– А-а-а… – неопределенно протянул богатырь. По тону было непонятно, поверил он в такое объяснение или нет.

Словно по заказу, в караулку стражи вломился боярин Полкан. Хозяин тайного двора был запыхавшимся и даже немного ошарашенным.

– Пропал… – боярин махнул рукой, пытаясь закончить фразу, но дыхание сбилось, и завершение фразы далось немолодому и тучному человеку с большим трудом, – пророк пропал.

– Проклятье, – выругался Колыван, – как он мог пропасть? У него же в лагере тысячи верующих.

– Хороший вопрос, – угрюмо заметил боярин и внимательно посмотрел на Трофима.

– Да говори при нем, – отмахнулся от намека боярина Колыван, – не такая тайна, чтобы скрывать от ближнего круга.

– Неждан просил беречь пророка. Там пятеро моих людей дежурили, под видом сторонников. И никто ничего не видел. Как корова языком слизнула. Пропал, и всё. Вечером был, а утром нетути.

– Аленка захочет сама посмотреть, – угрюмо заметил Колыван, – надо собираться.

– С чего это княгине самой смотреть на пропажу какого-то пророка?

Полкан и Колыван резко обернулись и оба вперились взглядом в стражника. Трофим даже опешил от такой одинаковой реакции.

– Да я чего, я просто спросил…

– Не твоего это ума дело, – сердито бросил боярин, – не лезь в это.

– Ладно-ладно, – примирительно вступился за подчиненного главный охранник, – уж и спросить нельзя. А вот, кстати, раз уж ты сам пришел; Трофим вызывается лично казнить заговорщицу.

– Какую?

– Ту, что со столовым ножом пришла княгиню резать. Как ее там звали….

– Ракитка, – тихо уточнил Трофим.

– Это еще зачем? – Боярин заметно насторожился. – Палачи за мной числятся, стража казнями не занимается.

– Есть мнение, – Колыван незаметно подмигнул, так, чтобы Трофим не видел, – что просьбу стоит уважить. Тут дело государственной важности, затронута персона сам знаешь чья. Так что я как лицо за охрану этой самой персоны ответственное хочу быть уверен, что все будет сделано как надо.

– Да пущай, если сам хочет, – неожиданно легко сдался Полкан, – а теперь собирайся скорей, в лагерь пророка надо ехать.

В лагере сторонников нового пророка, разбитом возле городских стен, стоял плач и стон. Люди плакали, сидя возле своих простых палаток, какая-то баба натурально в голос выла, мужчины стояли угрюмо. Трофим чувствовал себя некомфортно, проезжая сквозь эту людскую массу. В глубине души он радовался, что его врагам плохо, но, окруженный своими врагами, он все равно то и дело ежился. Главное, не выдать себя, никто из них не знает, ни кто он, ни что он задумал.

– Сам-то не мог куда-то отойти? – в который раз повторил свой вопрос боярин, он уже понял, какой ответ получит, и все же надежда на то, что все можно объяснить каким-то естественным путем, не покидала хозяина тайного двора.

– Никак не мог, – замотал головой еще один из сторонников, – самолично мне сказал: будет вечерняя молитва, готовься. И зашел в свою палатку; больше его не видели.

Трофим оглядел лагерь. Большая палатка черного пророка стояла в самом центре. Действительно, незаметно пропасть из центра многолюдного лагеря было весьма непросто. Единственное, в чем он был уверен: это не дело рук сторонников Перуна. Жрецы запретили причинять вред пророку, боясь, что его смерть только подстегнет распространение чуждого влияния.

Из нестройной толпы людей выдвинулся ладно сложенный мужчина средних лет.

– Вечер добрый, уважаемые, – поздоровался он, – меня зовут Пересвет, я был ближайшим помощником Андрея. Готов ответить на ваши вопросы.

– Где мой… пророк, – Аленушка чуть было не сказала что-то другое, но все же в последний момент успела поправиться.

«Не говорят «мой пророк», – отметил про себя Трофим. – Интересно, что она хотела сказать. Неужто «мой любимый?» Ай да святой человек, а ведь девке еще и тринадцати нет. Ай-ай-ай, какой шалунишка. А и верно, пророк часто приходил в терем, и каждый раз на страже стоял сам Колыван. Других не подпускали. Ничего себе святые люди, ничего себе девочка-припевочка… А богатырь-то тоже хорош, ведь не могло это все без его ведома быть. Не то чтобы это как-то облегчало задачу, но кто знает. Вдруг пригодится».

