— Шеф, ты ранен? — Физрук увидел кровь на лице Роберта.

— Ничего, жизненно важные органы не задеты. Надо спрятаться. Сейчас дымовухи выработают дым, и мы будем как на ладони.

— Само собой.

— Побежали туда, где я оставил снайперку. — Предложил Роберт.

— Ты отбил снайперскую винтовку? — Удивился Физрук.

— Ага, и еще пацана.

Они плюхнулись в низинку. На «бруствере» лежал карабин с оптикой и рюкзак с патронами.

— Так это не совсем снайперка. Прицел сюда приколхозили. Это же самозарядный карабин Симонова, оружие, не успевшее на войну. — Физрук взял его в руки.

— На какую войну.

— На отечественную, против ваших. — Физрук нервно рассмеялся.

— Иди ты, шутник. У меня оба деда воевали.

— Да я шучу.

— Патроны расстрелял, не соображу, как зарядить. — Признался Роберт.

— Да все просто, можно натолкать по одному в магазин, а можно обоймой. — Физрук взял недоснаряженную обойму и вставил одним движением в оружие.

Отдёрнул затвор назад, тот встал на место, загнав патрон в казенник.

— Смотрим по сторонам, чтобы оставшиеся враги не обошли нас. — Распорядился Роберт.

— А много их осталось?

— Трое или четверо. Думаю, это уголовники, а тех, кого мы постреляли, расходное мясо.

— Они еще не в курсе, что от их отряда никого не осталось. Наверное, уже ручки потирают и ждут, как пойдут валить общину. — Физрук недобро усмехнулся. — Да, пулеметчик нам сильно помог. Без него я бы уже на том свете был.

— А ты не знаешь, кто это?

— Нет, не видел. Я вообще готовился подороже свою жизнь отдать и ждал приближения отморозков.

— Если выберемся из передряги, надо пулеметчика поставить на должность Подгородько, царствие ему небесное.

— Да, царствие ему небесное. Как дипломат он был хорош, но как военачальник, такой себе. Хотя нельзя о покойниках плохо. Дипломат он был хороший, но ему это не помогло. — Физрук завертел головой. — Шеф, а ты сказал, что пацана какого-то отбил. Где он.

— Вон за тем холмиком должен сидеть, где труп снайпера валяется. Он снаряжал ему обоймы. Я пацану предложил идти со мной, но он сказал, что нас все равно перебьют, так что он останется ждать своих.

— Плохиш. — Физрук усмехнулся. — За бочку варенья значит с ними.

— Слушай, ты оставайся здесь, а я метнусь к нему. Они уже не ждут меня там, поэтому одного я точно смогу снять. — Роберт схватил карабин и побежал к холму.

Мальчишки там уже не было. Он не стал ждать исхода боя. Роберт высунулся справа от трупа. На холме лежали трое в пятнистой форме, а мальчишка сидел ниже и снова снаряжал патроны в магазины. Роберт положил карабин цевьем на ногу покойника и взял крайнего врага в перекрестие прицела. Дождался, когда поредеет дым и они взглянут на поле боя. Хотелось мстительного триумфа.

Троица вражеских бойцов поднялась и осторожно посмотрела вниз. Секунды ушли у них на то, чтобы понять, что отряда больше нет. Словно не веря своим глазам, они поднялись выше, думая, что часть их бойцов находится под склоном, но за это получили очередь от Физрука и залегли. Роберт выстрелил. Удивительно, но психика пришла в норму. Оружие не скакало, а перекрестие прицела смотрело точно в тело вражеского бойца. Тот дернулся и уткнулся лицом в землю.

Оставшиеся двое вскочили и побежали. Они не собирались погибать вместе со всеми. Их задачей были грабежи, убийства, запугивания, но никак не собственная смерть. Роберт расстрелял им в спины все патроны. Одного, кажется, зацепил в ногу, но он все равно скрылся из глаз. Мальчишка, как ни странно, остался сидеть на месте. Роберт перевесил карабин за спину, а автомат взял в руки. Махнул Физруку, давая понять, что опасности нет и направился на вершину склона.

— Ну, дружище, кто победил? — спросил он у мальчишки.

— Они вернутся. — Ответил ребенок.

— Зачем?

— Всегда возвращаются. Дело чести. Если узнают, что им надавали по морде, их перестанут уважать. — Мальчишка явно подслушивал взрослые разговоры.

— Уважение нельзя получить силой, только страх. Теперь они нас будут бояться. А ты чего за ними не побежал? — Поинтересовался Роберт, присаживаясь у рюкзака с патронами и гранатами.

