Иван отправился в Самбург. Он все для себя решил и потому консультироваться с общиной не стал. Это был первый контакт с другими людьми, Иван очень волновался, как он пройдет. Еще издалека он разглядел, что Самбург выглядит лучше, чем в последний раз. Многие разрушенные дома отстроились. Дымились печи, по улицам ходили люди. Так же он заметил, что леса вокруг почти не стало. Деревня израсходовала его на строительство и отопление.

Появлению нового человека очень удивились, многие даже восприняли его враждебно, особенно когда он начала задавать вопросы о том, чем живет община. Иван хотел узнать, в чем она нуждается, чтобы предложить своё, но люди сразу начинали смотреть на него с подозрением и умолкали. У Ивана возникло подозрение, что на то имелись свои причины.

Известие о его появлении быстро разлетелось по поселку. Тут же явились ответственные за безопасность люди. Случилось так, что среди них был один из лесорубов, с которыми Иван общался в первое лето после катастрофы.

— А я тебя помню, мужик. — Обрадовался тот. — Ты же из Тихого?

— Да, но мы там больше не живем. Нашли себе другое место, где приземлиться. — Ответил Иван.

— Чего хотел? — Спросил другой. — Сразу скажу, к себе без хорошего калыма не возьмем.

— Нет, я не собираюсь к вам переезжать. У меня другая цель. Я… в общем, мы готовы сотрудничать с вами на взаимовыгодной основе. Вы умеете строить дома, а мы как раз в них нуждаемся. — Иван считал себя плохим переговорщиком и очень волновался. — Хотелось бы узнать, могли бы мы нанять вас для строительства двух небольших домиков.

Мужики переглянулись. Гость их явно позабавил.

— С такими предложениями к нам еще никто не приходил. — Усмехнулись они. — Тут бы себе за лето успеть все сделать, куда уж другим.

— А чем можете расплатиться? — Поинтересовался мужчина, признавший Ивана.

— У нас рыбы много, есть олененок годовалый, грибы, ягоды, нефть.

— Нефть? — Удивился местный. — И никто на нее лапу еще не наложил?

— Вроде, нет. Был там пару недель назад, никого не было. — Иван растерялся, решив, что зря сболтнул про нефть.

— Так, это уже интереснее. У нас тут каждую лужу охраняют вооруженные автоматчики.

— Откуда они? — Не понял Иван.

— Отовсюду. Перерабатывают на бензин, на масла, на битум, стратегический продукт. Никого к ней не подпускают. А вы прям свободно пользуетесь?

— Свободнее некуда. Но раз такое дело, вы же будет молчать? — Спросил Иван.

— Если ты не соврал, то будем. А рыбы у вас сколько? Десять килограмм за сезон вылавливаете?

— Десять? — Удивился Иван. — Мы за раз вылавливаем больше.

Мужики рассмеялись, как будто не поверили ему.

— Похоже, ты у нас сочинитель.

— Нет, не сочинитель. — Иван покраснел от возмущения. — Идемте со мной, покажу.

После короткого обсуждения местные выделили двух человек, обязанных подтвердить сказанное Иваном. Они взяли с собой оружие, опасаясь подвоха и вообще проявляли всю дорогу подозрительность. Как выяснилось, самбургские были уверены, что севернее вообще нет никаких поселений, и природа там вымерзла во время сильных морозов и еще не восстановилась. Каково же было их изумление, когда они увидели аккуратный поселок из трех вагончиков, рядом с которым разрастался настоящий парк. Идеальный порядок, ухоженность и достаток, выражавшийся в развешанной во много рядов вялившейся рыбы, высоких заполненных дровами поленницах и стиранном белье.

Все вопросы относительно оплаты рыбой отпали. На обратном пути Иван показал озеро с нефтью, возле которого никогда не было никаких автоматчиков. В то лето и были построены два дома. Это были небольшие домики, размером с городскую спальню, но с учетом тесноты в вагончиках, они казались хоромами. Самбургские возвели жилье за месяц используя окрестные леса, расположенные вне заповедной территории общины. Пенелопа и Одиссей помогали очень хорошо. А их подрастающие погодки, Геракл и Афина пошли в зачет уплаты за дома. Часть материалов использовали из развалин самбургских домов, кровлю для крыши, двери, полы. В каждом домике было по маленькому окну и те были сконфигурированы по размеру сохранившегося чудом автомобильного стекла. Это был неприкосновенный запас жителей Самбурга, но они не пожалели его, посчитав, что оплата за них очень щедрая.

