнул. — М-да, только вернулся в семью.

— А у меня сын раненый в больнице и если мы сдадим город, его беспомощного, скорее всего, убьют. — Поделился Роберт тем, что его мучило сильнее всего. — Нам надо проявить какую-то нечеловеческую выдержку и смекалку, чтобы сломить этих уродов.

— Надо. — Согласился Кривцов. — Они ведь тоже потрепанные и уставшие. Надо изматывать их любыми способами.

— А где твой друг, как его, Алексей? — Спросил Чижов.

— Алексей во вражеских тылах. Последняя весточка от него была две недели назад. Один перебежчик рассказал, что он сколачивает банду, чтобы грабить продуктовые обозы. — Роберт решил, что сейчас секретность больше не имеет значения и можно открыто об этом рассказать.

— Зачем ему это? — Чижов ничего не знал, про внедрение Физрука.

— Затем, зачем и нам, приближает победу, как умеет. — Ответил Роберт. — Он парень мотивированный, самостоятельный, без дела сидеть не будет.

— Ему бы наколок, и он точно сошел бы за уголовника. — Пошутил Игорь, видевший Физрука всего пару раз.

— На его внешность мы ставку и делали, и не прогадали. Внедрился, как по маслу и там у него не было никаких подозрений. И даже то, что он сколотил банду против своих же, делает его одним из них. Психология уголовника какая, кого можешь ограбить, ограбь.

— А чего он добьется, грабя продуктовые обозы? — Поинтересовался Чижов.

— Голодные бойцы хуже воюют. И еще им придется часть сил бросать на поиски его банды, что так же ослабит наступательный потенциал. Физрук работает в меру своих ресурсов. Надо и нам помочь и сделать так, чтобы банда этого не поняла. В общем, это очень сложный спектакль, цена плохой игры в котором — смерть.

На позиции отряда приехала оленья упряжка. Груз закрывал грязный брезентовый полог. Вместе с упряжкой прибыли четверо бойцов.

— Кто у вас старший? — спросил мужчина в надетой на затылок кепке-афганке.

— Я, рядовой Мартенс. — Роберт протянул руку. — А вы кто?

— Саперы. Капитан Курносов. Нам выдали немного противопехотных мин. Сейчас будем устанавливать. — Мужчина указал рукой примерное направление, в котором они собирались работать.

Роберт посмотрел на позиции перед отрядом в свете того, как может сложиться наступление. Поставил себя на место командира неприятельского отряда.

— Где вы собираетесь ставить мины? — Спросил он.

— Где, где, прямо перед вами в двухстах метрах, чтобы не зацепило. Мы их замаскируем так, что ни одна собака не обнаружит. — Капитан Курносов посмотрел на Найду, внимательно прислушивающуюся к его словам. — Клевая псина.

— Кто? Псина? — Ростислав снял с плеча автомат и щелкнул предохранителем.

— Это шутка. — Предупредил испугавшегося сапера Роберт. — Мы из плена бежали вместе с ней. Найда наш друган, почти человек, а в некоторых вопросах даже больше, чем человек.

— Прости, собака. — Извинился Курносов. — Морда у тебя и правда, выглядит умнее, чем у некоторых моих бойцов. Прости, лицо. — Сапер рассмеялся. — Ладно, шутники, мы пошли делать свою работу.

— Подожди, капитан, у меня есть рацпредложение, где надо ставить мины. — Остановил его Роберт.

Курносов хотел возразить, но наткнулся на тот самый взгляд, который Роберт натренировал на министерской работе. Он умел смотреть как человек, который точно знает, как надо поступить.

— Показывай. — Сдался сапер.

— Смотри, перед нашими позициями есть балки, куда мы точно не попадем из стрелкового оружия. Если у врагов нормальные командиры, а мы точно знаем, что это так, то они поведут своих бойцов в атаку по ним и выберутся вон там, чтобы ударить во фланг. Согласись, это очевидное решение. В лоб они точно не попрут, а если и попрут, то мы их огнем снова загоним в балку и им все равно придет идея двигаться по ней.

Капитан помолчал с минуту, рассматривая будущее поле боя.

— Ладно, сделаю, как ты предлагаешь. Главное, чтобы в тыл не выбрались. Тылы нам запрещают минировать, а то сами подорветесь, когда в спешке будете драпать или начальство наедет, когда отправится инспектировать позиции.

— Драпать некуда. Мы тут насовсем. — Ответил Роберт.

— И собака?

— Это ее выбор. — Роберт погладил Найду промеж ушей.

Она влюбленно посмотрела на него и лизнула в руку.

— Да уж, всем бы такой настрой. — Курносов усмехнулся. — Ладно, пойдем ставить мины.

Небольшой отряд саперов копошился два часа. Роберт, продумывая течение боя, подсказывал им вероятные места маневрирования противника. Курносов молча соглашался и ставил мины там, где ему указывали. Напоследок он сказал:

— Лично вернусь после боя и проверю, насколько ты был прозорлив. Если половина из мин сработает, запишу твои рекомендации в новый устав.

— Оптимистичные ожидания. Всегда рад помочь. — Роберт пожал ему руку на прощание. — Хорошего дня, коллеги.

Курносов усмехнулся.

— Да уж, видно, что вы отряд последней надежды, никакой дисциплины.

— Мы очень мотивированные бойцы и очень творческие личности, поэтому уставщина нам претит. — Ответил ему Кривцов.

— Да уж, четыре творческих личности и собака. — Курносов протянул руку к Найде.

Она навострила уши и предупредительно зарычала, не открывая пасти. Капитан резко отдернул руку.

— Сапер ошибается один раз. — Пошутил Роберт.

— Понял, это мне за псину. — Курносов одернул форму, снял и одел кепку заново. — Ну, всё, удачи нам всем.

Саперы прикрыли пологом оставшиеся мины и ушли в сторону позиций соседнего отряда. Ветер, дующий с утра со стороны моря, стих и сделалось тревожно тихо. Роберт разобрал свой старый знакомый карабин с оптическим прицелом, отвоеванный у бандитов и снова почистил его, хотя в этом не было никакой необходимости. Хотелось убедиться, что оружие не подведет. Оружие ему удалось вернуть себе после того, как его забрали с позиций разбитого отряда. Враг там понес значительные потери и не смог захватить высоту, но и наших сильно выбили. Подкрепление собрало оружие, убитых и оставило высоту, чтобы бойцы не оказались в окружении. Кто-то из архангельской общины, оказавшийся в том отряде, опознал карабин и вернул его владельцу. Роберт посчитал возвращение личного трофея хорошим знаком. СКС оказался отлично пристрелянным и к нему имелось много боеприпасов родного калибра, реже используемых на фронте.

Роберт оборудовал себе несколько позиций, чтобы менять их, не давая врагу сконцентрировать на нем огонь. Каждую хорошо замаскировал, укрепил, рассчитывая пожить подольше и продать свою жизнь подороже. Представил себя в одной очереди к апостолу Петру, рядом с которой стояла другая очередь, из тех, кого он лично отправил на божий суд. Он бы и там не дал им спокойно пройти собеседование, подшучивая над ними.

В полдень едва слышно донеслись отголоски очередного сражения. Линия боевого соприкосновения находилась на расстоянии пяти-шести километров. Это был предпоследний оборудованный рубеж обороны. Их последний, а дальше только бои в городской застройке. Отряду Роберта был отдан приказ, если он потеряет половину состава или более, и если будет возможность отступить, уходить в город. Первый, как и сам Роберт, считали, что у противника нет опыта городских боев и там их шансы на победу будут примерно одинаковыми.