— Извини, собираться не было времени. Взяли совсем немного. А вас не кормили? — Физрук испугался, что у Роберта и Ростислава нет сил идти.

— Кормили, слава богу. Вообще, отнеслись к нам относительно нормально, если не считать показательное участие в казни. — Роберт вздохнул.

— Давай без этих стокгольмских синдромов, шеф. — Физрук решил, что товарищ о чем-то жалеет.

— Да боже избавь чувствовать к кому-то из них сочувствие. У меня сегодня должна была состояться очная ставка с человеком из того рыбацкого поселка, которые дали нам продукты. Бандиты хотели знать, не я ли глава той общины, которая убила их людей на берегу большого озера, а потом покрошила отряд, посланный вдогонку. Если бы он опознал, то меня сегодня или на край завтра ждала бы интересная казнь, возможно пострашнее карусели. — Признался Роберт.

— Они называют ее каруселью? Извращуги. — Физрук передернул плечами.

— Давайте договоримся мужики, что никто из наших не должен знать, что это мы с Ростиславом крутили то самое колесо карусели. — Попросил Роберт.

— Конечно, даже жене не расскажу. Зуб даю. — Физрук поддел зуб ногтем.

— В первую очередь жене нельзя рассказывать, иначе весь поселок через день узнает. Вообще молчок про нашу роль, а про Семена только хорошее. Был ранен в ходе перестрелки и погиб по дороге. Похоронен где-то в тех самых гиблых землях в одном из горячих источников.

— Не переживай, шеф, никто ничего не узнает, правда, пацаны? — Громко спросил Физрук у своих напарников.

— Я пошледними жубами ришковать не штану. — Пошутил Даниэль.

Его шутка рассмешила весь отряд. Роберт воспринимал поступок сына, решившего отправиться спасать отца и друга, как акт невероятного мужества. Он помнил его сверстников в те «мягкие» времена, когда они из любой мелкой проблемы делали вселенскую трагедию. Отсутствие денег на счете телефона могло вызвать у них истерику, суицидальные мысли и предположения, что они никому не нужны. Могли ли они взять в руки автомат и отправиться за сотни километров на верную смерть? Вряд ли. Можно ли было настоящие суровые условия, преобразившие молодежь, считать лучшими, чем те, что существовали до катастрофы? Тоже вряд ли. Но суровая правда жизни учила, мужчина рожден для испытаний, а не для непрерывного комфортабельного времяпрепровождения и только так он раскрывается полностью.

Наступил полдень, а следов погони до сих пор не наблюдалось. Хотелось расслабиться и поверить, что бандиты решили не тратить сил, но Роберт знал, эти ни за что не стерпят такую пощечину. Вопрос в том, как они собирались догонять. Отряд шел бодро без перекуров и не по своим следам. Боялись, что враг устроит засаду, обогнав их на каком-нибудь самодельном багги. Роберт не видел их в поселке, но знал, что бандиты располагают техникой из восстановленных запчастей.

Найда вела себя спокойно. Но она могла и не дать знак, посчитав бандитов за своих. Бедная собака наслаждалась невероятной свободой, проявляя интерес ко всему. Роберту закралась мысль, что она всю жизнь прожила на привязи и понятия не имела о мире. Теперь же она получала массу впечатлений, радуясь всему, как ребенок. На спасителей она смотрела с благоговением, умными глазами передавая все, что не могла сказать словами.

— А мне не нравится, что они до сих пор не появились. — Физрук внимательно вгляделся в горизонт. — Мы же не первые, кто сбежали, у них должна быть система по поимке беглецов. Из-за этого кажется, что мы идем прямо в расставленную ловушку.

— Как они могут знать, какой маршрут мы выберем? — Спросил Роберт. — Даже если их будет тысяча штыков, сотню километров ею не перекроешь.

— А вдруг у нас нет этой сотни километров, и мы зайдем в бутылочное горлышко. Слева аномалия из гиблой земли, справа еще что-нибудь, а тут мы, как на блюдечке. — Предположил Физрук.

— Будь, как будет. — Решил Роберт. — Но живым я им не дамся. Вы уйдете, а я прикрою отход.

— Герой ты наш. Рано умирать собрался, Роберт, еще послужишь отчизне, пока она сама не научится отбиваться от внешних врагов. Надо быть хитрее этих бандитов, петлять как зайцы.

