— От трупов должны остаться только скелеты, и то не факт. — Предположил Петр. — Кстати, я переобуюсь в галоши, как у тебя. По обстановке такая обувь намного подходящее.

Он снял свои кроссовки, завернул в пакет и убрал в свой рюкзак. Надел черные галоши с мокрой подкладкой.

— Хоть сейчас на танцы. — Пошутил Петр и сделал несколько танцевальных па.

— Ты растопил лед в моем сердце. — Пошутила Марина. — Если бы я не была за тобой замужем, то снова приняла бы твои ухаживания.

Петр решил идти напрямую к аэродрому, а там уже сориентироваться, куда повернуть и сразу поплатился за свою неосмотрительность. Он наступил в небольшую лужу, оказавшуюся глубже, чем рассчитывал. Через края галош внутрь плеснулась горячая грязь. Петр не ожидал этого, подпрыгнул, поскользнулся, упал и снова ожег ладони. Выскочил из лужи с криками и размахивая руками. Над водой поднялся пар.

— Не наступай в воду, там еще горячо! — Предупредил он Марину.

Это был первый урок, который стоило выучить. Пекло закончилось, но последствия его еще остались. Петр опустил руки в лужу, собравшуюся в неровности дороги. Она была чуть теплой и успокоила ожоги.

— Интересно, это же дождевая вода? — Спросила Марина.

— Да, а что?

— Ее пить можно? Я умираю от жажды. — Призналась супруга.

Петр нагнулся над лужей, понюхал воду, потом сделал осторожный глоток.

— Бяка, но не такая мерзкая, как в колодце. Я бы сказал, что ее сильно разбавили. Единственное, что в ней безопасно, это отсутствие микробов. — Он сделал глоток побольше. — Терпимо, пей.

Марина попила из другой лужи. Сделала несколько глотков и проверила свои ощущения.

— Мерзкое послевкусие остается на языке. — Призналась она. — Только бы вода не была ядовитой.

— Больше не пей, будем выяснять безопасную дозу эмпирическим путем. — Посоветовал Петр.

Он вынул из воды руки и осмотрел красные ладони.

— Я же тебе говорил, раки нам не простят. — Снова напомнил Петр про тот случай. — Мои руки теперь такие же красные, как вареные клешни.

— Ты еще про убитых мух и комаров вспомни. — Усмехнулась Марина.

— И про сожженную крепким алкоголем микрофлору желудка. — Петр задумался. — Сожженную. Вот тебе и ответ на все происходящее. Нас тоже сожгли, как микрофлору.

— Самая невероятная теория заговора, которую я только слышала. Микробы из ЖКТ отомстили людям, наслав на них землетрясение и потоки раскаленного воздуха. Нет не воздуха, раскаленных газов. — Марина улыбнулась.

Наверное, впервые с начала катастрофы у нее появилась искренняя положительная эмоция. Петр обнял жену и поцеловал.

— А мы с тобой тот самый ноль один процент тварей устойчивых к любым их методам вывести нас.

— Значит, будем выживать и дальше. — Согласилась супруга.

Они направились в сторону аэродрома по дороге. Пекло выело битум из асфальта, превратив ее в черный шершавый грейдер. При ходьбе по такой дороге шум стоял на всю округу. Камешки, державшиеся на запеченных «подсвечниках» высохшего битума, осыпались, издавая шуршащий звук.

Дорогу преградила расщелина шириной в два метра и длинной в триста. Со дна ее поднимался пар от скопившейся горячей грязи. Петр и Марина замерли на краю, не зная, как поступить. Очень не хотелось сходить с дороги и лезть в грязь, таящую опасности.

— Сколько не стой, а обходить придется. — Вздохнул Петр. — Я пойду первым, буду проверять, а ты за мной.

— Петь, на тебе уже живого места не осталось. Давай я пойду. Я легче. — Предложила Марина.

— Я что, должен как в анекдоте, пустить свою Фатиму вперед на минное поле? — Пошутил муж. — Ожоги у меня легкие, даже волдырей нет. Я пойду аккуратно, не переживай. Но если что, будь готова помочь.

— Хорошо, но будь осторожнее.

Петр двинулся вдоль расщелины, выбирая места повыше и посуше. Пекло выжгло органику, превратив почву в рыхлую губку, а последовавшие дожди насытили ее водой. Только эта губка не разжималась после того, как на нее наступали. Следы в земле оставались четкими и глубокими, и Марина шла, точно ступая по ним. Через подошвы ощущалось тепло, хранившееся на глубине нескольких сантиметров. Поэтому дорогу надо было выбирать очень тщательно. Петр покрылся потом от напряжения. Он натурально ощущал себя сапером, каждый раз ставя ногу на землю и не зная, чего ожидать.