– Вот этого мы не ведаем, – вздохнул Пересвет, – одно могу сказать точно: пророк похищен, а не сбежал.

– Я по выправке смотрю, ты из ратников, – заметил Колыван.

– Был когда-то, – неохотно ответил Пересвет, – я из войска подменыша, как и многие тут. Но это все в прошлом, теперь я помощник пророка.

– И как же его прямо из вашего лагеря похитили?

– Загадка, – пожал плечами Пересвет, – чужих не было, мешок или что-то большое никто не нес. Кто-нибудь да заметил бы.

– Прям по воздуху улетел, – угрюмо заметил Полкан.

– Возможно, и по воздуху, – согласился Пересвет. – Ну-ка, Тишка, расскажи гостям, что ты слышал.

Вперед вышел мальчонка лет семи.

– Крыльями кто-то хлопал, – заявил малец.

– Как у ворона?

– Нет, большими. Как у орла. И тень взлетела, вот как раз оттуда, где вы стоите. Большая.

– Что за тень?

– Не знаю; большая. Я не рассмотрел. Подумал, что орел. Он крыльями хлопнул и взлетел. В небо. Я рогатку достал, думал, камнем попаду. Но не попал.

– Гигантский орел, ворующий пророков из многолюдного лагеря… дикость какая-то, – отмахнулся Полкан, – должно быть разумное объяснение.

– Вы должны его найти, – всхлипнула Аленка, – найдите его. Пожалуйста.

– Будем искать, – пожал плечами Полкан, – что-то тут странное. В орлов-похитителей я не верю, а вот сигнал с помощью птицы могли подать. Пришлю лучших своих людей, они тут каждый камень осмотрят да обнюхают.

– Найдите его, – уже серьезно заявила Аленушка, – княжеский приказ. Кто мешать будет, мне дайте знать.

– Думаю я, где-то здесь подкоп есть, – выдал первую версию Полкан, – и кто-то из лагеря помогал похитителям. С помощью ворона он сообщникам весть послал, что вечер темный и пророк один. Те через подкоп попали прямо к палатке, схватили пророка и умыкнули. Осталось найти этот лаз да понять, кто помогал, а там уж мы ему язык развяжем.

– А ну как Горыныч, – выдал свою версию Колыван, – помнишь, как Святогор Черниговского князя спасал?

– И эту версию рассмотрим, – пообещал хозяин тайного двора, – но Горыныч уж очень большой. Если бы он над лагерем крыльями махал, тут бы все палатки ветром сдуло. Нет, я думаю, что мы найдем подкоп. А как найдем – посмотрим, куда ведет.

К вечеру подкоп так и не нашли. Загадка исчезновения пророка взбудоражила весь Киев. Полкан доложил, что в шатре пророка обнаружили следы борьбы. Чаша с вином оказалась разлита и лежала на полу. Трофим решил не тянуть с задуманным, пока у всех голова занята другим. Из темницы надо было забрать заговорщицу.

Девица шла впереди, руки у нее связаны, Трофим шагал следом. Не торопился, запоминая каждый миг. Наконец они вышли к окраине города, место было красивое и тихое, что было особенно важно для того, что задумал стражник. Достав нож, он разрезал веревки, что связывали пленницу.

– И чего это ты меня сюда привел? – Ракитка разминала затекшие руки, а также шарила глазами по сторонам, прикидывая, как бы сбежать, – снасильничать решил? Тогда зря развязал, я тебе зенки-то повыцарапаю.

– Видишь, какая она… – Трофим глубоко вздохнул полной грудью и, прикрыв глаза, замер.

Девица огляделась: место было самым обычным; холмик, внизу речка, деревья уже начали сбрасывать листву, под ногами стелился ковер из опавших листьев. Ничего необычного взгляду не попадалось.

– Речка, что ли?

– Родина наша, – ответил Трофим серьезно. – Краше нет места на всей земле, какой бы большой она ни была. Знаешь почему?

– Потому что… – девица замялась, – так вот получилось.

– Получилось везде по-разному, – терпеливо объяснил Трофим, – купец из какой-нибудь дальней страны, окажись он здесь сейчас, сможет с нами поспорить. Пальм нет, песка мало. Или наоборот, океана не видать, островов теплых. Знаешь, бают, есть такие места, где тепло круглый год. Зимы не бывает вовсе, фрукты на деревьях растут: протянул руку и съел.