Картаус уже несколько дней тщетно искал своего маленького друга; без этого сорванца с его острым языком беглому степняку было совсем некомфортно в постылом Тридевятом царстве. И если летом еще куда ни шло, то сейчас, поздней осенью, стало изрядно прохладно, а теплолюбивый степняк к подобным морозам не привык. Наконец уже немного мутный после двух кувшинов медовухи глаз бывшего хана различил в глубине таверны стражника Трофима, ради общения с которым он и явился сегодня в этот зал.

Таверна эта непростая: цены в ней высокие, но и кого попало сюда не пускали. Князья, бояре, заморские гости, ну и персоны, приближенные к трону. Княжеский стражник выпивал в компании двоих мужиков, незнакомых хану, и все же Картаус решил завязать разговор, надеясь, что в этот раз ему повезет больше, чем давеча.

– Вечер добрый вашей честной компании, – радушно поприветствовал троицу бывший хан, – позволите ли угостить вас греческим вином? Поверьте, даже здесь такое достать непросто.

Мужики напряглись и смотрели на степняка враждебно, но тот делал вид, что ничего не происходит, продолжал так же дружелюбно улыбаться и глядеть на Трофима. Стражник только хитро усмехнулся:

– Уважаемый гость с солнечного юга должен знать: княжеской охране запрещено принимать подарки, в любом виде и у кого бы то ни было.

– Какая жалость, – притворно вздохнул степняк и плюхнулся на свободное место, словно его уже пригласили, – мы с уважаемым Сиравом как раз обсуждали, сколь глупы и нелепы традиции на Руси…

– Слышь, дядя, – грубо выразился один из спутников стражника, – тебя, кажется, не приглашали!

– Осади, – одернул Трофим товарища, и по тому, как тот среагировал, стало ясно, что стражник в этой компании не только главный, но и его авторитет непререкаем. – А мне вот интересно: в Степи охранники хана могут брать подарки у кого угодно?

– И попробуй только не подари, – хохотнул Картаус, – тех, кто без подарка к моим стражам является, они ко мне и не допустят даже.

– И хан не боится, что его охрану подкупят?

– Не очень. Обычно охранники у хана – это младшие родичи, племянники, троюродные братья, прочая родня. Если хана вдруг убьют и его место займет какой-то другой хан, всю их компанию просто выгонят. И это если повезет; а то могут и убить. А так твой племянник – это человек, который тебе многим обязан, в том числе и возможностью собирать подарки.

– Интересные у вас в Степи традиции.

– У нас все нормально; чай не дыра, как ваша Русь. Да здесь даже рабов нельзя иметь. Вот это уже…

– Ладно, оставим это, – оборвал речь бывшего хана Трофим, – мы же оба знаем, зачем вы сюда подошли. Спрашивайте.

– Возможно, мне показалось, но, когда я при дворе спрашивал про Петрушку, ваш ответ был неполным, так ли?

Стражник приложился к кружке медовухи, с ответом он не торопился.

– Вот ежели какой охранник княгини, к примеру, вдруг – я не говорю, что это так было, но вдруг – проникся к некоему мальчишке симпатией и пропустил его туда, куда не положено. Что оному стражу будет?

– Да уж, надо понимать, ничего хорошего. Повезет – с поста погонят, а не повезет – так и с палачом можно познакомиться куда ближе, чем хотелось бы. То-то и оно, – Трофим многозначительно поглядел на степняка, – то-то и оно. Любит ли сказки наш степной гость?

– Только те, в которых есть наука.

– Науки в моей сказке нет, – вздохнул стражник, – но информацию полезную из нее получить можно. Если внимательно слушать да на ус мотать.

– Люблю такие.

– Ну так вот. В одном царстве, в лесном государстве жила княгиня-лиса. Рыжий хвост, ушки торчком: красотка, да и молодая. А стерегли ее серые волки. И вот один волк, обходя свой участок леса, заметил маленького волчонка, который рыл подкоп.

– Подкоп?

– Ну не подкоп, просто пытался этот волчонок за забор перелезть. Волк, который стражник, его поймал, конечно. Вот только вместо того чтобы выпороть да прогнать, он его не тронул. А взял и отпустил. Очень уж тот к лисе-княгине рвался. Тянет нас, волков облезлых, да все к лисицам. Не хватает волчьего ума понять: не нашего это поля ягоды.

