Решать надо было сейчас, и сделать это было ой как непросто – слишком уж хорошо понимал Мансур, что не станет обычный волк тенью шастать по спящему лагерю степняков. Волк, он от людей с таким количеством оружия, собак и огня держаться будет подальше, потому как не похожа армия кочевников на легкую добычу, как ни смотри, да и вообще на добычу не похожа. А этот волк не только влез в лагерь среди ночи, но и вполне мог увидать то, что от чужих глаз спрятать пытались тщательно. Мог, проклятущий, еще как мог! Близко подобраться ему, конечно, не дали – в ближнем кругу в дозоре не степняки стояли, а Кощеевы вурдалаки, тех так просто не обойдешь, – но леший его знает, что он сумел углядеть. А стало быть, отпускать его ну никак нельзя. Ну а поскольку разведчика проморгали воины хана Бердибека, то и ловить его кому, как не им? И кому, как не ему, Мансуру Кулабаю, сыну Зарги Кулабая по прозвищу Смерть богатырская, поимку прознатчика вражеского возглавить?
Отец его и правда во времена Тугаринова похода, под Киевом, сумел убить богатыря, так что прозвание его пустой похвальбой не было. История эта со временем обросла легендами, порой можно было услышать аж о десятке богатырей-гигантов, но сыну ее Зарга рассказывал, как было: не затем, чтобы похвастать, а чтобы научить. Набег тогда уже к закату шел, добычу войско богатую взяло, но Тугарин, прежде чем назад в степь широкую воротиться, решил столицу Руси в сабли взять. Войско царское тогда уже разбито было, главные богатыри – кто ранен, кто убит, так что город захватить думали быстро. Ворота пробили споро, да тут и встали. В проходе богатырь оборону держал, юный совсем, на две головы ниже даже невысоких степняков, но сила богатырская в нем уже была. Меч его прорубался сквозь тела, словно нож сквозь масло, и стрелами засыпать не удавалось – мал он был, за щитом, почитай, весь и укрывался. Не одну дюжину бывалых воинов сложил, пока отцово копье его настигло.
– Как бы ни был силен богатырь супротив обычного воина, а и его, умеючи если действовать, погубить в бою можно, – так всегда отец историю эту заканчивал, – все умирают.
А ведь победить богатыря сейчас как раз и надобно, да богатыря не простого, самого Вольгу Святославовича. Сказал – и самому страшно стало, а только Вольга это, сомнений тут быть не может, потому как некому больше. Раз уж пошли в набег с Кощеевой армией на царство Тривосьмое, так богатырей вражеских знать ему отец наказал настрого. Да и много ли знать – четверо всего богатырей в Тривосьмом царстве и есть, а волком среди всех только один оборачивается. И по всему видать, что в этом лесочке он сейчас сидит. Хорошо, соколов охотничьих быстро подняли, не то лебедем бы оборотился и ушел – лови птицу в небе. Нет, тут он спрятался: до ближайшей речки, где можно осетром уйти, не успел бы по открытому полю – кони бы догнали, небом тоже не уйти ему – соколы так и кружат, любую птицу влет бьют, да и собаки вон как надрываются, чуют чужака.
– Тут он, в лесочке этом, – подъехал сбоку на своем черном как уголь коне Улугбек, самый сильный из десятка: видать, те же мысли у него, что и у Мансура, – негде ему больше быть.
Мансур задумчиво кивнул; теперь бы сообразить, как половчей богатыря взять. Пусть и стоит за спиной десяток опытных воинов, полдюжины здоровых волкодавов да болотник – по всему, должно хватить, – а все одно боязно на богатыря лезть.
– Может, поджечь лес? – Мага снова одернул беснующихся собак. – Дымом его «обрадуем»…
– Лес зеленый – дождь был с утра, не разгорится; да и тучи вон собираются, как бы грозы не было. – Улугбек никогда не согласился бы с планом Маги, даже если бы лес был сух: эти двое всегда соперничали во всем. Мансур их соперничество одобрял, но никому из них своего расположения без причины не выказывал – пусть каждый старается быть более полезным, ему, десятнику, от этого одна польза.
– Времени нет, – хмуро сказал он, – пока будем разжигать, стемнеет уже, в темноте он проскочить сможет, да и дождь собак со следа собьет.
Думал Мансур не так долго: сам он, Мага с собаками и еще четверо с болотником входят в лес, идут за собаками по следу, Улугбек с остальными вокруг леса на конях кружат, если волк выскочит – в копья чтобы сразу взять.
