— Вот вам еще работенки. — Иван поставил ведро рядом с ними.

Мать заглянула в ведро.

— Мелкая какая-то. Вы что, всю крупную уже выловили? — Спросила она на полном серьезе.

— Вряд ли, но она стала умнее, к берегу не подходит.

— А что делать? — спросила Валентина.

— Придумаем. — Иван махнул рукой. Он увидел сестру, сидевшую рядом с сыном Виктора. — А наша Аленка прямо серьезно взялась за пацана.

— Это он раньше был пацаном, а с таким-то выбором, как у нас, мужик из мужиков. Пусть дружит, и вам с Полиной спокойнее. А то у нее что ни слово, то обязательно с ядом.

— Интоксикация дурными мыслями. — Заметил Валера, нечаянно подслушавший разговор.

— А ты иди, уши развесил. — Погнала его Валентина.

— А я что, не прав? — Валера хмыкнул. — В ду́ше никого нет? Хочу смыть с себя рыбий дух.

— Нет. Новенькие уже все перемылись. — Ответила ему Лида. — Иди, я сейчас тебе полотенце принесу.

Иван понюхал себя. Раньше он никогда не обращал внимания, даже не задумывался, чем от него пахнет. А теперь, когда у него появилась жена, следовало держать себя в чистоте.

— Иди после. — Мать заметила его переживания.

— А где олени? — Иван огляделся, но не увидел их.

— Ушли куда-то. Мы их не трогали. Может, Изольда их угнала. — Мать пожала плечами. — Мне кажется, они ее раздражали. Она как будто приревновала их к нам.

— Вряд ли бы стадо оленей испугалось песца. Ладно, никуда они от нас не уйдут, только бы в топи не поперлись. — Иван направился домой.

— Куртку скинь, я почищу ее. — Попросила мать.

Иван повесил куртку, пропахшую рыбой и испачканную в чешуе, на столбик и направился в вагончик. Внутри было тепло и уютно. Полина как раз подкинула несколько чурбачков в печь.

— Отрыбачил уже. — Поинтересовалась она с усмешкой.

— Сегодня плохая рыбалка. — Иван сел на стул и посмотрел в окно, выходившее в сторону южного вала. — Не видела, куда олени подались?

— Нет. Они ходили рядом, а потом разом исчезли. Может быть это призраки или духи приходили, разузнать, как мы тут устроились, не пакостим ли природе. — Полина рассмеялась и села рядом. Наклонилась к Ивану и прошептала. — Эти девчонки, Дашка с Вероникой такие милашки, забавные. Спасибо, что ты разрешил им прийти к нам. Так хочется малыша.

Иван отстранился от нее и посмотрел с удивлением.

— Ты серьезно?

— Ну, как бы да. Я понимаю, что у нас тут роддома нет, и даже повитухи нормальной, но природа все равно требует своего, реализацию материнского инстинкта.

— Полин, ребенок в наших условиях, это намного сложнее, чем ты себе представляешь. Он будет плакать по ночам, а не спать придется всему вагончику. А если у тебя не будет молока?

— Какой ты продуман, а. — Полина насупилась.

— Не продуман, но чуть более трезвомыслящий. — Иван полез обнимать Полину.

— Так, руки убрал. Раз я у тебя не трезвомыслящая, значит не подхожу по уровню. Ищи себе другую.

— Я сейчас в душ пойду, приходи спинку потереть. — Предложил Иван примирительно.

— Нет. Три себя сам. Двадцать восемь лет тёр, наверное, уже привык.

Иван полез в сумку под кроватью. Вынул полотенце, повесил на плечо и достал мыло в мыльнице.

— Что ж, придется сдать тебя по гарантии назад в Уренгой. — Иван едва успел увернуться от леща, целящего ему пониже спины.

— Ладно, иди трезвомыслящий в душ, я сейчас подкину еще раз и тоже приду помыться. Воду не выхлестай всю.

— Не прикоснусь, пока ты не придешь. — Пообещал Иван.

В этот день после душа работать уже не хотелось. Иван просидел весь вечер на крыше с журналом по газодобыче, лежавшем в одном из вагончиков. Читал просто из ностальгического желания. Пока смотрел в текст и красивые глянцевые фотографии, удавалось забыться на мгновение и представить себя на работе. Сердце от этого томительно сжималось, накатывали теплые чувства, спокойствие, умиротворение, определенность. Длились они секунды, пока взгляд не падал в сторону. Реальность выдувала всю ностальгию, заменяя ее суровой холодной действительностью. Того мира нет, и уже никогда не будет, а журнал в его руках — исторический документ, помогающий потомкам хотя бы приблизительно представить себе мир до катастрофы.

