Петр схватил выпавшие сумки.

— Марин, надо скорее бежать, иначе конец, сгорим. — Он убедился, что жена его поняла, и побежал следом.

Рот и нос обжигало горячим дыханием. Глаза невозможно было открыть. В какой-то миг Петр осознал, что еще немного, и он сожжет легкие.

— Стой! — Выкрикнул он.

Марина остановилась и обернулась. Ее лицо, шея и руки были красными, как панцирь вареного рака.

— Мы обгорим от бега. — Объяснил он ей причину остановки.

— Если мы остановимся, то тоже сгорим.

Петр огляделся. До поселка осталось меньше ста метров, но это были разрушенные дома, в которых еще надо было найти, где спрятаться. Он увидел люк, расположенный прямо на дороге и подскочил к нему. Ухватил крышку, еще не успевшую нагреться.

— Полезай. Я передам тебе сумки. — Приказал он.

Марина полезла в люк по длинной железной лестнице. Она спустилась на самое дно, сухое, но пахнущее затхлой сыростью.

— Бросай. — Крикнула она вверх.

— Не поймаешь. Отойди в сторону. Отошла? — Петр ничего не видел, прикрывая лицо рукой, как жара из открытой печи.

— Отошла.

Муж сбросил вниз все сумки, ничуть не заботясь об их сохранности, и сам полез по лестнице. Попытался закрыть тяжелую железную крышку, но она уже нагрелась, и из такого положения поднять ее и задвинуть оказалось совсем непросто. Петр плюнул на него, спустился вниз и начал громко охать и размахивать руками.

— Ох, кажется, руки сжег. Теперь волдырями покроются. Дай воды скорее.

Марина подняла вылетевшую из рюкзака вместе с колбасой пятилитровку, открыла крышку и полила на руки мужу. Он с блаженством намочил их и умыл лицо.

— Капец. — Произнес Петр с чувством. — Ты понимаешь, что произошло?

— Еще не совсем. — Призналась Марина.

В голове была жуткая каша, из которой не могло родиться ничего логичного. Петр посмотрел наверх, в светлое кольцо открытого люка.

— Надо закрыть, иначе жара напустим. — Произнес он.

— Опасно, в этот раз обожжешься наверняка.

— Снимай майку. — Распорядился супруг.

Марина беспрекословно сняла. Он надел майку жены на голову, а на руки натянул носки с ног.

— Придется закрыть, иначе нам конец. — Петр попытался мотивировать сам себя, чтобы не отступить.

Он полез вверх, ощущая с каждым шагом поднимающуюся температуру. Петр поднялся на верхнюю ступень и неловко ухватил край железной крышки. Носки поплыли, тая от прикосновения к горячему железу. Они сделали только хуже. Петр не смог устоять перед любопытством, увидеть эффект, вызванный пеклом. Приподнял край майки и замер. Вся растительность почернела, трава, кусты, деревья. Картинка вибрировала в густом подвижном мареве раскаленного воздуха. Мир изменился до неузнаваемости за какие-то минуты. Надолго его не хватило. Начало жечь лицо и ломить пальцы рук. Он скинул с лица майку, ухватил ею край канализационной крышки и потянул рывком на себя. Она поддалась. Петр перехватил ее снизу и поставил на место.

Воя от нетерпения, он слетел с лестницы вниз и начал кричать, размахивая руками. Марина набрала в рот воды из бутылки и выпустила ее на мужа прохладным аэрозолем. Это помогло, но потребовалось повторить, чтобы закрепить эффект.

— Больно? Жжет? — Спросила она мужа, когда тот успокоился.

— Я думал, сойду с ума. — Признался он. — Ты молодец, что догадалась. Как знала.

— По наитию сделала, не задумываясь. — Марина в темноте нашла руки мужа и потрогала кисти. — Не сжег ты их?

— Немного есть. Жареным мясом пованивало, когда я тянул крышку. — Петр помолчал. — Я видел, каким всё стало. — Произнес он с чувством. — Растения высохли до черноты. Теперь там все черное, куда ни глянь, и воздух дрожит, как над горячей дорогой. В голове не укладывается, что такое возможно.

Марина всхлипнула и начала тереть глаза руками.

— Как там Тимошка, как папка?

— Если они знали о пекле заранее, то отец знал, как спастись. Не переживай.