— Злые они, что продули, боюсь с ними идти.

— И правильно. У нас в общине полно детей, с которыми ты сможешь общаться, дружить и не надо никому прислуживать.

— А кормить за что будут? — Спросил ребенок, познавший все тонкости неравноправных отношений.

— Пока просто так, за то, что ребенок. А как вырастешь, сам будешь добывать еду и делиться со всеми.

— А они со мной?

— И они с тобой? Все со всеми и все для всех.

— Где они? — на склон забрался запыхавшийся Физрук. — Фуух, чуть сердце не выскочило.

— Смогли уйти. Одного, я кажется, ранил.

— Погонимся?

— Нет. Устроят засаду, постреляют еще больше. У нас и так трое погибших. — Роберт вздохнул.

— Хочешь узнать, кто тот самый пулеметчик, спасший нас? — Интригующе поинтересовался Физрук.

— Кто?

— Твой сын и его товарищ. Вдвоем приперли пулемет на позиции, потому что поодиночке не могли унести и устроили дискотеку.

— Даниэль? — Глаза Роберта полезли на лоб. — А куда Мария смотрела?

— Парень все правильно сделал, не вздумай ругать. — Предупредил Физрук.

— Да как он с него стрелял? Наверное, ключицу сломал.

— Куд-куда, куд-куда. — Раскудахтался Физрук. — Ты глава общины или курятника?

— Его же могли убить. — Роберт сбежал по склону вниз.

Даниэль и его приятель Ростислав, давно оставшийся без родителей, сидели у пулемета. Из горячего ствола еще струился дымок. Оба юноши привстали, не зная, чего ждать от главы общины.

— Целы? — первым делом поинтересовался Роберт, осматривая растерявшихся бойцов.

— Да. В наш не попали. — Ответил Даниэль.

— Ребята, вы вообще думали, чем это могло закончится? — Роберт пытался придать голосу строгости, но не получилось, он дрогнул. — Как вам вообще на ум пришло хвататься за такое оружие во время боя?

— А когда надо хвататша? — Даниэль заморгал большими, как у матери, глазами.

— Мужики не хотели, а вы взялись. — Роберт вытер выступивший пот. — Кто из вас разобрался, как из него стрелять?

— Оба. — Ответил Ростислав. — Когда начали стрелять, а пулемет остался без дела, мы решили, что вы забыли про него.

— Патроны все выпустили?

— Ага. — Даниэль кивнул. — Школько в ленте было, вще выпуштили. Но на шкладе еще ошталишь рошшыпью.

Роберт рассмеялся.

— Ладно, парни, вы молодцы, герои. Если бы не ваше смекалка и смелость, враги бы уже расстреливали нашу общину. Мы, мягко говоря, не были готовы к их уловкам. Спасибо. — Роберт обнял Ростислава, потом сына. — Кто из вас стрелял?

— Я. — Ответил Даниэль.

— А я на нем сидел, чтобы он не отползал от отдачи. — Поделился Ростислав.

— Молодцы. Я даже не знаю как, но нам придется отблагодарить вас от лица всей общины.

— Подари мне автомат. — Тут же попросил сын. — И Роште тоже. У наш их теперь много.

— Ну, хорошо. Я теперь понял, что в ваших руках они точно для дела.

— Ура. — Даниэль вздернул руку вверх.

Народ опасливо поднимался из укрытий. Смерть трех человек омрачила радость победы. Но Роберт так живописал вероятные последствия проигрыша, что горе удалось затушить. Он расставил часовых на посты, чтобы не проворонить новое нападение. Боялся, что нападавшие являлись только небольшой частью от экспедиционных сил, отправленных на их поиски. От разбитого отряда досталось много стрелкового оружия, гранаты, патроны и продукты, о которых в общине успели позабыть напрочь. Настоящие рыбные консервы, галетное печенье, джемы. Все это делилось на всех, а если получалось совсем мало, то готовили в общем котле, как это было с рыбными консервами.

Роберт публично похвалил парней, вовремя оказавших огневую поддержку, укорил взрослых мужиков, лежавших в страхе за свою жизнь рядом с женщинами и детьми. И впервые за время похода осознал, что молодое поколение, впитавшее в себя дух нового времени, больше приспособлено к нему, нежели он сам или его ровесники, живущие с сильным грузом стереотипов и представлений о нормальности. Иерархию власти в их общине следовало строить, опираясь на молодежь, присматриваться к ним и искать замену себе и всем, кто пытался сейчас управлять жизнью общины.