— И долго ты собираешься там кукарекать? — Полина вышла на улицу с охапкой грязного белья.

— Ты стирать?

— Нет, на лоскуты резать. Поможешь?

Иван слез с крыши и пошел с Полиной в душ. Там еще осталось немного теплой воды, как раз для небольшой стирки.

— Грустил? — Догадалась Полина.

— Не то что бы грустил, скучал скорее, вспоминал. Здорово же было, хотя временами так не казалось. — Иван вздохнул.

— А я вообще не жалею. Мне сейчас намного больше нравится. — Полина взялась активно мять белье в воде.

— Прям всё нравится больше? — Удивился Иван.

— Кроме туалета на улице. — Полина рассмеялась. — Помоги, что смотришь.

Иван сменил Полину и стал отбивать белье от грязи еще активнее.

— Стиральные машинки тоже были лучше, чем сейчас. — Он вытер быстро выступивший на лбу пот.

— Я больше об отношении к себе и понимании себя в обществе. У меня сейчас хотя бы чувство полноценности есть и спокойствие перед будущим. А тогда все было как тумане, а я металась, не видя дороги. А потом вспышка и туман исчез.

— Вспышка — это я? — В шутку предположил Иван.

Полина снова рассмеялась.

— Вообще, я про то самое землетрясение и все, что было после, но ты был знамением, что скоро всему конец.

— Я могу сказать про тебя то же самое. Встретить такую девушку можно только перед концом света.

— Это почему?

— Чтобы спасти тебя.

— Да чтоб тебя, спаситель. — Полина улыбнулась. — Хотя, ты прав, если бы не конец света, я бы себя сгубила, а ты бы побоялся со мной связываться на перспективу. Так же?

— Да. — Честно признался Иван.

— Мамкина ты радость. — Поддела его Полина.

Стирка закончилась, когда на улице уже стемнело. Несколько человек сидели у небольшого костра, разогревая воду. Борис травил байки из жизни, а народ, за неимением других развлекательных каналов, внимательно ему внимал. За границей огня блестели глаза оленей, расположившихся на ночлег рядом с человеческим жильем. Изольда и щенки, не хотели соседства с ними и не пришли ночевать как обычно.

— Иван, иди сюда. — Позвал Борис. — Твои знакомые не верят, что у нас мороз минус шестьдесят пять был перед тем, как пришла жара.

— Да я рассказывал им уже. Да было, стены домов трескались. Я обморозил себе лицо, пока бегал на склад, потому что ветер еще был сильный.

— А у нас ниже минус тридцати не падало. — Произнес Виктор. — Интересно, откуда взялся такой холод?

— Без понятия. — Развел Борис руками. — У меня теория, если где-то на планете припекло, значит в другом месте приморозит. А за счет чего, у меня ума не хватает понять. На это ученые есть. В смысле, были. Если бы не они, ничего бы не было, гарантирую. — Со знанием дела заявил Борис. — Горе от ума. Дураков же всё устраивает, а вот у умных шило в заднице, им вечно надо что-то изобретать и проверять на людях, работает их штука или нет.

— Вряд ли у людей нашлось бы столько энергии поднять земную кору и провернуть под ней что-то по всей планете. — Произнес Виктор. — Я думаю, это какой-то циклический процесс, но такой, что с человечеством он случился впервые.

— И в последний раз. — Заключил Борис и зевнул в ладонь. — Кажется, пора спать, завтра снова будет напряженный день.

— А что у нас завтра? — Поинтересовался Виктор.

— Дрова, рыба и вода, как обычно. А, еще же олени добавились. Не удивлюсь, если оттаяли мамонты и завтра припрутся голодные после многотысячелетней спячки. — Борис направился к вагончику. — Всем спокойной ночи.

Без хорошего рассказчика остальная компания тоже разошлась. Иван с Полиной спали на одной кровати в обнимку. Так было теплее и места оставалось больше. Некоторые, кому приходилось спать вдвоем на одной кровати, ложились валетом. Полина засопела сразу, а Ивану в мыслях о том, как увеличить площадь спальных мест, уснуть не удавалось.