– Стало быть, волчонок этот все же до терема добрался?

– Добрался. А потом вести разошлись, что пропал тот волчонок. И по всему так выходит, что волк-стражник во всем и виноват. Прогнал бы тогда сорванца – и ничего бы не было. Так что погано теперь тому волку: пьет он, вместо того чтобы делом заниматься.

Трофим снова сделал большой глоток медовухи и поставил свою кружку к двум другим, уже пустым. Рука сама потянулась за следующей порцией хмеля.

– Если этот волчонок хоть немного был похож на моего Петрушку, то он все равно бы не сдался, сколько бы его стражник ни гонял. Да и попробуй такому откажи!.. А что-нибудь еще в этой сказке есть? Может, волк-стражник еще чего-нибудь слышал?

Стражник принялся опустошать следующую кружку.

– Мораль у сей сказки такая. Держись подальше и от волков, и от князей. Если ты жить хочешь, а рвать чужие глотки не готов, то даже не лезь туда; беги, беги сломя голову из этой волчарни. Но ничего, ничего… будет еще и в нашем селе праздник. Мы еще всем…

Один из приятелей Трофима сильно и резко толкнул его локтем, и тот сразу замолчал.

– Правильно, – одобрительно кивнул он своему спутнику, – под хмелем болтать негоже. В следующий раз можешь и по зубам мне дать. Все, переносим пьяные посиделки на дом.

– Спасибо за сказку.

– Какую сказку? О чем речь? Я молчал все это время, не было никаких сказок. И никаких твоих Петрушек я не видел, отстань уже от меня!

Последние слова стражник произнес нарочито громко, чтобы слышали все в таверне. Так что предъявить он никому ничего не сможет. Но самое главное Картаус узнал. Его друг в тот день был в княжеском тереме, был. И пропал он именно там, не по дороге, не где-то еще, а именно там.

Степняк возвращался в свой дом с тяжестью на душе. Ноги еле шли. Иногда быть умным очень плохо. Будь он поглупее – питал бы себя надеждами, но нет. Бывший хан понял все и сразу: мальчонка и правда попал к настоящим волкам. Может, услышал чего не то или увидал кого-то, кого в княжеском тереме быть никак не должно. Это и не суть. Больше он его не увидит. Искать бесполезно. Пытаться дать золота стражникам или в тайный двор, чтобы поискали, тоже ничего не даст. Это сработало бы в случае с обычным душегубцем или злодеем. А Петрушку, его веселого друга, пусть и маленького, но все же настоящего друга – можно сказать, его первого настоящего друга за долгие десятилетия – уже не вернуть. Захотелось напиться, как стражник Трофим. Можно было бы ругаться на него, что пустил, но злиться на Трофима не получалось.

Бывший хан шел к дому, и его душили слезы. Самые настоящие, каких он уже не знал много лет. Странно: когда погиб его родной сын, ему и на десятую часть не было так плохо. Сын… Сын, ну конечно, у него же есть еще сын!

В горницу Картаус буквально влетел. Найдя писчее перо и чернильницу, он склонился над столом. Витиеватым почерком начал выводить:

«Дорогой сынок. Я знаю, что давно не писал тебе, но тому были серьезные обстоятельства. Поверь, к тебе, моему любимому сыночку, устремлены все мои надежды. И не с пустыми руками я к тебе обращаюсь. Сейчас я изложу тебе истинное состояние Тридевятого царства, укажу, где находятся наиболее крупные крепости, распишу количество войск и их состав. Пусть всего я и не знаю, не все такие сведения можно купить за деньги, но те, что я сумел собрать, все отдаю в твои руки. Верю, эта информация поможет тебе в нелегкий час».

Бывший хан писал долго, используя в основном греческий язык, который точно знал его сын. С кем переслать письмо, беглый степняк знал: верный Мага все сделает как нужно. А даже если любопытства ради попытается прочитать, так все равно ничего не поймет. Поздним вечером он закончил свой труд, который занял два десятка листов. Картаус свернул листы в свиток и запечатал его собственной печатью.