Обход расщелины занял у них чуть ли не час. Пришлось даже устроить перекур на середине пути, потому что ноги у Петра сделались ватными и тряслись.

— Это совсем не то, что я ожидал увидеть. — Признался он. — Ну, ладно, сгорело всё, так еще и идти по этому пепелищу нормально нельзя. Мы с тобой так нескоро куда сможем дойти.

— Так нам только до дороги, а там веселее.

— А ты что, думаешь, таких оврагов на других дорогах нет? А вдруг они еще больше. В три километра, или в десять. — Петр выпучил глаза и развел руками, показывая масштаб препятствия.

— Ты сейчас себя запугаешь, и мы вернемся в колодец. — Пошутила Марина. — А что, там относительно уютно и безопасно.

— Если бы у нас был достаток в еде, я бы согласился. Ничего лучше сейчас и не найдешь. Лучше синица в руках…

— М-да, человейники рассыпались, а колодцы остались. Господь символично указал людям на их место. Не стройте вавилонские башни, иначе будете жить под землей и порознь друг от друга. — Марина от лица бога погрозила пальцем человечеству.

— Не только человейники, но и частный сектор выглядит не лучше. — Заметил Петр, кивнув в сторону разрушенного поселка.

После того, как они снова оказались на шуршащей дороге, дела пошли веселее. До аэродрома дошли минут за десять. И вот тут их ждало первое серьезное испытание психики. Они увидели несколько пожелтевших скелетов и некоторые из них принадлежали детям. Рядом лежали остатки их вещей, перенесшие высокую температуру. Люди либо не знали про подступающее пекло, либо не приняли предупреждения всерьез и потеряли время. Марина живо представила, как это могло выглядеть на самом деле, и поняла, что может снова поддаться неконтролируемому нервному срыву. Петр старался вообще не смотреть на скелеты. Обошел сгоревшие самолеты, пытаясь найти что-нибудь интересное и полезное. Напрасно, сгорело все. Местами даже потек расплавленный металл, образовав на земле серебристые лужи, еще отдающие тепло.

— Идем дальше, тут нечего ловить. — Позвал он супругу.

Марина сидела на земле. Вытерла бегущие по щекам слезы и поднялась.

— Наверное, мы чего-то не знаем о смерти, раз бог так ею пользуется. — Произнесла она.

— Наверное. — Петр не хотел вдаваться в размышления.

На него картина разрушения со скелетами и сгоревшей техникой произвела угнетающее впечатление. Ему хотелось уйти отсюда. Он физически ощущал висящую в районе аэродрома тоскливую безысходность, разъедающую нервы.

— Я не нашел ничего полезного. Надо идти дальше.

Они вышли на дорогу, которой пришли сюда. Раньше она утопала в лесу, теперь возвышалась над ландшафтом на метр и более, а лес представлял собой случайно раскиданные черные огарки стволов. Самый высокий из них едва достигал двух метров, остальные сохранились на высоте метра-полутора.

— Я думаю, эти пни сгодятся на отопление или для готовки пищи. — Предположил Петр.

— Петь, а на заправках топливо не взорвалось? — спросила Марина. — Оно же в подземных цистернах хранится.

— Без понятия. Будет интересно посмотреть, когда доберемся до ближайшей заправки.

Петр не знал, на какой глубине залегали цистерны с топливом, но предполагал, что у них имелся перепускной клапан, и в случае постепенного нагрева топливо вполне могло выйти через них испарениями без последствий. А что-то могло и остаться. Пустая пятилитровка болталась за спиной, привязанная к ранцу. Ее можно было наполнить бензином, а лучше соляркой и использовать потом для хозяйственных нужд.

Петр размышлял о будущем, как будто кроме него с Мариной не осталось никого. По крайней мере, в радиусе пятидесяти километров. Всё, что он планировал найти пригодного для себя, уже считал своим по праву. В этом ощущении одиночества не было пока ничего пугающего. Даже присутствовал некоторый интерес, аналогичный игре в квест. Раззадорилась черта исследователя, которая всегда имелась у Петра, но в процессе семейной жизни, бытовухи и рабочей рутины она отошла на третий план и забылась.