— «Альфара»?!. — этот возглас одновременно издали Рональд и Диана.

— Это космолет, который меня подобрал после катастрофы с дипломатическим космолайнером, — ответила Стелла.

— А… кто был пилотом этого летающего аппарата? — снова спросил Рон, не обращая внимания на непонимающие взгляды капитана и профессора.

— Аунорес.

— Аунорес?..

— Он рэдрозианин. По крайней мере, он так сказал…

— Житель Рэдроза?

Рональд снова переглянулся с кудрявой брюнеткой.

— Вы… знаете эту планету?

— В прошлом нам с Роном доводилось общаться с пришельцами из этого загадочного мира, — сказала Диана. — Я даже больше пятнадцати лет прожила с рэдрозианкой в одной семье и считала ее своей сестрой. А у Рона был лучший друг рэдрозианин. Роберт Стерроуз, агент космополиции «Неуязвимый».

— «Неуязвимый»? — удивилась Стелла. — Я думала, что он всего лишь легенда.

Рональд улыбнулся.

— О, он был вполне реален.

— И я тоже его знал, — согласился Луис.

— А в системе Альдебарана он был известен как «Экл-дель-Аро», что по-эклебски означает «Человек со звезд», — добавил профессор Ди-Кар-Тор-Сэн.

— А… как вы попали в этот мир? — спросила Стелла. — Насколько мне известно, на Земле люди не живут дольше двухсот лет. А судя по вашему личному знакомству с «Неуязвимым», вы уже давно переступили этот рубеж.

— Да, верно, — согласился Рон. — В 2204-м году мне было около 35 лет.

— А мне 27, — добавила Диана. — Соответственно капитану Рамиресу 48, а профессору…

— Сто шестьдесят два таурианских года, — сказал ученый.

— Как же вы прожили столь длительный отрезок времени и даже не изменились?

— По той же самой причине, что и вы, сеньорита Стелла, — заметил Луис. — Всему виной космос.

— Космос?..

— Просто мы не проживали эти… триста с лишним лет в буквальном смысле, — добавила Диана. — А началось все с экспедиции к Бетельгейзе. Боюсь, что здесь мы все стали жертвой какого-то загадочного заклятия. Мы были пятой экспедицией к этой звезде, а судя с твоих слов, седьмая была тоже неудачной.

— Это точно, — согласилась Стелла. — Только нам все-таки было уже известно о существовании жизни возле этой звезды. И очень высокого уровня.

— Согласна, — кивнула Диана. — Но это не сделало запретное светило ближе.

— Ладно, Ди. Расскажи нашу историю, — попросил капитан Рамирес.

— Хорошо. — Брюнетка сосредоточенно вздохнула, собираясь с мыслями. — Итак, после того, как стало известно об исчезновении четвертой экспедиции к Бетельгейзе, мы с Рональдом решили отправиться на поиски моего отца Теодоро Лилейса. В этом деле нам вызвался помочь профессор Ди-Кар-Тор-Сэн. В то время он был очень известным ученым и другом моего отца.

— Мы долгое время работали вместе, пока я не переменил квалификацию и не занялся изучением гиперпространства, — вставил таурианин.

— … И капитан Рамирес, офицер Космофлота Альянса. С его помощью Рональду удалось выбить нам самый современный военный звездолет, предназначавшийся для исследования Магеллановых Облаков. Наверное, благодаря этому кораблю мы уцелели после всего, что на нас обрушилось. Первое время полет длился довольно спокойно. Мы даже начинали скучать, когда однажды…

И мысли всех, направляемые словами Дианы, невольно вернулись в далекое (или не очень?) прошлое.

… В тот злополучный вечер ничто не говорило о приближающейся катастрофе: все системы работали слаженно, экипаж находился на местах, тщательно выполняя всю работу.

Рональд и Диана вошли в зал управления кораблем, чтобы поговорить с капитаном Рамиресом, так как через несколько часов они уже должны были войти в контактную зону Бетельгейзе. Вскоре к ним присоединился профессор Ди-Кар-Тор-Сэн, беседа незаметно обратилась к теме гиперсреды, что всегда происходило в его присутствии.

