— Долго еще? — Поинтересовался Роберт.

— Нет, почти пришли. — Игорь указал направление палкой, которой проверял дно перед собой.

Отряд перевалил через невысокий и длинный гребень и увидел раскинувшуюся за ним зеленую долину, примерно в два километра длиной и километр шириной. Она образовалась в результате недавнего проседания. Наметанный глаз уже умел отличать все недавно появившиеся типы ландшафта. Долина казалась идеальным лагерем для разбития поселка. Защищенная от ветра, от лишних глаз, с обильной зеленью. Но сейчас вместо множества чумов там стояли всего три и паслось десятка три оленей. Игорь встревожился.

— Почему они ушли? — Он сразу подумал про нападение бандитов.

Сунул два пальца в рот и громко свистнул. Из чума показался человек и замахал руками.

— Это Олег. — Сообщил Игорь и побежал ему навстречу.

Роберт огляделся, опасаясь, что их могла ждать умелая ловушка, но ничего опасного не заметил. Вместе с бойцами подошел к чумам. Помимо Игоря их ждали еще трое мужчин в возрасте. Они оживленно разговаривали между собой.

— Привет. — Поздоровался Роберт и пожал каждому руку.

— Короче, ситуация такая. — Начал Игорь. — Оленеводы ушли назад, на свои исконные пастбища. Шаман сказал, что у оленей от теплых зим в шерсти завелись паразиты и надо возвращаться. Что зимы там стали обычными и нужды жить здесь больше нет. Мои друзья, Олег, Михалыч и Саныч не пошли, остались ждать меня. Им оставили двадцать семь оленей, чтобы не умереть с голоду.

— А куда конкретно они ушли? — Спросил Роберт.

Он не сразу поверил в эту историю, и подумал, что оленеводы просто испугались последствий и решили затихариться подальше от арены предстоящих разборок.

— Сказали, что уходят в район Нового Уренгоя, старого Уренгоя, откуда пришли. — Пояснил Олег Кривцов. — Шаман тут всю ночь бесновался у костра с бубном, а потом сказал, что там тихо стало, природа восстановилась и ждет возвращения людей и оленей.

— А посланники от Карабаса не приходили к вам? — Поинтересовался Роберт.

— Месяц назад какие-то люди рыскали по той стороне. Пытались перейти реку, но неудачно, и ушли. Больше никого не было.

— Ясно. Значит, оленеводы решили выбыть из большой игры. — Заключил Роберт.

— Эта игра им точно была не нужна. У них другие цели и задачи. Пусть уходят. — Произнес Олег. — Это мы привыкли мыслить конкуренцией общин, а у них другое отношение, они дети природы и по-другому организуют общество.

— Да я без сожаления и упрека. Ушли, так ушли. Надежды, конечно, на торговлю с ними были немаленькие, но что-нибудь придумаем. — Роберт подумал про пункт в тетради планов. — Будем искать другие источники. А вы что планируете дальше делать? — Поинтересовался он у троицы друзей Игоря.

— Мы планировали, что вы позовете нас с собой. — Ответил Михалыч. — Из нас оленеводы так себе. Бросать аркан я так и не научился.

— Возьмете, или нам потом, через год прибегать? — Кривцов не дождался ответа.

— Конечно, возьмем. — спохватился Роберт. — Всех троих и возьмем.

— Десятерых. — Поправил его Олег. — Мы же женаты.

— Чего? — Удивился Роберт.

— Девчонки. — Позвал Олег.

Из чумов показались женщины, одетые в накидки из шкур, поверх старой выцветшей одежды и дети, полностью одетые в аккуратные оленьи безрукавки.

— Вы тут хорошо устроились. — заметил Роберт. — А жены-то захотят жить в городе?

— Привыкнут. — Отмахнулся Китаев.

— А ты не женился? — Роберт обратился к Игорю.

— Не смог и, наверное, не зря. — Ответил он. — Сейчас это было бы проблемой.

— Ну, да, до многоженства мы пока не доросли, или наоборот, не деградировали. — Роберт посмотрел на женщин, скромно жмущихся к своим жилищам и любопытных детишек, с интересом рассматривающих гостей. — До завтра собраться успеете?

— Конечно. У нас этот вопрос отработан четко, собираю и разбираю чум меньше, чем за полчаса. — Похвалился Кривцов. — С женой, конечно.

