На следующий день Роберт снова проходил обучение, как и все остальные молодые рыбаки. Захар вида не подавал насчет вчерашнего разговора. Роберту даже закралось подозрение, что он передумал или же поговорил с Первым и тот не одобрил разделение власти. В этот день занимались по более сложным вводным. Бригадир заставил ведром, которым отчерпывали воду, залившуюся во время высокой волны, наоборот набирать ее в лодку, изображая опасную ситуацию. Приходилось одновременно рыбачить, держать равновесие и отчерпывать воду, что должно было напоминать рыбалку во время сильного ветра. От ледяной воды покраснели ладони и одеревенели пальцы. Ими не получалось распутать сеть или развязать узел.

— Что, замерзли? — Бригадир заметил, как мужики суют замерзшие ладони под одежду. — Лучший способ согреться, это грести. Когда штормит стоять опасно, надо двигаться против ветра, поперек волны. Вообще, мы не рыбачим при сильном ветре, рыба плохо идет, да и опасно, но иметь представление о чрезвычайных ситуациях необходимо.

Захар все же сжалился над новичками и больше не требовал заливать лодки водой. Оттачивал умение забрасывать сеть, правильно ее вытягивать, чтобы не путалась. В его руках все получалось легко, без усилий, но на то он и был профессионалом. Повторить за ним с первого раза не получалось, и потому сети запутывались, рыба в них не попадалась, а лодки врезались друг в друга. Потом у Физрука сеть зацепилась за что-то на дне и никакими усилиями не хотела сорваться.

— Странно, мы на этом месте уже много раз бросали и ничего не цеплялось. — Захар почесал голову. — Придется кому-то нырять.

— Нет. — Физрук решил, что нырять придется ему, как виновнику.

— Ну, не тебе, конечно, ты еще молодой. — Захар помахал рукой в сторону берега.

Через десять минут подплыла лодка с опытными рыбаками. Они, естественно, бросили на новичков укоризненный взгляд.

— Ну, как так можно, а? — Спросил один из них. — А если у меня насморк?

— Ребята попарят тебя в бане. — Пообещал ему Захар.

— Не надо ребят, пусть девчата парят, я тогда буду каждый день нырять. — Предложил рыбак.

— Вы понимаете, да, почему этот персонаж не остается на берегу, пока мы в море? — Поддел его бригадир. — Сладкоежка.

Мужчина скинул с себя одежду и прыгнул в серую холодную воду без всяких прелюдий. Его не было с минуту. Веревка дергалась, пока он пытался снять зацепившуюся сеть. Потом она замерла и через секунду появился фыркающий рыбак. Ловко запрыгнул в лодку.

— Тяните. — Разрешил он.

Оделся за несколько секунд и присел на корточки, обхватив себя руками. Зубы его отстукивали чечетку Физрук вытянул сеть и бросил на дно своей лодки.

— А за что она зацепилась? — Спросил он.

— Железяка какая-то старая. Ржавчина с нее отслаивается. — Мужчина показал испачканную в рыжем налете руку. — Или корпус какого-то небольшого судна, ушедший глубоко в землю, или сюда вовремя землетрясения принесло что-то с берега. Габариты не определил, но штука явно затянута песком. В следующий раз не надо тут бросать сеть.

Опытные рыбаки уплыли. Бригадир сделал пометку карандашом в старом блокноте с пожелтевшими листьями относительно предмета в воде.

— Иногда трясет у нас и мне кажется, что эту штуку выдавило наружу, но перед этим она провалилась в расщелину. Тут их было много раньше, а сейчас песком затянуло. Но пузыри нет-нет, да пробиваются на поверхность, особенно когда тряхнет. Опасная вещь на самом деле. Если под лодкой пузырь поднимется, она может в долю секунды уйти под воду. А раз железяку такую вывернуло, значит снизу хорошо поддавливает. — Захар убрал блокнот в карман. — Ладно, скоро все равно переезжать отсюда.

— Почему? — Спросил Физрук.

— Знаешь, что такое севооборот? — Спросил бригадир.

— Примерно. Это когда одни поля засевают, а другим дают отдыхать.

— Вот, у нас так же. Популяции рыб еще не восстановились, надо давать им возможность размножиться. Мы же должны думать о будущем. К тому же тут не самая удачная бухта, тюленей рядом нет. Движение — это жизнь.