– Может, все-таки просто волк? – угрюмо ворчал под нос Мага, когда они въезжали в лес. – Ну сунулся от башки своей дурной аль с голодухи в лагерь, думал барана утащить, да вурдалаки его и спугнули.
– Помолись Великой Кобылице, Мага, чтобы так оно и было, – усмехаясь, ответил Мансур, – волка-то взять не так сложно. Смотрите вокруг внимательно, Вольга в зверя может оборотиться.
Сам Мансур боялся ничуть не меньше других, а только как бы боязно ни было, но уж больно хотелось ему богатыря одолеть. Отца его во всей степи знали, гремело имя его среди шатров: Зарга – Смерть богатырская! Отец уже не молод был, а вот, говорят, по весне еще одну жену взял, молодую да красивую. Вернуться бы к отцу да рассказать, как он Вольгу одолел – это тебе не младший богатырь, это сам Вольга. Осталось его отыскать только. И ведь тут он где-то спрятался! Смотрит небось на них из-за куста… ну да смотри сколько хочешь – готовы все.
Болотник одной лапой смахнул очередное дерево, вставшее на пути, и отряд вышел на небольшую полянку. Собаки рвались с поводков, лая на огромный дуб, что стоял в ее центре. Болотник нерешительно замялся: рядом с дубом что-то ощущалось, и оно было совсем необычное. Собаки лаяли на дуб, но Мансур ничего не видел, как ни пытался.
– Спусти собак, – приказал он Маге, – остальные – будьте настороже.
Степняки наклонили копья, и псы стремглав кинулись к дубу, но, добежав, принялись в недоумении кружиться вокруг: они явно что-то чуяли, но похоже было, что и сами не понимали что. Отругать бы бестолковых зверюг, но вот дела – ведь и люди что-то чувствовали. Сам Мансур явно чуял – что-то тут было… не так.
– Нехорошее тут место. – Мага указал острием сабли на что-то белеющее в траве возле корней.
Мансур спешился посмотреть, что там белеет в корнях. Стеганой рукавицей он провел по ним, счищая землю и траву: вокруг корней дуба все было усеяно человеческими черепами. Он смахнул траву еще в нескольких местах и убедился, что черепа на полянке везде.
Болотник рыкнул, но не злобно, а как-то даже тоскливо.
Воины десятка пятились назад, глядя, как копыта коней отрывают все новые и новые черепа.
– Они тут давно, – отметил Мансур вслух то, что было очевидно и так. Богатырь тут явно ни при чем: пользы ему от этих черепов никакой, да и когда бы он успел все это устроить? Место, конечно, странное – черепа эти, дуб старый на полянке? – но почему-то не зловещее. Он кинул взгляд на собак и своих воинов, и страха ни в ком не увидел, скорее растерянность. Воины мялись, не зная, куда встать, чтобы не раздавить очередной череп, собаки беспокойно и растерянно бегали туда-сюда, но не похоже было, чтобы это место кого-то пугало или угнетало.
И тут всех удивил болотник. Снова рыкнув, он вскинул лапу и вонзил ее прямо в дуб, а потом резко выдернул назад, сжимая в ней огромного черного зайца, и, не дожидаясь, пока кто-нибудь успеет рассмотреть его добычу, резко шарахнул зайцем по дубу со всей своей нечеловеческой силы. Все произошло настолько быстро, что Мансур не успел даже удивиться; вот болотник смотрит на дуб и негромко рыкает, а вот у него уже в лапе дохлый черный заяц.
Первым пришел в себя Мага, начав вдруг громко смеяться, и его смех потихоньку начали подхватывать и остальные.
– О великий болотник, победитель богатырского зайца, – произнес Мага, давясь хохотом.
– Вольга ли это? – засомневался Мансур. – Не слышал я что-то, чтобы он в зайца оборачивался. В волка – да, в горностая – слышал, в лебедя…
– Разве обычные зайцы такими бывают? – Мага разглядывал тушку в руке болотника: заяц был огромный и абсолютно черный. Нет, как ни смотри, а зайцы такими не бывают.
Ситуация и впрямь была забавная, но и непростая тоже. Конечно, зайца-Вольгу зашиб болотник, а болотник был придан их отряду из войска Кощея – само Лихо Одноглазое выделило для усиления. Это все так, но есть в этой ситуации один момент, крайне важный: болотник туп и разговаривать не умеет. А что из этого момента следует? А следует то, что летучий отряд степного войска хана Бердибека под командованием сына великого Зарги Кулабая, то есть под его, Мансура, командованием, победил богатыря Тривосьмого царства Вольгу, да еще и без потерь обошелся. А то, что болотник помог – так на то он и придан. А выходило-то здорово, выходило все замечательно просто!