Рядом с их поселком имелось всего одно озеро, сильно обмелевшее во время катастрофы, в котором осталась рыба и той было так мало, что она просто не успевала размножаться. Община из бывшего Тихого поделилась с самбургскими не только готовой продукцией, но и мальками на разведение в их водоеме.

На четвертое лето две семьи из Самбурга решили переселиться в Тихий. Община получила старое название, так и не придумав себе новое. Основной причиной переезда был страх перед теми силами, которые контролировали земли поблизости от их поселка. Пока еще вооруженных конфликтов не случалось, но в результате контактов им давали ясно понять, что в Самбурге может скоро появиться новая власть. Часть населения поселка задумывалась о сопротивлении, часть считала, что любая власть — это защита. Кто колебался, задумывался о переезде. Учитывая все сложности переезда, таких было очень мало.

К шестому лету к трем вагончикам приросли еще двенадцать домиков. Про Тихий пока никто не знал за пределами двух общин. Для самбургских это был стратегический тыл в случае негативного развития событий и поэтому они старались, чтобы о нем тоже никто не знал. В Тихий протоптали ложную дорожку, заводящую в топи, в надежде, что пришлые следопыты в них и останутся. Но пока активности со стороны тех, кто пытался взять под контроль здешние земли не наблюдалась.

Ставший совсем слепым Борис, сидел на пеньке и наощупь строгал чурку. Елизавета заказала ему куклу, которую можно наряжать, и он пытался занять себя хотя бы таким делом. Он пообещал внучке, так он называл её, сделать кукле подвижные руки и ноги и теперь пытался исполнить свое обещание, придумывая как это решить.

— Получается? — Поинтересовался Иван, проходя мимо.

— Не Буратино, конечно, кукла вуду какая-то. — Борис показал наполовину сделанный проект.

Имелось только тело с подвижными ногами, похожее на лягушку.

— Ничего, с головой будет гораздо красивее. — Поддержал Иван Бориса, благодарный ему за заботу о дочери.

— Как думаешь, из чего волосы сделать, стесать стружку с дерева, типа блондинку или из мха, типа с химией?

— Зелёной? Думаю, стружку, так будет наряднее.

— Согласен, мох он в другом месте удачнее бы смотрелся, но такую куклу я Софье Марковне подарю. — Борис рассмеялся.

— Пошляк ты, дядь Борь. — Хмыкнул Иван.

— А что остается в моем возрасте, только шутить. — Борис снова увлекся работой.

— Иван! Иваан! — Громко позвала Полина из дома. — Принеси пеленку с вешалки.

Иван шел по другим делам, и нехотя переключился на просьбу жены.

— Держи. — Он вручил сухую выцветшую пеленку.

Полина передала Ивану сырую, свернутую в комок.

— Можешь быстренько состирнуть и повесить, зашиваюсь. — Полина умоляюще посмотрела мужа.

На пеленальном столике, непрерывно размахивая ногами и руками, лежала Анна, агукая и пытаясь укусить себя беззубыми деснами за розовенький кулачок. Никита ползал под ногами, мешая матери заниматься делами. Увидел отца, сощурился и улыбнулся.

— Он меня дразнит узкоглазым. — Иван взял сына на руки.

Никита унаследовал от него и матери всего пополам. Глаза были темными, как у отца, но большими, как у матери. Нос отцовский, скулы и подбородок Полины, черные волосы от Ивана, рот и улыбка от матери.

— А ты когда отработаешь сегодня? — Поинтересовалась супруга.

— А что?

— Помнишь, ты обещал, что мы семьей выберемся на природу, на пикник. Я уже собакой начинаю себя чувствовать, которая живет в будке на привязи.

— Раз обещал, давайте сходим. Запечем рыбу на костре, грибы, поедим ягод. — Иван начал про себя думать, от какой работы придется отказаться, чтобы выгулять семью.