— Как сейчас не хватает шамана, который сказал бы нам, что делать. — Вздохнула Валентина.

Она тяготилась тем, что ее сын и сноха заварили эту кашу, поставившую поселок перед тяжелым выбором.

— У тебя был мужик, который с ним консультировался и что? — спросила Лида.

— Так то был бы наш шаман, а не их.

— А сама-то за какой вариант? — Поинтересовалась Софья Марковна у Валентины.

— Я буду рядом с сыном, какое бы решение он не принял.

— Я знаю, как надо поступить. — В вагончик, в котором проходило собрание, резко вошел Иван.

Все замерли в ожидании.

— Я пойду к ним сам и скажу, что убил их людей. Вся вина лежит только на мне и ни на ком более. На вас останется только забота о моей Полине и детях. Никто никуда не должен уходить, это почти так же опасно, как и остаться. Вряд ли вы найдете себе достойное место для зимовки и следующая зима станет для большинства последней. Проблему создал я, мне ее и решать. — Выпалил Иван. — Обсуждать ничего не надо, я все решил.

Он вышел и хлопнул за собой дверью. Валентина выскочила за ним. С улицы донесся ее плачущий голос, к которому добавились всхлипывания Полины. Видимо, она узнала первой о решении Ивана.

— Ну, вот, Иван всё решил. — Произнес Борис. — Хотя, я думал, он придумает что-то другое.

— Гнусно как-то на душе. — Признался Марсель. — И не факт, что его решение сдаться поможет нам.

— Ну это хотя бы какое-то предложение, которое выглядит намного лучше, чем бегство или война. — Руфина разозлилась на мужа.

— Конечно, Иван всегда был человеком готовым пожертвовать собой. Он и автомат в руки взял потому что по-другому не мог. Испугался, что начнется кровавая баня без разбора, кто прав, кто виноват. — Борис вздохнул. — Может, мне пойти, сказать, что это я всех убил. Это же самый дешевый размен. Мне тут осталось еще года три небо коптить.

— Борис, ты слепой, как крот. Дойдешь до первого разлома или топи и все твои планы накроются медным тазом. — Произнесла Софья Марковна. — Ой, непростая задача. Ваньку жалко. Мы ведь живы до сих пор благодаря ему. Он нашел это место, таскался с нами колченогими стариками, берёг непонятно для чего, терпел наше брюзжание. А тут, когда он решил пойти под пули, мы вдруг подумали, что это нормальное решение. Не знаю, бабы, я не поддерживаю такой вариант. Подло это и в будущем мы за него ответим.

Марсель выскочил из вагончика.

— Иван, никуда ты нахрен не пойдешь. Ты все правильно сделал и не перед кем отвечать не должен. — Перекричал он вопли матери и Полины. — Придумаем что-нибудь.

Что ответил Иван внутри вагончика не расслышали. Валера и Алексей вышли на улицу. Им тоже не по душе была жертва Ивана. На ее фоне они ощущали себя никчемными людьми, которым в будущем будет уготована такая же никчемная судьба.

— Как вам такой вариант. Уводим женщин и детей в надежное место, а сами остаемся и ждем гостей? — Предложил Алексей, муж Алены.

— Ну, убьют вас, а дальше что? — Спросила его мать. — Нам, как поступить? Сидеть где-то до морковного заговенья?

— Почему сразу убьют нас, а не их?

— Да потому что их будет целый отряд, а вас пять человек, которые в жизни оружия не держали. — Парировала Светлана, мать Алексея.

— Значится так, дорогие женщины, время демократических выборов закончилось. Мы услышали ваше мнение, оно никому не интересно, будем поступать так, как решим мы, мужчины. Это зона нашей ответственности. Ваше дело обеспечить выполнение принятого нами варианта. — Марсель смотрел на супругу, говоря по большей части, именно ей. — Мы сейчас удалимся для окончательного обсуждения и сообщим вам результаты по готовности.

В сторону отошли он, Валера и Алексей. Виктор замешкался, но супруга дернула его за одежду, когда он попытался последовать за остальными. Чтобы пойти на решение с риском для жизни требовалось пройти определенный этап осознания. Не каждый мужчина был готов к нему на фундаменте произошедших событий. Многим требовалась более явная угроза, когда действительно не оставалось выбора. Но тогда могло быть слишком поздно.