— Я чувствую, как эта самая жизнь пытается превратить меня в цыгана, у которого нет дома, только путь. — Повздыхал Физрук.

— Мы как хищники, мигрируем за пищей, а в домах живут травоядные, выращивающие растения. — Почти серьезно заявил Захар. — Выбирай, кто ты есть.

— Хищник. — Выбрал Физрук. — Полярный волк.

Второй день обучения подошел к концу. Когда все разошлись, Захар обратился к Роберту.

— Ну, что решил?

— Я принимаю ваше предложение.

— Давай с этой минуты на ты. Спасибо, Роберт. Я был уверен, что ты сделаешь правильный выбор. Каждый должен заниматься своим делом. Рыбаков хороших много, а руководителей нет. Идем, покажу, что у нас за рация. У меня как раз сеанс связи с директором рыбзавода.

— Брр-р. — Роберт передернул плечами.

— Что, замерз? — Не понял его реакции Захар.

— Ассоциации с этим заводом не очень. Мне и сыну там пришлось померзнуть зимой.

— Ну, что поделать. Работу кто-то должен выполнять.

Они подошли к чуму, где жил Захар. Он был холост, но поговаривали, что к нему захаживала одна дамочка. Почему они не жили вместе Роберту было непонятно. Из крыши чума торчала антенна из нержавеющего сплава. Захар пропустил вперед себя Роберта и сразу разжег внутри огонь из заранее сложенных чурбачков.

Рация представляла собой собранный из всевозможных деталей аппарат. Крепились они на куске фанеры и были соединены между собой тонкими проводочками в пластиковой оплетке. Источником питания служила динамомашина, вращаемая рукояткой.

— Умельцы из города собрали. Шесть номеров, на которые я могу дозвониться: Первый, директор рыбзавода, глава аграрного отдела, глава отдела безопасности, начальник складов и логистики и больница. Честно говоря, туда я не звонил ни разу. Вот по самому натертому переключателю ты сразу поймешь, кому я звоню чаще всего.

— Директору рыбзавода. — Роберт заметил следы частого использования на нем.

— Именно. Еще Первому звоню часто, но все равно не так. Но сегодня нас интересуют склады и транспорт. Препротивнейший мужик, Сидоров Сергей Михайлович. Я зову его про себя Сидором. Как и положено кладовщику, ничего не выпросишь у него. Такое ощущение, что всё, что он принимает на хранение, автоматически становится личным имуществом, с которым он не может расстаться. Может быть, у тебя с ним выстроится диалог. — Захар присел пониже, чтобы не дышать дымом и принялся накручивать динамо. Светодиодная лампочка с красного, переключилась на зеленый. Конденсаторы зарядились на полную. — Ну, Господи благослови. — Он поднес трубку к уху и повернул переключатель. — О, Сергей Михайлович, как жизнь, как здоровье? Зима закончилась, скоро у нас снова объемы вырастут. Как у нас с транспортом?

Голос собеседника слышался достаточно громко.

— Приветствую Захар Юрич. Работаем, готовимся к сезону. Тут у меня крестьяне телеги из ноги ломят, говорят, семена надо возить на поля, а осенью так вообще несвозный урожай ожидается. А у нас в прошлое лето три телеги новые в строй ввели, а две сломались, считай только одна и добавилась.

— Я понимаю тебя, Сергей Михайлович, но моя рыба хранится мало. Хочешь — не хочешь, но транспорт нужен. Ты же помнишь, что сани готовят летом, а телеги зимой. Через десять дней первая партия улова будет.

— Уже? — Удивился собеседник. — А я же… дак как же так, а… где же я вам всем возьму. А тут еще эти события…

— Какие события? — Спросил Захар.

— А ты что, не слышал? Ах, да, вы же там сами по себе. Вчера вечером на южный пост напали. Трех бойцов убили, захватили оружие, патроны и скрылись. Наши отправили погоню. Говорят, что нападавшие не сбежали на юг, как обычно, а пошли на север, обходя город по восточной дуге. Так что и вам там лучше не дремать.

— Да им сюда в обход неделю идти. Они по дурости могли той дорогой пойти, от незнания, там одни топи. И что им тут надо? — Захар даже и не думал волноваться.