— Петь, а что это? — Марина обратила внимание мужа на странную аномалию.

Участок выгоревшего леса, состоящий из обгоревших пней, приподнялся вверх. Пни повалились, обнажив наружу корни, имеющие вполне здоровый вид. По центру возвышения образовался желоб, из которого чуть заметно поднимался пар и волновался воздух, как в горячем мареве.

— Я думаю, что в этом месте горячая вода вышла на поверхность. Похоже на гейзер, но откуда ему тут взяться. Скорее всего, из-за нагрева земли, пар вышел наружу взрывом и выворотил корни. — Предположил Петр.

Ветер принес воздух со стороны аномалии. Дохнуло канализацией, в которую вылили серную кислоту. Петр сталкивался с этим явлением в универе, когда студенты, чтобы не учиться, вылили в туалет большую бутыль кислоты и потом на три дня ушли на карантин, пока в корпусе не выдохлась сероводородная вонь. Этот запах разбивал его теорию насчет внешнего нагрева воды. Только он собрался поделиться с Мариной новой гипотезой, аномалия ожила.

Она заклокотала, а потом на высоту двадцати метров шумно ударила струя горячей воды. Облако пара отделилось от нее и его понесло на Петра с Мариной.

— Побежали скорее. В облаке может оказаться серный ангидрид. — Петр потянул жену за собой.

Они немного не успели. Край теплого влажного облака коснулся их. На губах остался характерный кисловатый привкус.

— Что ты сказал про ангидрид? — Спросила супруга, испуганно отплевываясь.

— Что он может превратиться в серную кислоту при контакте с водяным паром. — Петр облизал губы. — И я оказался прав, но концентрация слабая, не опасная.

— А откуда она взялась? — Удивленно поинтересовалась Марина.

— С большой глубины. Скорее всего, под нами образовался разлом и в дыры сифонит разогретая подземная вода вместе с вулканическими газами.

— Какой ужас. — Марина скривила лицо. — Надеюсь, ты ошибаешься и этому есть простое объяснение.

— Да уж куда проще. Мы оба видели, как вспучилась земля. Она же не резиновая, чтобы вернуться потом в исходное положение без повреждений. Сто процентов под нами сейчас огромное количество трещин и разломов, в которые лезет магма. Она, конечно, закупорит их со временем, но когда, вот в чем вопрос. Я думаю, на наш век спокойных времен ждать не стоит. И я вообще не считаю эту активность настоящей проблемой.

— А что ты считаешь проблемой?

— Что мы будем есть, если ничего не сеять? — Петр многозначительно посмотрел на жену. — Ты посмотри на землю, она пропеклась на большую глубину, а вместе с ней и все семена, грибы, разлагающие органику, насекомые, опыляющие цветы, птицы и так далее. Я не знаю, что произошло с океанами, но предполагаю, что сине-зеленым водорослям тоже не поздоровилось. Отсюда вопрос, кто нам будет производить кислород в ближайшее время? Сколько миллионов лет природе понадобится, чтобы создать новый биологический круговорот? — Он вздохнул. — Это, конечно, лирика. Самое главное, это что бы будем есть через месяц, через полгода и так далее.

На Марину тирада мужа произвела угнетающий эффект. Она крепко задумалась, пытаясь найти ответ, которым могла бы успокоить себя.

— Есть же подземные хранилища? Помнишь, был проект для Росрезерва? Там ведь целый город под землей собирались разместить.

— А ты думаешь, дома разрушились до основания, а подземному складу хоть бы что? Там столько слабых мест. Узкое длинное горло шахты, по которой осуществляется спуск и подъем. Если ее перекроет, считай, что люди на тех складах обречены строить подземную цивилизацию. А если внутри склада откроется трещина, из которой будет тянуть вулканическими газами? А сколько проработает вентиляция, если шахты завалит? — Привел свои аргументы Петр.

— А такие, как мы соберемся в кучу, кто остался снаружи, и разроем эти склады. — Марина не собиралась сдаваться. — Если мне скажут, что лучше, есть людей, которые бегают рядом или рыть яму целый месяц, чтобы добраться до тушенки, я выберу второе.

— Ну, ладно, убедила. Поэтому мы и пойдем по дороге, которую расчистили для эвакуации первых лиц. Вдруг им как раз нужно раскопать склад. — Петр улыбнулся.

