— Старшой, на выход. — Скомандовал охранник, не дожидаясь, когда тот доест.

Роберт быстро закидал остатки завтрака в рот и вышел. Его перепоручили другому охраннику, здоровому, как шкаф. Тот застегнул на запястьях Роберта настоящие наручники и толкнул в спину.

— Вперед иди.

Довели, как он и предполагал, до дома самого Карабаса. Перед входом Роберта проверили на оружие, ничего не нашли и пропустили. В доме главы общины пахло забытым табачным дымом.

— Налево. — Скомандовал охранник. — Стоять.

Он постучал в дверь.

— Заходи. — Крикнули из комнаты.

Охранник открыл дверь и затолкал Роберта внутрь. На деревянном стуле с массивной спинкой сидел невысокий круглоголовый лысый мужчина с крупной бородавкой на левой скуле. Он совершенно не походил на роль главы бандитской общины. При этом на его пальцах имелись наколки, говорящие о бурном прошлом. Охранник пристегнул Роберта к массивной цепи, закрепленной к проушине на полу, и отошел ему за спину.

— Здорово, мил человек. — Поздоровался Карабас.

«Представление начинается» — Подумал Роберт, но вслух произнес. — Здрасти.

— Перец сказал ты важная птица. Почти начальник рыбацкого поселка при Архангельске.

— Правильно сказал. Но проработал я на этой должности несколько дней. Сам глава ушел в море, оставил меня за себя, но…

— Хотел поступить, как герой, но твой дружок тебя сдал. — Карабас рассмеялся. — Хорошие у вас кадры, только жрать из одного котелка готовы вместе, а как проблемы делить, то порознь.

— Да, он меня подвел.

— Ладно, не о пустом болтать я позвал тебя. Слышал, что ты прибился к Архангельским совсем недавно в составе одной блуждающей общины. Так? — Карабас острыми глазками уставился на Роберта, заставляя нервничать.

Этого он и добивался, чтобы по реакции понять, юлит собеседник или нет.

— Это было в октябре. Мы случайно встали на стоянку недалеко от их передового поста и пошли узнать, что за люди. А потом они нас приняли в состав общины. Зиму с семьей проработал на рыбном заводе, а весной нас отправили в рыбацкий поселок. Планировалось, что я буду рыбаком, но глава Захар, решил оставить меня заместителем на время путины.

— Складно пока, но меня интересует другое время, до того, как ты попал в Архангельск. Скажи, это вы расстреляли группу на озере, ожидающую погрузки товара?

Роберт крепился изо всех сил. У него имелся опыт выглядеть нейтрально, жизнь научила, и этот навык сейчас очень пригождался.

— Нет, вы что, не было такого. Перец ваш уже пытался задавать этот вопрос. У нас не было никакого оружия к концу похода, мы были истощены, так что и помыслить не могли о том, чтобы на кого-то напасть. Я едва передвигался, от нагрузок кружилась голова. У нас половина общины умерла от голода и болезней.

— Перец сказал, что ты был важной шишкой в Москве.

— Я был заместителем министра промышленности и торговли. Один из многих, но должность звучит громко.

— Вечный заместитель. — Карабас усмехнулся. — Как получилось, что ты подался в бродяги.

— Убежище, в котором прятались первые лица государства, из-за того, что там собралось слишком много альфа-самцов, не могло жить спокойно. Появились группировки, началась вражда и в итоге понятных действий, проигравшая часть была выгнана из убежища на все четыре стороны. Это произошло спустя три года жизни в нем. Пока люди во внешнем мире выживали и менялись, мы оставались прежними и когда столкнулись с суровой действительностью, очень быстро деградировали. Мы были худшими во всем Подмосковье и потому пришли к идее двигаться на север. Еще по жизни в убежище мы знали, что эта территория менее остальных пострадала от пекла. — Роберт говорил правду, чтобы быть убедительным, но опускал ненужные подробности.

