Николай разговаривал смело, как будто являлся хозяином положения. К счастью огнестрельного оружия не было ни у кого, поэтому шансы уравнивались.

— Это наш поселок. — Произнес мужчина. — Я ходил в этот магазин и тратил свои деньги. Тут часть товара оплачена мной. С какого перепуга вы приезжие будете распоряжаться нашим товаром?

— Во-первых, это наша страна и я везде свой. Во-вторых, я исправно платил налоги, и часть моих денег находится в любом товаре по всей стране. В-третьих, мы оказались здесь раньше вас и это мы раскопали подвал, а не вы. В-четвертых, я предлагаю вам реальный компромисс, а не посылаю вас нахрен, как это пытаетесь сделать вы. — Николай красноречиво переложил из одной руки в другую штырь из арматуры. — Дружить надо, а не обдирать друг друга. Думаете, будете сидеть на припасах, а остальные с голоду сдохнут? Ничего подобного, они съедят вас, а потом ваши припасы. Вот так будет, а не как вам кажется. Есть у кого из вас дети? — Он дождался утвердительного ответа. — Подумайте о них. Хотели бы вы знать, что они станут едой на чужом столе? То-то и оно, предлагаю дружить, держаться друг друга и вместе противостоять общему врагу.

— Какому еще врагу? — Поинтересовался мужчина с коротким ломиком в руке.

— Мародерам, бандитам, людоедам, отморозкам, всем, кто будет рыскать в скором времени по нашим пустошам в поисках еды. Уже если мы спаслись, то будьте уверены, негодяев спаслось еще больше. Эти твари живучие, как тараканы. — Николай прямо уставился на незнакомцев. — Договорились?

Они переглянулись между собой.

— Ладно, договорились. Но впредь знай, если полезешь в любой дом в нашем поселке, можем и прибить.

— Слушайте, в вашем распоряжении сотни дворов, а вы тут торгуетесь из-за трех пачек лапши и гречки. Не стыдно? — Зоя активно вступилась за мужа.

— Кому стыдно, те зимой с голода помрут. — Ответил один из местных.

— Вижу, вы не многое поняли из моих слов. — Николай вздохнул. — Бог вам судья. Не обижайтесь, когда с вами произойдет то, что я предсказывал. Давайте, парни, помогите выложить продукты. — Попросил он Илью и Максима.

Всех припасов осталось немного. Восемнадцать пачек гречки, шесть риса, двадцать макарон, двадцать соли, три муки, шесть перловки, десять пшена и с полсотни лапши быстрого приготовления.

— Это всё? — Сурово поинтересовался мужчина с ломиком.

— Проверь. — Николай выбрался из подпола.

Тот залез и прошелся по всему помещению, постукивая рукой по стенам, словно ожидал услышать пустоты. Выбрался и начался дележ. Николай смолчал, когда местные забрали себе две пачки муки из трех. Без огня он не представлял себе, что можно приготовить из нее, кроме клейстера.

— Вопрос, питьевая вода у вас есть? — Поинтересовался Николай по окончании дележки.

— Условно. — Ответил мужчина с ломом. — Колодцы залило соленой водой и грязью, а в скважинах она стала неприятной на вкус.

— Как обходитесь?

— Собираем дождевую, но и она не особо приятная, хотя в последний дождь почти такая же, как до всего этого.

— Спасибо за идею и желаю нам оставаться в хороших отношениях. Сами по себе мы легкая добыча. — Николай протянул руку для рукопожатия.

— Это вы сами по себе, а мы вместе. — Мужчина не стал жать. — Чтобы в поселке не появлялись больше.

— Ладно. Тогда и мы не ждем вас в наших краях.

Местные ушли, забрав за раз все припасы. Николай дождался, когда они скроются из вида.

— Куркули местные. Думаете, они будут делиться со своими односельчанами? Как бы не так, они заставят работать на себя за плошку еды. — Он сплюнул. — Хрен с ними.

— Мне кажется, когда мы уходили, продуктов оставалось немного больше. — Заметил Илья.

— Молодец, глазастый. Вы ушли, а я попрятал часть под железом, поняв, что ко мне скоро явятся гости и не факт, что они не заберут всё. — Николай отогнул край листа.

Там лежало намного больше того, что осталось от дележа с местными.

— Еще не понятно, кто в этой ситуации куркуль. — Засмеялась Зоя.

