- Известно, господин оберст. Как и то, что славная история вашего полка может закончиться в ближайшие дни, если вы не получите подкрепления.

Больше удивленный, чем разозленный этой неожиданной дерзостью, фон Мердер даже крякнул от неожиданности.

- Вот это дело! Не слишком ли вы смелы, как для покойника, унтер?

- Если мне будет позволено заметить, меня и при жизни мало кто мог упрекнуть в трусости, господин оберст.

Этот ответ почему-то понравился оберсту. Дирк понял это – по тому как офицер запустил руку в свою основательную бороду и подергал ее, словно проверяя на прочность.

- За словом, значит, в карман не лезете? Мкхм. Хорошо. Хорошо! Значит, считаете, что ваши гниющие орды здесь нам нужны?

- Так точно. Насколько я знаю, третьего дня французы нанесли по вашему расположению серьезный удар. Полку удалось отойти на запасные позиции двухгодичной давности, но с большими потерями. Французы закрепятся на ваших прежних рубежах, после чего, несомненно, нанесут повторный удар. Это лишь вопрос времени. У сухопутного штаба нет резервов на этой части фронта, поскольку практически все боеспособные части заняты в южном контрнаступлении. Поэтому отправили нас. Мы – последний резерв.

- Вы? Резерв? – оберст немузыкально рассмеялся, - Очаровательно! Храни Бог Германию, если ее последняя надежда – мертвецы! Да на что же вы годитесь, покойники? Всякая дрянь, поднятая этими тоттмейстерами-гробокопателями из могил… Добропорядочному христианину не дело восставать из мертвых и брать в руки оружие. Это… богопротивно, наконец!

- Согласен с вами, - Дирку оставалось лишь кивнуть, - Но иногда мертвым приходится защищать живых, а не наоборот. В Чумном Легионе служат мертвецы, это верно. Но никто не поднимал нас из могил… Разве что, из мелких рвов, в которые иногда сбрасывают тела похоронные команды после боя. Мы все были солдатами. И мы готовы выполнить свой долг до конца… Во второй раз.

- Вряд ли из вас получится что-то большее, чем мишени для французских винтовок. Дьявол, хотел бы я сейчас иметь под началом роту штейнмейстеров… Или хотя бы отряд фойрмейстеров. Они бы быстро превратили позиции лягушатников в дымящиеся руины. А мертвецы?.. К чему они мне? Поверьте мне, это поле видело достаточно трупов, чтоб его требовалось удобрять еще раз, теперь уже ходячей мертвечиной.

- Мы не просто мертвецы, - твердо сказал Дирк, - Мы штурмовая рота «Веселые Висельники». Если вы собираетесь отбить назад свои позиции, для этого мы годимся наилучшим образом. Это наша работа. Думаю, у вас будет шанс проверить «Висельников» в бою. И после этого вы перемените свое мнение о Чумном Легионе.

Оберст прищурился. Пусть первое произведенное им впечатление оказалось неважным, Дирк ощутил определенное уважение к этому стареющему грубияну. В конце концов его рассудок был достаточно силен, чтобы сковать раскалившийся темперамент и не дать ему выхода. По своему опыту Дирк знал, что на это способны немногие. Человек, способный спрятать свой страх и свой гнев, может быть хорошим союзником. И опасным врагом.

Осталось выяснить, в каком качестве выступит фон Мердер.

- Оружия я вам не дам, уясните сразу, - сказал тот тем временем, сердито отдуваясь, - У меня слишком мало штыков и пулеметов, чтоб я одаривал ими мертвецкие части. Одних только винтовок – половинная норма…

- Этого не потребуется, полагаю.

- То есть, ваш сброд покойников в достаточной мере вооружен?

- Как и положено по штату штурмовой роте. Быть может, немногим лучше. Специфика штурмовых действий требует хорошего снабжения. Кроме того, мертвецы куда легче управляются с тяжелым оружием.

- Структура?.. – быстро спросил фон Мердер.

- Четыре штурмовых взвода, по семь пулеметов в каждом. Противотанковое отделение с пятью тяжелыми ружьями модели «Т». Собственное минометное отделение с четырьмя легкими минометами «семь и пять». Рота полностью укомплектована, двести шестьдесят семь человек по штату.

- И сколько из них живых? – отрывисто спросил кто-то из-за спины фон Мердера.

- Четверо. Наш тоттмейстер, хауптман Бергер, офицер связи люфтмейстер Хаас, начальник интендантского отряда фельдфебель Брюннер и лейтенант отделения управления Зейдель.