Как-то раз он рассказывал о гипертечениях, которые, по его словам, бывают двух видов: одни движутся к центру галактики, а другие — наоборот. Он даже предполагал, что они выходят к окраинам вселенной за ее горизонт. Однако никто даже не думал, что именно эти невидимые потоки и станут причиной всех их бед.

За большим экраном монотонно мерцал полумрак гиперпространства. Его однообразие невольно навевало сонливость. Электронный навигатор работал без помех, уверенно направляя корабль по безопасному пути между двумя гиперпотоками. Они были невидимы в электромагнитном спектре, но их гравитационную энергию фиксировали чувствительные приборы.

В прошлом, еще во времена освоения гиперпространства, немало кораблей стало жертвами этих коварных природных ловушек, навсегда исчезнув в их мрачных «водах». И лишь только при изобретении гиперсканера, полеты в сверхскоростном пространстве стали более-менее безопасными. Об этом лишний раз напомнил профессор Ди-Кар-Тор-Сэн, рассказывая про свою работу. Как бы про между прочим он заметил, что недавно изобрел один уникальный прибор. Профессор назвал его по-тауриански — «октоларос» (т.е. «всевидящий»). Прибор мог в более широком спектре показать гиперпотоки, в том числе и оптически. Подобное открытие позволяло намного шире использовать гиперсреду, изучить ее неведомые секреты и увеличить маневренность кораблей, особенно в ручном режиме.

Все скептически улыбнулись (ведь это было невероятно), тогда ученый предложил испробовать свое изобретение.

— Необходимы только источник питания и видеовоспроизводитель.

— Центрального компьютера корабля будет достаточно? — с иронией спросил капитан Рамирес.

— Пожалуй, да, — серьезно согласился Ди-Кар-Тор-Сэн, с готовностью присоединяя к пульту управления небольшой прибор, который представлял собой прямоугольную коробку, размерами с трехсотстаничную старинную книгу.

— Но профессор, это не опасно? — с беспокойством спросил Рональд, заметив, как на мгновенье все экраны мигнули помехой.

— Столь же безопасно, как и включение кофеварки на кухне, — улыбнулся таурианин.

Он нажал на пульте прибора несколько кнопок, на центральном экране вспыхнуло незнакомое изображение. По нему было видно, что корабль продвигается в потоке мельчайших световых волокон красного цвета. Они пульсировали точно живые, заполняя все пространство. А рядом, на расстоянии в полкилометра, тянулись достаточно прямые яркие багряные ленты, похожие на плотную плазму. Чуть дальше виднелись подобные потоки и еще возникли странные компактные объекты, точно вихри черных дыр. Это визуально проявились временные колодцы, что ранее не фиксировались ни одним прибором. Гиперпространство стало походить на тот мир, который «видят» Высшие. За исключением своей монохромности.

— Я придал изображению красную расцветку, — пояснил ученый. — Но можно использовать любой другой светофильтр, — и, улыбнувшись, добавил: — Всем известно, что излучение гиперпространства невозможно разложить на спектры из-за огромнейшей скорости частиц. А моему «октоларосу» нечто подобное удалось.

Минуту в зале царило молчание, во время которого, все как завороженные смотрели на экран. А затем первой заговорила эмоциональная Диана:

— Невероятно! Это же грандиозное изобретение!

— Да. «Октоларос» будет незаменим в изучении гиперпространства. А его совмещение с электронным навигатором увеличит безопасность полета кораблей в гиперпространстве… — Профессор не договорил, так как внезапно перед экраном промелькнула белая молния, похожая на комету. Снова мигнула помеха, и в зале истошно взвыла сирена.

— Это еще что?!. — обеспокоенно воскликнул капитан Рамирес.

— Сбой в системе управления. Наружные камеры зафиксировали какую-то странную аномалию. Но сейчас все миновало, — доложил старпом, в то время как навигаторы торопливо перебирали кнопками пульта. Вскоре освещение нормализовалось, а экраны вновь засветились. Старпом облегченно добавил: — Неполадки устранены. Электронный координатор… в норме.

— Чем было вызвано повреждение? — спросил капитан, бросив короткий взгляд на профессора.

— Неизвестно, — ответил старший координатор. — Похоже на завихрение электромагнитных полей, что вызвало короткое замыкание.