— Как хотите, но это надо унести за раз. Если вернемся, они сразу поймут, что мы их надули. — Николай почесал грязную голову. — Девчата, придется покачать ручки.

Пачки с продуктами аккуратно сложили, прихватили разорванным на лоскуты укрывным материалом, чтобы они не попадали при ходьбе и направились к убежищу. Николай стоял в паре с женщинами, держа носилки с одной стороны, они с другой, и все равно Зоя и Юля уставали слишком быстро. Жизнь их совсем не готовила к таким испытаниям.

И все чувствовали недобрый взгляд в спину местных жителей. На очередном привале, когда до убежища оставалась пара сотен метров, Николай поделился соображениями:

— Больше безмятежно спать по ночам не получится. Будем дежурить и расставим на подходе пустые банки с камешками, чтобы слышать, если они решат на нас напасть. Они знают, что у нас есть еда, и они наверняка затаят на нас обиду.

— Ну, как так? — Расстроилась Зоя. — И недели не прошло, а они стали такими тварями. Ведь мы даже не знаем, катастрофа имеет глобальный характер или региональный. Неужели они уверены, что им все сойдет с рук.

— Может и знают больше нашего, потому и наглеют. — Рассудил Николай. — История не раз сталкивалась с таким явлением, когда прежде нормальные люди в один миг становились безумными убийцами. Человек сильно меняется, когда понимает, что ему за преступление ничего не будет.

— Что-то мне подсказывает, что конкуренцию с местными мы не выдержим. — Задумчиво произнес Илья.

— А что, уходить? — Спросил Николай. — Мы столько добра на себе не унесем. Кроме продуктов, я бы еще и спирта бочку забрал. Да и куда идти? Думаете, в другом месте будут другие люди? Я же, когда говорил, что не надо конфликтовать, говорил это на полном серьезе. Мы должны уметь договариваться. Надо искать дипломатичные средства коммуникации, а не бегать с места на место.

— Подождем реакции с их стороны. Если заметим, что они собираются на нас напасть, надо брать детей в охапку и валить без оглядки. — Поделился Максим своим взглядом на проблему. — Никакая дипломатия не поможет, если они решать нас убить, а добро забрать себе. Они выждут немного, пока не убедятся, что отвечать за свои поступки не придется. А как убедятся, у нас останется очень мало времени.

— Мужчины, хватит нагонять тоску. — Попросила Юля. — Вы сейчас запугаете нас, будем от каждого шороха вздрагивать.

— Лучше вздрагивать от шороха, чем от ножа у горла. — Николай и не думал идти у нее на поводу. — Не повезло нам прожить комфортную жизнь от начала до конца. Многие так жили раньше, каждый день в страхе и ничего. Пройдем все пять стадий принятия, и новая жизнь станет для нас привычной.

— Я не хочу такой жизни. — Серьезно заявила Зоя. — Я тебе обещаю, если нам будут угрожать, схватим детей и убежим в чем есть. Мне заводить дипломатические отношения с моральными уродами не с руки.

— Ладно, хватайтесь за носилки. Любим мы поговорить. — Николай взялся со своей стороны.

Даша и Гуля выскочили навстречу, чтобы сменить Зою и Юлю.

— Ого, вот это улов. — Обрадовалась Даша.

— Знала бы ты, чего нам это стоило и может еще стоить. — Юля охладила ее оптимизм.

— А что такое? — Наивная Даша и предположить не могла никаких конфликтов.

Юля обстоятельно ей рассказала о жителях деревни, которые в грубой непримиримой форме угрожали им, пытались отобрать всё, что мужчины добыли.

— Да как так? — Удивилась Даша. — Они в деревне живут. У них своих припасов должно быть полон.

— Лишнее не помешает. — Произнес Илья. — Мне кажется, дело не только в продуктах, но и в их праве быть главными на своей территории. Они уже решили, что сами будут устанавливать свои правила и контролировать их исполнение. А мы чужие и дерзкие, раздражающий фактор.

— Пусть себе живут, а мы себе. — Возмутилась Гуля.

— Вот, вы думаете, как люди из прошлого, которые ходили на работу, зарабатывали денег и тратили их в магазине и всем хватало. Больше такого не будет. Еда у кого-то, а не у тебя, станет причиной желать смерти этому человеку. Работы нет, продукты больше в магазин не возят, чем питаться? — Спросил Николай. — Вот, питание и станет самым определяющим фактором человеческой жизни, пока люди не начнут снова выращивать еду, а еще отсутствие правосудия в полноценном виде.