Иван сидел на сосновом полене, отстраненно внимая Полине и матери. Они просили его образумиться, не идти на риск. Все понимали, что живым он не вернется и не могли смириться с этим.

— Да нет у нас другого выбора. — Иван вскочил, не выдержав давления. — Нет. Погибнут все или я один.

— Вань, но это же я виновата. Ты умрешь, но вина останется на мне. Бог все равно накажет меня. Я не смогу так жить, наши дети пропадут, и никого не останется. Ты этого хочешь? — Причитала Полина.

— Она права. — Марсель подошел ближе к семейной драме. — Не надо тебе идти. Ты все сделал правильно, а за правильные поступки отвечать жизнью не надо. Мы с мужиками подумали, что девчат и детей надо увести в безопасное место, а самим встретить врагов во всеоружии. Как будет, так будет, но бы постараемся победить. Эти люди, провозгласившие себя властью, должны понимать, бесконечно расширяться не получится, где-то должен быть предел. Вот тут у них он и случится.

— Подумай Иван, что будет, если они на тебе не успокоятся? — спросил у него Валера. — Тогда твоя жертва напрасна. Я уверен, что так и будет. У нас слишком жирное место из-за озера с рыбой, и желание прихапать его все равно приведет их к идее избавится от нас. А кто боится противника, который сам прибегает к тебе на расстрел? Самбургские их тоже недолюбливают и, глядя на нас, сами захотят взяться за оружие. А это уже заявка на новую силу в регионе. Очертим свои владения, как волчья стая и всех, кто на них зайдет, будем отстреливать.

— Спасибо за поддержку, но я должен подумать. — Растерянно ответил Иван.

— Вот, уже лучше. Меньше суицида в глазах. — Усмехнулся Марсель. — Я пойду на южный вал, встану на часы. А вы тут решайте, кто сменит меня через три часа.

— Хорошая идея. Я приду. — Пообещал Валера.

Марсель взял автомат, два магазина и ушел. Немного успокоившиеся женщины ждали, когда Иван лично им пообещает отказаться от своей глупой затеи. А ему было очень сложно это сделать. Иван хорошо все обдумал, взвесил и прожил с ней некоторое время, свыкшись до полного принятия.

— Ну, и как вы собираетесь отбиться от большого отряда? — Поинтересовался он.

— Ночью. — Ответил Валера. — Лешка сгоняет в Самбург, попросит своего знакомого прибежать к нам, как только в поселке появятся вооруженные люди. Если они заночуют по дороге к нам, то это просто подарок, которым нельзя не воспользоваться.

— Много всяких если. — Оценил предложение Иван. — Если появятся в Самбурге. А если нет, пройдут стороной? Если заночуют в пути. А если в Самбурге? Там мы напасть не сможем, подставим местных. А если у них часовые, и мы спалимся раньше времени?

— Тогда пакуем вещи и уходим отсюда. Как бы нам тут не нравилось, но смерть слишком высокая цена за комфорт. — Предложил Валера. — Ты самый крутой следопыт в округе. Я уверен, что ты и нас сможешь увести в безопасное место и врагов запутать и загнать в топи, как Сусанин.

— Вань, ну правда ведь. — Полина обняла мужа. — Ты лучше всех знаешь местность. Мы придумаем, как обмануть тех, кто пойдет за нами, чтобы они сгинули в болотах или разломах.

— А Софья Марковна? А Борис? — Спросил Иван.

— На оленях поедут. — С готовностью ответила мать.

— Когда думаете выступать? — Уже мягче поинтересовался Иван.

— Думаем. — Поправил его Валера. — Давай, выходи из состояния жертвы, начинай планировать.

— Что-то есть захотелось. — Иван сморщился и похлопал себя по животу.

— Это жизнь в тебя вернулась и организм очухался. — Обрадовалась Полина. — Я сейчас. — Она убежала в свой дом.

Вернулась с миской ухи и деревянной плошкой, полной холодных жареных грибов. Иван хорошо поел, сосредоточенно думая. Народ, привыкший надеяться на его смекалку, терпеливо ждал окончания трапезы. Взгляды так и отвлекались на южный вал, тревожно ожидая появления вооруженных людей. Психика, накануне решения проблемы, всегда находилась во взвинченном состоянии.