— Шеф, ты как? — Раздался в темноте шепот Физрука.

— Леха. — Роберт обнял друга. — Как вы решились на это?

— Ты вообще, Роберт? А как мы могли поступит иначе?

— Мужики, уходим, пока тревогу не подняли. — Раздался голос Емельяна.

— Да, шеф, надо уходить. Банда местная штыков двести, мы с ней не справимся в перестрелку играть. — Поторопил Физрук. — Идите за нами цепочкой, мы дорогу знаем.

Ночь выдалась пасмурной и темной, но силуэты фигур все равно различались. Ошеломленный и немного не в себе Роберт, встал посередине небольшого отряда. Первым шел его сын, за ним Емельян и замыкал Физрук, громыхающий навешанными стволами. Он догнал Роберта и сунул ему автомат.

— Держи, трофей. Ты, как, шеф, в порядке? — Спросил он.

— Вроде. — Роберт взял автомат и повесил на плечо. — Откуда оружие?

— У патруля забрали. Пришлось пустить немного крови, чтобы не поднимать шум. — Пояснил закадычный друг.

— Ясно. Молодцы. Мы с Ростиславом не ожидали, что нас освободят, что хоть кто-нибудь имеет понятие о том, где мы находимся. — Поделился Роберт.

— Давайте, отойдем подальше, а там вы нам всё в подробностях расскажете, что произошло, а мы расскажем про своё. — Физрук боялся, что охрана не обнаружив собаки, кинется объявлять тревогу.

А получилось все иначе. Охранник вышел проверить пленников спустя полчаса после их ухода. Подошел к воротам и увидел, что Найда прорыла подкоп на ту сторону и цепь была затянута в него. Подумал, что собака решила заночевать на той стороне, и даже успокоился, что пленники теперь под еще более строгим надзором и вернулся досыпать. В итоге, беглецы получили полтора часа форы.

— Давайте, вначале вашу историю, а потом мы с Даниэлем и Емельяном расскажем свою. — Предложил Физрук, когда деревня скрылась далеко за горизонтом.

Начал рассказывать Ростислав, пока не дошел до момента засады, устроенной Робертом и Семеном.

— Что? Семен тебя сдал? — Не поверил Физрук. — Вот, скотина. Вот, выродок. Община должна знать своих героев.

— Не надо. Он перед смертью достаточно хлебнул страха за свой проступок. Жена его ни в чем не виновата, пусть верит, что он геройски погиб. Ей же среди нас жить, а то заклюют. — Роберт, после ужасной смерти предателя, больше не держал на него зла.

Помнил, как Семен боялся умирать и чувствовал, какое сильное потрясение тот пережил. Он получил столько, сколько с него причиталось.

— Давайте вашу историю, я уже чувствую, что она гораздо интереснее нашей. — Роберт передал эстафету освободителям.

— Сыну своему скажи спасибо, и Емельяну. Мы пришли с уловом, а тут такие новости, на обоз напали, новый глава и Семен исчезли. На дороге обнаружили кровь и стрелянные гильзы. Мария твоя в шоке, плачет, Эмилия ревет, а этот Рэмбо недоделанный взял дружка в напарники, украл автомат и бросился в погоню. А мне что оставалось делать, я за ними. Нагнал на вторые сутки уже в стороне от тракта. Следы от обозов сохранились хорошо, вот мы по ним и шли. Все надеялись догнать вас, но, видимо, вы тоже не особо-то отдыхали. Зашли на тот поле, которое в гейзерах и трясинах с обильной растительностью и поняли, почему архангельские мужики на восток не ходят. Там без карты не пройдешь. Это же лабиринт, из которого нет выхода.

— А вы поняли, что там стоят камни-метки, по которым ориентировались бандиты? — Спросил Роберт.

— Не сразу. Вначале шли по следам, а потом они исчезли в грязи. У меня почти началась паника, но Даниэль быстро смекнул, что красные бочка на некоторых камнях не просто так. Так мы и вышли из этой ловушки, а там снова ваши следы обнаружили, недалеко от поселка какого-то.

— Тот самый где рыбу на шкуры обменяли. Бандиты, думаю, уже установили дипломатические отношения с оленеводами. Как бы еще и на них не нарваться, а то сдадут назад. — Предположил Роберт. — Хоть бы снялись с того места и переехали на новое.

— Вот как так, Роберт, Первый всю внешнюю политику профукал. Он, конечно, парень деловой, хозяйственный, но границы у него дырявые, войска какие-то потешные. Носятся непонятно за кем, а бандиты спокойно слоняются по дорогам и никого не боятся. — Справедливо возмутился Физрук.