— Но мы теперь никак не сможем найти друг друга. — Произнесла супруга.

Петр задумался. Она была права. Если их занесло далеко на восток, за тысячи километров отсюда, то шансов добраться туда после ада, который устроила природа, задача не из легких. Найти севший самолет на площади, равной средней европейской стране, казалось чудом с минимальными шансами.

— Нам надо собрать всю еду и вообще посмотреть, куда занесло. — Петр сел и осмотрелся.

Тут было темно. Едва различимый свет в зазорах крышки рассеивал темноту колодца до уровня черно-серых оттенков.

— На канализацию, слава богу, не похоже. — Петр потрогал прохладные трубы с выступившей на них росой. — Кажется, это водопровод для жителей поселка. Удивительно, что его не завалило во время землетрясения.

— Я заметила, что бетонные кольца смещены и полопались. — Произнесла Марина. — Но это не выглядело опасно. Думаю, не завалится. Господь знал, что мы окажемся здесь и потому сберег колодец.

— Чем мы ему так угодили, чтобы нас сберечь? — Спросил Петр. — Представь, сколько людей в этот момент умирают от жара? Даже из тех, кто был с нами на аэродроме.

Издалека донеся глухой взрыв. Петр решил, что это чей-то автомобиль, хотя при таком раскладе взрываться могло что угодно, от любого огнетушителя до герметичных емкостей с водой.

Марина принялась шарить руками, собирая с пола рассыпавшиеся продукты. Петр помог ей, несмотря на боль обожженных пальцев. Тишина снаружи нарушалась учащающимися потрескиваниями лопающегося дорожного покрытия и бетонной заливки вокруг металлического кольца. Марина каждый раз вздрагивала, когда щелчок, похожий на выстрел, раздавался очень громко.

— А не может такого случиться, что люк провалится внутрь? — Поделилась она своими опасениями.

— Не должен. Там, наверное, арматура есть, чтобы не развалиться. — Петр не был уверен в том, что говорил.

Этому его не учили в университете, и не приходилось сталкиваться на практике. На всякий случай, они сместились в тоннель, куда уходили водопроводные трубы. Здесь сильнее пахло затхлостью, даже болотом. Тьма и прохладный воздух вызывали сонливость. Смысла сопротивляться желанию поспать, не было никакого. Петр постелил палатку на бетон, чтобы мягче и чище было лежать. Они обнялись с Мариной и заснули под щелчки перегретого бетона и далеких взрывов.

Когда проснулись, долго не могли понять, какое время суток. Телефоны окончательно разрядились и никак не реагировали на нажатие кнопки включения. Петр поднялся по лестнице, отмечая, что в колодце стало намного теплее, а воздух у люка так вообще источал нестерпимый жар. В щели между крышкой и основанием он не увидел ни намека на солнечный свет и решил, что наступила ночь. Самая жаркая ночь в истории Земли, если не считать первый миллиард лет с сотворения планеты.

С той стороны не доносилось ни звука, но обоняние уловило в воздухе, просочившемся с внешней стороны, запах дыма. Он был сложным, с примесью горелой резины, каленого железа, горячего асфальта, но доминировал запах горящего дерева. Петру очень хотелось выглянуть наружу, но даже в метре от люка это желание сходило на нет. Он вернулся к Марине.

— Что нового?

— Похоже, там все горит или активно тлеет. Намека на похолодание пока никакого. — Петр вздохнул и полез в свой рюкзак. — Даже если мир катится ко всем чертям, это не повод сидеть голодным.

Марина не очень весело усмехнулась.

— Вообще никакого аппетита. Я не могу перестать думать о Темке и отце. Вдруг они не успели найти укрытие. Нам ведь чудом повезло. Еще минуту-другую и мы с тобой сварились бы заживо. — Супруга зашмыгала носом.

— Мариш, ты только себя накрутишь такими мыслями. — Петр обнял супругу. — Останови фантазию.

— Я не могу. Мысли сами лезут в голову.

— Пока ты не знаешь, случилось с ними что-то или нет, это насилие над собственной психикой. А нам с тобой надо сберечь ее, чтобы потом трезво рассуждать, когда температура спадет. — Посоветовал Петр.

— А вдруг, не спадет? Мы же этого не знаем. — Не унималась супруга. — И вообще, твой совет какой-то бездушный.