— Тогда на сегодня движухи достаточно. Давайте отдохнем, поужинаем, а завтра будем собираться. — Предложил Роберт.

— Тогда давайте отдыхать. — Обрадовался Михалыч. — Кроме меня. Я вас сейчас угощу чем-нибудь вкусненьким.

Вечер прошел отлично, в тихой расслабленной обстановке, в разговорах о прошлом, о настоящем. Дети играли с Найдой и ей, похоже, это искренне нравилось. Бывшие члены рыболовного судна слушали Игоря, внимая разговорам о жизни в городе. Они отвыкли от цивилизации, от мысли, что у них были другие семьи и волновались в ожидании предстоящих изменений. Роберт чувствовал, что они станут скучать по вольнице, которая была у них до ухода оленеводов. Жизнь в общине подразумевала высокую самоотдачу, дисциплинированность и даже самопожертвование. Но у этих людей выбор отсутствовал. Своими семьями они бы не выжили, не хватало критической массы людей и животных, необходимых для создания общины и это еще не затрагивая вопросы обороноспособности. Они и сами понимали это и с огромным нежеланием готовились влиться в новую среду. Роберт придумал им занятие которое могло сгладить переходный период. Они могли организовать ферму, присовокупив к своему стаду всех имеющихся в общине оленей.

Спасть разошлись далеко за полночь. Женщины и дети легли в одном чуме, местные мужчины в другом, а гости в третьем. Найда побаивалась оленей и легла у входа, где ночевал Роберт.

Утром мужчины показали настоящий уровень владения умением разборки жилья. Он не шел ни в какое сравнение с показателями жителей рыбацкого поселка. Не прошло и четверти часа, как все три чума лежали в разобранном виде в санях.

— Зачетно. — Похвалил скорость работы Роберт. — А телег у вас нет?

— Оленеводы привыкли использовать сани и летом. Ничего, груз легкий, олени не напрягаются. — Отмахнулся Олег. — Олени, особенная скотина, если не напрягать, начинают болеть.

— Ну, хорошо, тогда в путь.

Семьи, перед тем, как навсегда оставить привычные места, постояли, повздыхали у кострища. Чем старше, тем тяжелее давались переезды. У Олега было двое детей, две девочки, они обняли отца за ноги и вместе с ним смотрели на угли, оставшиеся от домашнего очага.

— Ладно, девчата, пора отправляться. — Олег посадил младшую в сани, а старшую себе на шею.

Подгоняя перед собой небольшое стадо, люди двинулись к реке. Олени, привычные к запахам жуткой реки, которую Роберт про себя сразу же окрестил Стиксом, спокойно погрузились в нее. Сани всплыли вначале, но постепенно под намокшими вещами, опустились. Местные никак не отреагировали на затопление имущества, словно это было в порядке вещей. Найда, как и в прошлый раз, форсировала реку на спине Роберта, на потеху детям и женщинам. Она быстро сделалась их любимицей.

— А что ваш шаман говорил насчет нас? — Поинтересовался Роберт у Олега, как самого осведомленного в делах руководства общины.

— Да ничего особенного. В последнее время он разболелся и больше говорил о том, что все травы, которые его лечат, растут не здесь. Что это не то место, где они должны жить. В общем, тяготился чужбиной и уговаривал своих соплеменников репатриироваться в родные края, в исконные ненецкие земли. Однажды он сказал, что город за мертвой землей станет большим, как раньше, но это будет нескоро и много чего произойдет прежде, чем это случится, много людей погибнет и родится, но им, оленеводам, до этого нет дела. Их духи выбрали спасти свой образ жизни, а наши духи выбрали нас восстановить свой. Вперед ведут много путей и каждый важен по-своему и другим мешать на их пути не надо. — Рассказал Кривцов. — Старик умело складно рассказывать.

— А говорили, что он сбрендил от мухоморов. — Усмехнулся Роберт.

— Иногда это так и выглядело. — Ответил Михалыч. — Но я допускаю, что наши разговоры он воспринимал тоже, как бред поехавших. Он умел видеть наперед и потому все наши рассказы о том, как надо жить он воспринимал снисходительно, как детские шалости.

— Надо было взять у него уроки. — Роберт хотел уметь видеть наперед, чтобы не мучить себя выбором правильных решений.