— Согласен, Первый думал, что всё разрешится само собой, но просчитался. Вернемся живыми, надо будет ставить вопрос ребром, иначе община не выживет. Оленеводам, как бы это неоднозначно не звучало, надо открывать глаза. Они должны понимать, что их дружбе с бандитами конец, как только те разобьют нас. — Роберт почувствовал азарт предстоящей интересной работы. — Так, а что было дальше?

— А дальше. — Физрук задумался. — Мы подошли к поселку и наблюдали за ним с холма. Поняли, как работают патрули, как часто меняются. Прошлой ночью подошли ближе к деревне, но нас спугнула ваша собака. И мы еще не знали, где вы есть и живы ли вообще. А потом увидели, как строят какой-то аттракцион и решили, что у людей празднества, типа масленицы. А потом увидели вас и всё, что было после. Честно говоря, у меня до сих пор мурашки от этого зрелища. Какой дикий, первобытный садизм.

— Слышал бы ты, как радовался представлению народ. — Поделился Роберт. — Такое ощущение, что мы и они пошли по разным веткам эволюционного развития.

— Они-то точно идут строем в ад. — Усмехнулся Физрук. — Потом мы увидели, в какой сарай вас завели, дождались темноты, прикончили патруль, потому что он помешал бы нам вернуться, а дальше ты и сам знаешь. Хорошо, что пес ваш не выдал нас.

— Найда. Мне кажется, она поняла, что мы хотим сбежать и решила сбежать вместе с нами. — Роберт понимал, что собака не способна на такие комбинации, но это выглядело именно так.

— Понятно, признала в тебе земляка. — Физрук засмеялся. — У, немчура. — От потрепал подбежавшую к нему собаку.

Найда резко встала на задние лапы и лизнула его в лицо.

— Так, — Роберт огляделся, — кажется у нас есть время на пару сентиментальных минут. Сынок, иди сюда.

Даниэль остановился, поправил автомат на плече и подошел к отцу. Роберт его обнял. По щеке сбежала слеза.

— Был бы я в поселке, сроду бы не разрешил тебе ввязываться в такую афёру. — Он отстранился от сына и посмотрел на него. — Но раз ввязался и всё получилось, очень горжусь, что ты у меня вырос таким. И тобой горжусь, Емельян. — Роберт обнял парня. — И очень горжусь, что у меня такой друг, как ты. — Обнял и Физрука. — Вы совершили невозможное. Эта банда держит всех в страхе. Люди тут подумать бояться против них, не то что действовать.

— Ты же мне очеч. — Даниэль улыбнулся беззубым ртом. — И мама очень, очень рашштроилашь. Я не мог это вычерпечь.

— Семья. — Объяснил Физрук причины смелости сына. — Сын за отца, отец за сына и так далее. А я друг семьи.

— М-да, надо держаться не за работу, а за семью. — Произнес Роберт. — Обещаю, если с кем-нибудь из вас случится беда, я ни секунды не буду думать, помогать или нет. Себя буду презирать, если поставлю перед собой такой выбор.

— Так, ну ладно, шеф, ни с кем из нас такое больше не произойдет. Надо работать над профилактикой подобных ситуаций, а не бегать по стране за обозами. Вернемся в поселок, устроим Первому серьезный разговор, договоримся о том, чтобы он дал нам полномочия создать свою службу и начнем колотить банду со всех сторон.

— А что с карьерой рыбака? — Поинтересовался Роберт.

— Честно? Не моё, вообще. Один раз интересно, второй раз терпимо, а в третий раз уже вызывает отвращение. Ты посмотри на меня, я похож на человека, который живет с ловли рыбы?

— Нет. — Роберт рассмеялся. — Ты живешь с зарплаты вышибалы в ночном клубе.

— Вот, в самую точку. Я вышибала, а не рыбак. Я человек топорной работы, мне нужна простота и адреналин. Вот пока мы с парнями шли за тобой, я был в своей тарелке, поэтому у нас все получилось. А если я буду работать рыбаком, или утону, или у меня инфаркт случится от тоски. От человека не на своем месте ни пользы, ни радости.

— Замечательная философия. Если ей следовать, то и мне нечего делать в рыбацком поселке. Я тоже чувствую себя не на своем месте, хотя и пытался убедить, что дело в привычке. — Роберт оглянулся назад, боялся погони. — Как у вас с едой?