— Уштанем раньше. — Ответил ему Даниэль. — Шмотречь надо во вще глажа и не шовачча, где можно уштроичь жашаду.

— Ну, ты прав, конечно, шовачча не надо, куда собака свой хвост не сует. — Физрук усмехнулся. — Ты у нас тактик и стратег, делегируем эту работу тебе.

— Хорошо. — Легко согласился Даниэль.

— Кутузов. — С добродушной усмешкой произнес Физрук. — Как получилось, что у таких интеллигентов, как ты и Мария, родился такой боевик?

— Просто во время формирования мужчины у него не было телефона. — Пошутил Роберт.

— Ага, я помню, как он любил играть с автоматами. С одной стороны, даже страшно, что ребенку выпало такое жуткое детство, а с другой, я им горжусь, настоящий мужик. Ему бы зубы вставить и тогда все девки были бы его.

— Слушай, а помнишь ты говорил, что работал в паре с каким-то стоматологом? Он сам архангельский был? — Спросил Роберт.

— Ну, да, местный. Но какой он теперь стоматолог без стоматологии.

— Так интересуюсь, на всякий случай. Даниэля серьезно не воспринимают из-за дефекта речи, а он мог бы многого достичь и принести больше пользы, если бы не беззубость.

— Ну, да, согласен, в чужом коллективе попробуй завоюй авторитет, когда ты шепелявишь. Но вставить зубы… по сегодняшним временам звучит слишком нереально. Даже удаление аппендицита кажется ерундой в сравнении в этим. — Физрук вздохнул. — Но ничего, мы будем горой за твоего сына.

— Спасибо. — Роберт дружески похлопал его по плечу. — После всего, что ты сделал, даже не сомневаюсь.

— Захар только будет ругаться, что ему опять на суше валандаться. Ему эта должность главы попрек горла. Он мужик, привыкший работать руками, а не бумажки перебирать и на трубке сидеть.

— В том и беда, что многие у нас по старой привычке занимают не свои места. Не по умению получают их, а по лояльности к руководству. Пагубная практика, когда идет вопрос о выживании.

— Знаешь, надо бы устроить выборы и пробиться тебе на должность главы архангельской общины. Будешь называть себя Вторым. — Физрук рассмеялся.

— Да, нелепо звучит. Чтобы реально руководить общиной, надо показать людям, что ты чего-то стоишь. Помнишь, как раньше было достаточно повесить несколько билбордов в городе с надписью: «Все врут, один я говорю правду» и это прокатывало?

— Конечно, помню. Власть всегда полагалась на самую ограниченную и глупую часть избирателей и потому писала идиотские лозунги, чтобы угодить именно им. Но мне иногда казалось, что дело не только в этом, просто одни идиоты хотели понравится другим идиотам. — Физрук хохотнул. — Да уж, были времена.

Невысокое майское солнце начало клониться к закату. Преследователи так и не дали о себе знать. Слева, как и ожидалось, появились признаки края той самой гиблой земли. В красных закатных лучах солнца западный горизонт окрасился радужной дымкой. Там из недр вырывались горячие источники, содержавшие в себе всю таблицу химических элементов Менделеева. Пар создавал интерференционную картину, издали предупреждающую случайных путников от глупости забраться на опасную территорию.

— Чего-то спать страшно. — Признался Физрук. — Ночи сейчас светлые, предлагаю идти, пока не минуем гиблое место.

— У меня нет больше сил. — Признался Ростислав. — У меня ранение.

— Блин, прости, не знал. — Физруку стало неудобно.

— Да, у Ростика ранение. Пуля прошла под ключицей навылет. Давайте, устроим привал, иначе завтра мы вообще не сможем идти. — Предложил Роберт.

— Ты ранен? — Расстроился Даниэль. — Давайче отдыхачь.

Выбрали наиболее скрытое от глаз место в небольшой ложбинке и разлеглись на голой земле. Первым на часы встал Емельян. Найда решила, что это и ее работа тоже, села подле него, но вскоре ее сморил крепкий сон. Собака не привыкла к тяжелым физическим нагрузкам.

Роберт лег на правый бок, обняв автомат. Приклад сунул между ног. Обычно там была нога Марии, но за неимением ее, сгодилось и оружие. Спал он крепко до тех пор, пока в лицо не ткнули холодным стволом оружия. Вначале он решил, что его так бесцеремонно будят на караул, но услышав чужой мужской голос резко вскочил.