— Осенью, как раз в октябре, одна община тёрлась у рыбацкого поселка. По описанию, это были вы. Местные говорят, что при вас были автоматы, которые вы отказались обменивать на продукты, несмотря на довольно тощий вид. — Карабас постучал пальцами по столу. — Других общин в то время, кроме вашей, не встречали. — В те же дни мы получили от нашего человека сообщение по рации, что они встретили каких-то бродяг и немного их обчистили. Дали нам координаты, где встречать транспорт, но когда он туда прибыл, там все были мертвы, и я полагаю, часть товара, принадлежащая той самой общине, исчезла. А может и больше. В совпадения я не верю, слишком много факторов, указывающих, что это были московские бомжи, то есть твои люди, Роберт. А то, что ты кинулся отбивать обоз, не задумываясь, только подтверждает мои подозрения. Ты не из тех людей, которые попустятся. Ты запросто мог убить наших, чтобы вернуть свои вещи. Мы такие же, не прощаем к себе несправедливого отношения, поэтому послали погоню. Котёл, один из наших лучших бойцов, царствие ему небесное, потерял весь отряд, пытаясь восстановить справедливость. Перед тем, как мы его казнили, он успел рассказать, что бой они выигрывали, пока его отряд не положили из пулемета. Он переоценил себя, поверил, что удача всегда на его стороне, потерял бдительность и проиграл. Я не хочу терять бдительность и проигрывать, поэтому всегда должен знать, что за люди на той стороне. Если ты боишься, что после признания мы казним тебя, то зря. Ты хороший руководитель и я не стану раскидываться такими кадрами. Мы найдем тебе хорошую должность, на которой ты будешь максимально полезен. Как тебе должность руководителя Архангельска?

— Должность замечательная, но вы ошибаетесь, ко всем рассказанным эпизодам, ни я, ни моя бывшая община отношения не имеем. Ищите настоящих убийц в другом месте. Вполне возможно, что кроме нас, там рыскали отряды голодных разбойников, пытающихся свалить убийства на удачно подвернувшуюся несчастную общину. — Роберт был уверен, что Крабас разводит его, чтобы узнать правду.

— Упрямый. — Карабас усмехнулся. — Тут, кстати, пришла новость, к нам везут человечка, который видел в лицо главу той самой общины в рыбацком поселке. Если он тебя опознает, значит, автоматы у вас были, и всё остальное, от чего ты отказываешься, правда. Но в этом случае тебя уже ничего не спасет. Так что знай, что чистосердечное признание откроет тебе дорогу к новой жизни, а нет…

— Я понял, но брать на себя чужие грехи не собираюсь. Будь, как будет. — Роберт понадеялся, что тот человек, видевший его мельком и в слишком изможденном состоянии, сейчас не сможет признать.

— Уводи и давай следующего. — Распорядился Карабас.

Роберта завели обратно в сарай. По дороге он столкнулся с Ростиславом и обнадеживающе ему подмигнул. Найда проводила его спокойным взглядом, как своего, даже не сдвинулась с места. Повела умными глазами, словно хотела сказать, что работа у нее собачья, и она просто обязана ее исполнять.

— Ты первый человек, который не вызывает у нее агрессии. — Признался охранник, открывая дверь.

— Это же немецкая овчарка? — Спросил Роберт.

— Вроде.

— И я немец. Вот мы и поняли друг друга с полуслова.

— Балабол. — Охранник привязал Роберта к скобе. — Давай, вялься до вечера.

— А что вечером будет?

— Карусель. — Охранник бросил взгляд на Семена, вышел и закрыл сарай.

— Что за карусель? — Не понял Роберт.

Он уже слышал упоминание о ней несколько раз. Видимо, для этой общины она являлась каким-то символом, которому они придавали много значения.

— Пытали? — Поинтересовался Семен.

— Нет. Предлагали устроиться к ним на работу, обещал подумать. — Поделился Роберт.

Семен скептически хмыкнул.

— Им верить нельзя. Ментовские приемы, вначале разведут на откровение, а потом добытые факты против тебя же и используют.

— Именно так они и собирались поступить. А ты откуда такие подробности знаешь?

— Не твое дело. — Огрызнулся Семен.

— Не моё, так не моё. — Роберт откинулся на солому и закрыл глаза.

И пролежал так, пока не пришли за Семеном. Его увели, и он остался на некоторое время один, наедине со своими мыслями. Очень надеялся, что никто не узнает, что Ростислав из его общины. До этого они придумали легенду, будто он коренной житель Архангельска. Ростислав знал многих из них и мог правдоподобно соврать.