— Конечно. Мне так даже спокойнее, что есть какая-то цель.

За час ходьбы одежда на них успела просохнуть. Поэтому, когда в небе снова загрохотало, Марина вспомнила про дождевики, добытые в садовом отделе. Они были желтыми из плотного полиэтилена и смотрелись, как костюмы химзащиты на фоне зараженной местности. В них сразу стало душно. По телу потек пот. Температура окружающего воздуха субъективно равнялась тридцати градусам, а влажность как будто превышала сто процентов.

Петр испугался перегрева, стянул с себя дождевик и закрепил его, как накидку.

— Какая разница, отчего я буду мокрым, от дождя или пота. — Пояснил он. — От дождя хотя бы освежусь.

Марина поступила так же. Вскоре начался дождь с грозой. Молнии сверкали рядом, но за стеной дождя их вспышки гасли. Раскаты грома сотрясали небеса, заставляя их терять дополнительные кубометры воды. Вдоль дороги побежали ручьи, собирающие пепел с бывших лесов. Легких частиц гари в них было столько, что они оторачивали черной бахромой потоки воды и собирались в темные наносы на изгибах.

Марина каждый раз, как рядом сверкала вспышка молнии, втягивала голову в плечи. Грохотало громко, до свиста в ушах. Ожидаемой прохлады дождь не принес. Духота никуда не ушла, как будто наоборот, дышать стало еще труднее, словно насыщенный влагой воздух труднее всасывался легкими. А когда дорогу преградил мощный поток воды, бегущий поверх, решили устроить небольшой привал.

Грозы выжали из туч все до капли и дождь резко прекратится. Гром ушел вдаль, а посветлевшее небо подарило миру легкое подобие солнечного дня. Местоположение светила угадывалось по размытому кругу света. Петр определил примерное время суток, между двумя и четырьмя часами дня. И было даже лучше, что солнечный свет задерживается в тучах, иначе стало бы еще теплее и душнее.

— Для жителя Исландии мир не сильно поменялся. — Пошутил Петр, глядя на безжизненный пейзаж, не ставший красивее после дождя. — Я им даже завидую.

— Ты еще пингвинам позавидуй, те хоть согрелись немного.

— У них там сейчас беда, километровой толщины лед тает, как ненормальный. Потоки грязи несутся к океану, смывая все на своем пути. Бедные пингвинчики. — Петр вздохнул. — Уж и не знаю, кому сейчас легко. Только тем, кто отмучился.

— Я еще помучаюсь. — Хмыкнула Марина. — У нас есть сверхзадача, которая мотивирует меня не опускать руки, это поиски сына и папы.

Петр ничего не сказал на это. Он не видел способа определить их местоположение даже приблизительно. Хотел верить, что с ними все в порядке и этим успокаивал себя.

Постепенно преградивший дорогу поток иссяк, забрав с собой часть дороги. Петр убрал дождевик в рюкзак, поднялся на ноги и встряхнулся.

— Ну, что, любовь моя, продолжим путь?

Марина посмотрела сонным взглядом на мужа.

— Продолжим. — Она тоже убрала рюкзак в сумку и собрала волосы в хвост. — Мне кажется, пока мы сидели под землей, биологические часы серьезно сбились. Я хочу спать, словно на дворе уже полночь.

— Это может быть от недостатка кислорода в воздухе, от голода или от усталости. Предлагаю пройти еще немного и остановиться на тихий час. По моим предположениям до трассы «Эм-четыре» осталось еще пару часов ходьбы. — Петр всмотрелся вдаль, словно хотел увидеть там платную дорогу.

— Ладно, два часа я как-нибудь вытерплю. — Пообещала супруга.

Петр ошибся, трасса появилась через час. И на ней были люди, что очень сильно их удивило. Они успели свыкнуться с мыслью, что остались в этом мире одни. Марина забеспокоилась. С одной стороны вроде радостно, что не одни, но опыт их уже немного научил опасаться людей.

— Ты все еще хочешь спать? — Поинтересовался Петр.

— Нет, как рукой сняло. — Ответила Марина, напряженно вглядываясь в сторону дороги. — Как думаешь, они не опасны?

— А мы с тобой опасны?

— Нет, с чего бы? У нас есть еда, а у них ее может не оказаться.