- Недурно, - пробормотал кто-то из штабной свиты, Дирк разглядел погоны майора, - Двадцать четыре пулемета на роту, да минометы… Сейчас живых так не комплектуют, как мертвецов!

- У меня на батарее меньше трети орудий в строю, - сказал на это какой-то седой хауптман-артиллерист, глядящий на Дирка с неприкрытым отвращением, - Видно, надо сдохнуть, чтоб наверху наконец вспомнили про тебя и прислали хоть ржавую дедушкину саблю…

- Помимо этого есть техника, - сказал Дирк, не обращая внимания на колючий шепот, пробежавший по углам, - Штабной танк «A7V», четыре броневика «Мариенваген», по одному на взвод, и собственный авто-парк – трехтонки «Бенц» и тягач марки «Ланц».

- А аэропланов у вас нет? – спросил майор язвительно, - Или, может быть, дирижабли?

- Нет. Они нам не требуются. «Веселые Висельники» - штурмовая рота. Мы захватываем укрепленные позиции. Для этого аэропланы не нужны.

- Хорошо… - оберст рассеянно побарабанил пальцами по столу, - Вы сказали про целый батальон. Где он?

- Триста второй батальон весь переброшен сюда. Но каждая рота сейчас действует обособленно от других. Мы получили приказ укрепить двести четырнадцатый пехотный полк и, по возможности, отбить захваченные у вас позиции. Кроме нас в батальоне еще три штурмовые роты – «Мертвая Стража», «Расколотые Черепа» и «Гангренозные Рыцари». Я не посвящен в их приказы, но уверен, что хауптман Бергер знает об этом больше меня. Предполагаю, что «Расколотые Черепа» находятся сейчас значительно севернее нас, а «Гангренозные Рыцари» - южнее. В совокупности мы можем создать надежный оборонительный район протяженностью до ста-ста пятидесяти…

- Какие отвратительные названия, - с чувством сказал оберст, - Они все такие?

- Специфика нашего Легиона, - кивнул Дирк, - Помимо четырех штурмовых рот в нашем батальоне существует разведывательная рота «Тифозные Крысы», а также артиллерийская батарея «Смрадные Ангелы». У меня нет информации о местонахождении этих частей в настоящий момент.

- Я всегда знал, что Чумной Легион – это дьявольское изобретение. Дьявола и его подручных-тоттмейстеров. Но, Бога ради, хотя бы именовать это можно было как-то благозвучнее?.. А, черт с вами, унтер. Значит, вы уверены, что сможете нам помочь?

- Так точно, господин оберст. Мертвецы сражаются гораздо упорнее обычных людей.

- Я слышал, что вы живучее, но знаете что – никакая живучесть вам не поможет, если вы собираетесь атаковать в лоб французские позиции. Точнее, наши бывшие позиции, которые французы уже успели хорошенько обжить. Будь ты хоть трижды мертвецом, а пуля тебя отыщет! Или не пуля, а шрапнель или газ…

- Газ не действует на нас, - сказал Дирк, - Ведь мы не дышим. Что же до пуль и шрапнели, только повреждения мозга могут убить поднятого тоттмейстером мертвеца. Мозга и позвоночника. Чтобы свести риск к минимуму, мы используем специальные штурмовые доспехи Чумного Легиона. А еще мы сильнее, - он поискал взглядом лейтенанта, который имел возможность убедиться в правоте этих слов, но не нашел его, - И мы практикуем специальную тактику. Которая позволяет использовать наши способности с наибольшей эффективностью.

- А еще вы не устаете и не чувствуете боли, это верно?

- Верно, господин оберст. Любые раны, которые мы получаем на поле боя, не могут нас остановить. Но они и не исцеляются. Мертвая плоть не может заживлять себя.

Оберст скривился, лицо исказилось болезненной судорогой, как у глотнувшего хлорного газа из щедрого подарка сэра Ливенса[8].

- Это все звучит как бахвальство, унтер. Но у вас будет возможность доказать, чего стоят ваши слова. Будьте уверены, я дам вам такую возможность. Если мы не выбьем французов с позиций в течение двух дней, мы не сможем этого сделать вообще. Что ж, если Германию могут спасти лишь мертвецы, мы предоставим им этот шанс. Вы свободны, унтер. Сегодня в семнадцать часов я собираю совещание штаба. Рекомендую вашему хауптману явиться в назначенное время вместе со своими офицерами.